Связанные судьбой: кровная нить

Добраться до коридора на втором этаже было весьма затруднительно, учитывая, что где-то рядом скрытно бегала миссис Норрис на пару со своим хозяином, который так и норовил кого-то поймать с поличным в поздний час. Чёрные каблуки, дополняющие образ Спиннет, слишком громко оповещали о присутствии кого-то постороннего в ночных проходах замка, поэтому девушка решилась на отчаянный поступок—снять их. Миновав волшебные портреты, жаловавшиеся на свет от Люмоса, Мелисенты выдохнула. Неожиданно пришедшая записка подразумевала как можно скореее явиться на отведенное место встречи. Не узнать такой аккуратный вычурный почерк было бы преступлением. Однако вопрос оставался нерешённым. В записке не было ничего сказано о внезапной причине ночной встречи, поэтому Спиннет настороженно отнеслась к написанному. Если бы кто-то из гриффиндорцев или, что ещё хуже, конкретно из мародёров узнал бы об отправителе и содержании послания, Мелисенту не иначе признали бы сумасшедшей. В полночный час встречаться со слизеринцем—один из признаков безумия. Спиннет и сама не понимала, почему решилась на столь опрометчивый и глупый поступок, который, без сомнения, мог обойтись ей боком, но одно слово в полученной записке заставило ее не раздумывая ринуться за пределы гостиной. Каблуки в руках бились друг об друга, издавая нежелательные приглушенные звуки, которые разносились по коридорам гуляющим эхом. Атмосфера кругом не внушала доверия. Темнота всюду нагоняла страх. Жуткие воспоминания из детства отпечатывались в памяти, как только в Хогвартсе тухла последняя свечка. Было неимоверно глупо, что ученица самого отважного факультета боялась невинной мелочи—темноты. «Стереотипы. Вот уж точно бесполезная вещь. Глупцы-люди, которые называют наш факультет самым благородным и отважным среди других. Половина наших учеников просто лицемерные трусы, которые только и делают, что питаются сплетнями и слухами.»— рассуждала Мелисеньа в попытках отвлечься. Оставалось только завернуть за угол, из-за которого приглушённо показывался свет. Вариантов было немного. Или же это был нежеланный сейчас Филч со своей керосиновой лампой, или же тот, кто обязывался ждать до последнего. Аккуратно выглянув из своего укрытия, Мелисента увидела немного ссутулившуюся знакомую фигуру, которая пыталась разглядеть что-то на стене перед собой. Стараясь не издавать лишних звуков, девушка приблизилась к юноше, но всё же осталась замеченной. —Не думал, что ты действительно придешь.—Рабастан коротко ухмыльнулся, но в одной его коварной улыбке скрывался совсем иной ответ—слизеринец точно знал, что Мелисента явится. —Не могла проигнорировать такое заявление. У меня только один вопрос. Почему они связались с тобой?— Спиннет пыталась скрыть своё неукротимое желание разузнать всё поскорей, но оно безобразно вылетало наружу в виде бестактных фраз. Огонёк на конце палочки слизеринца потух, оставив освещать мрачные коридоры одному лишь лику луны. Девушка поёжилась, почувствовав себя неуютно. Слизеринец едва поднял уголок губ, прежде чем снять с себя пиджак и опустить на чужие дрожащие плечи. Мелисента невольно застыла под пристальным взглядом Рабастана. —Что с тобой? Тебе холодно, но видно есть еще одна причина, по которой ты так дрожишь. Неужели тебя так пугаю я? —Не стоит делать преждевременных выводов, Лестрейндж. Я…—осеклась Спиннет, не найдя момент подходящим для откровений. На миг ей показалось, что юноша что-то прочёл в её глазах. Каково было удивление Мелисенты, когда слизеринец вновь зажёг люмос на своей палочке, стараясь держать ее неподалеку от однокурсницы. —Нет ничего постыдного в том, что этот мрак вокруг кажется тебе ужасающим. Твоя душа слишком чиста, чтобы тонуть в этой темноте.—каким-то непривычно серьёзным тоном прошептал маг, продвинувшись дальше по коридору. «Ты ошибаешься, Лестрейндж. Моя душа уже давно погрязла в чем-то тёмном. Я тону.»— устало заключила в мыслях девушка, вспомнив недавние события. —Ты не ответил на мой первый вопрос. Почему они связались с тобой? —Меня не было какое-то время в школе, потому что я посещал вместе с отцом Министерство во Франции. Отец решил, что мне нужно постепенно вникать в его дела. Когда мы были на званном приёме, меня смутила фамилия одной из довольно старых уважаемых пар во Франции, которые были помечены, как важные гости. Я решил убедиться в своих предположениях и попробовал разговорить их. Исход видишь сама. Легкое стрекотание сверчков вокруг начало ласкать слух, стоило ученикам выйти во двор. Луна, скрывающаяся за тучами, блекло освещала фонтан. Мелисса предполагала, куда именно следовал маг, поэтому не задавала лишних вопросов. —Я могу находить их неожиданное желание встретиться подозрительным. Я даже не знаю, как они выглядят. В моём доме нет ни одной колдографии с ними. Я и имён-то не знаю. —Могу уверить тебя, что схожести у вас есть. Я надеюсь, что ты понимаешь, почему всё это происходит так поздно. Господа пожелали встречу не самого публичного характера, да и различие часовых поясов дает о себе знать. Мы должны вернуться прежде, чем деканы начнут утренний обход. «Он прав. В замок не вернуться бесследно, когда Минерва начнёт обход. Я не должна пользоваться лояльностью к моей персоне. Наказания мне в том случае не избежать, не стоит портить отношения с деканом и директором.» Времени было не так уж и много. Спустившись, мимо домика Хагрида, миновав поле для квиддича, слизеринец остановился в паре метров от большого ствола темного дуба. —Здесь. Здесь заканчивается территория Хогвартса. Отсюда уже можно трансгрессировать.—после произнесённой чужой фразы гриффиндорка тяжело вздохнула. Мелисента много читала о том, как начинающие маги в трансгрессии часто подвергались расщеплению. Спиннет не было семнадцати, поэтому аппарации её ещё никто не учил. Оставалось надеяться, что Рабастан знал, на что идёт. —Я прекрасно сдал экзамен по трансгрессии в самом начале года, поэтому ты можешь не беспокоиться, но если тебе все же страшно, ты можешь аппарировать со своим домовиком. В таком случае ты окажешься неподалёку от поместья. На доме стоят защитные чары, не пропускающие чужаков.— пояснил Рабастан, предугадав опасения спутницы. Быстро прокрутив в голове цепочку возможных исходов, Спиннет не решилась призвать домовика. Тот едва ли хорошо мог представить поместье, в котором был последний раз больше девятнадцати лет назад. —Я не хочу беспокоить его в поздний час. Он служит моей семье, поэтому без каких-либо зазрений совести может доложить об этом моему дорогому папеньке, если тот спросит о его исчезновении. Отец не должен об этом узнать. —Понимаю.—кивнул слизеринец, протянув девушке руку.—Будет безопаснее, если ты будешь держаться ближе и как можно крепче. Мелисента неловко приблизилась к магу, покрепче сжимая мужскую ладонь. В один момент Спиннет почувствовала, как тело ее будто начали сдавливать сотни прутьев, готовые выжать последние частички воздуха из ее легких. Голова закружилась, а в глазах потемнело до такой степени, что Мелисента потеряла связь с пространством на долю секунды. Как только ее ноги коснулись земли, Спиннет обессиленно осела на траву, жадно глотая ртом холодный ночной воздух. Тошнота, подступившая к горлу, сдерживалась, как могла, усилиями Мелисенты, не собирающейся прощаться вот так со своей гордостью. Когда волшебница попыталась встать, ноги немного подкосились, но крепкая чужая ладонь подхватила ее за талию, со всей аккуратностью придерживая. Спиннет благодарно кивнула и медленно отстранилась, поправляя немного растрепавшиеся волосы. —Первый опыт всегда такой. Возвращаться будет легче. Мелисента уже не слышала его, только всё оглядываясь вокруг. Ученики стояли посредине огромного двора, усеянного самыми разными цветами. Кусты алых роз, уходящие вдоль тропинки к самому поместью, благоухали, несмотря на прохладу вокруг. «Удивительно.Что за заклинание на них наложено? Поздняя осень, почти выпал снег, а они цветут, будто только-только были посажены.»—изумилась Спиннет, взглядом переходя на дом, который был в несколько раз больше, чем ее собственный. Приятный оттенок едва голубого цвета у фасада ласкал взгляд. Место двух колон около входа занимали белоснежные статуи женщин, подпирающих такого же цвета антаблемент с необычным орнаментом. «Роскошно, но не более чем вычурно. В чем необходимость такого дома в преклонном возрасте?» Особняк и правда поражал своей архитектурой, размером да и благоухающим садом, но для кого были все эти старания? Разве людям пожилого возраста настолько необходим был дом, в котором Спиннет, с большой вероятностью, потерялась бы одна? Мелисента вспомнила, как видела это поместье на одном из снимков в семейном альбоме. На его фоне стояла мама в излишне официальном виде, но даже тогда это поместье не было таким изысканным, каким предстало перед девушкой сейчас. Слишком продолжительное молчание Мелисенты нарушил тихий кашель позади. Слизеринец привлёк ее внимание и кивнул в сторону входа. —Нам пора идти. Нас ожидают. Девушка еще раз быстро оглядела местность и уже двинулась ко входу, как вдруг оступилась, когда ее каблук попал в небольшую щелинку между плитками на тропе. Юноша уже в который раз за ночь бережно придержал спутницу, не давая упасть. «Дом роскошный, а плитка у дома уже старая, вся в сколах. Кажется, само поместье показывает, что мне здесь не очень-то рады.» Дверь открыла невысокая робкая женщина, что-то смутно сказавшая на французском. Мелисента, которая в идеале знала этот язык, и то не разобрала ни единого слова. Женщина глубоко поклонилась, вновь тихо бормоча что-то. Если бы она не указала рукой на арку, ведущую в какую-то просторную комнату, Спиннет и не поняла бы, что ее пытаются пригласить пройти дальше. Стук каблуков звонким эхом раздавался по бесконечным пустым коридорам особняка. Потолки были так высоко, что даже огромная свечная люстра, вероятно, сделанная из самого чистого золота, казалась сейчас совсем маленькой. Спиннет нечаянно задела рукой свои оголённые колени, осознав, что ее наряд вовсе не подходил для этого изысканного дома. Чёрные каблуки и любезно наброшенный юношей пиджак прекрасно сочетались между собой, но ее кремового цвета платье, первоначально подготовленное для вечеринки Сириуса, было довольно коротким и вряд ли могло вписаться в такое грандиозное место. Будто вновь прочитав ее мысли или просто разглядев все в ее глазах, слизеринец достал палочку из кармана своих брюк и шепнул какое-то заклинание. Край наряда в миг стал длиннее, уровень опустился до колен. Выглядеть более изящно платье не стало, но теперь оно хотя бы с трудом отдавало приличием. В просторной гостиной, размером бо́льшим, чем общий холл в Хогвартсе, куда их и пригласили пройти, было пусто. Только приглушенные звуки трескающихся угольков из обширного камина разрезали тишину. Слизеринец медленно опустился на зелёный диван, который при случае мог вместить в себя шестерых человек, и указал на место рядом. Долго сидеть в угнетающей тишине не пришлось. Через несколько минут со стороны входа послышались шаги, сопровождаемые разговором на грубом французском. Голоса были довольно тихие, поэтому у Спиннет получалось разобрать лишь обрывки каких-то фраз. Как только в проходе появились две незнакомые фигуры, сердце Мелиссы в какой-то момент будто окончательно перестало биться. Вот они, стояли перед ней. Люди, которые должны были не только зваться семьей, но и быть ей. Медисента нервно подскочила с дивана, стараясь не выдать в себе дурной тон с первых же минут. Рабастан же был на вид слишком спокоен и уверен в своих действиях. Слизеринец медленно поднялся и прошёл ближе к вошедшей паре, аккуратно целуя тыльную сторону протянутой ладони. Женщина, вероятно, хотела сказать что-то на этот счёт, но только взгляд ее был прикован вовсе не к Лестрейнджу, а к робко стоящей за ним девушке. «Соберись, Спиннет, знакомство с родственниками всегда волнительно, особенно, если они твои.»—сглотнув собравшийся ком в горле, волшебница нашла в себе силы посмотреть людям в глаза. —Простите меня, мадам и месье Легран. Мисс Спиннет стало прохладно на улице, пока мы добирались до вас, поэтому мне пришлось отдать ей свой пиджак.—извинения Рабастана были вполне уместны. Появляться мужчине без пиджака было далеко не по принятому здесь этикету. Французы всегда переживали за внешний вид, обычно в их нарядах всегда присутствовала официоз.—Мадам и месье Легран, это Мелисента Спиннет. Мелисента, это мадам Сильвия Легран и месье Лоренцо Легран. Мужчина добродушно улыбнулся гостье, пока женщина так и продолжила бездушно стоять, не в силах отвести взгляд. —Время совсем позднее, но мы не можем не угостить вас нашим фирменным чаем. Пока служанка накроет на стол, Мелисента, можешь сходить в уборную, тебя проводят. Мы же пока побеседуем с мистером Лестрейнджем.—несмотря на французский акцент, мужчина почти идеально выговорил все слова на английском, чтобы Мелисента почувствовала себя уютнее. Лоренцо был наслышен о ее успехах во французском языке, но понимал, что спустя столько лет без практики сложно было бы вникнуть в чужую культуру, даже если она родная. Девушка учтиво склонила голову и пропала в коридоре, следуя за одной из служанок. Женщина, до этого не вымолвившая ни слова, наконец соизволила что-то сказать. —Она точная копия Эстреллы, Энцо. Они похожи будто две капли воды.—произнесла ломающимся голосом Сильвия.—Рабастан, если благодаря вам у нас действительно получится наладить отношения с нашей внучкой, будьте уверены, вы будете награждены в наилучшем виде. —Благодарю, мадам Легран, но не так давно я понял, что существует награда даже выше, чем то богатство, что вы можете мне предложить. Внимание вашей внучки, как бы глупо это не звучало. Поверьте, оно бесценно.—улыбнулся в своей манере Лестрейндж, следуя за супругами в просторную столовую. —Рабастан, могу я задать нескромный вопрос? Между тобой и нашей внучкой что-то есть? Твоё внимание к ней... —Нет, месье Легран, к сожалению, внимание Мелисенты мне привлечь так и не удалось. Я буду несомненно рад, если судьба все же позволит мне когда-нибудь узнать вашу внучку получше. Она невероятно драгоценный камень среди нынешних чистокровных партий. Могу предполагать, что это ваши прекрасные гены. Лесть—прекрасный способ добиться желаемого. Это Лестрейндж знал ещё с детства. Рабастан никогда и ничего в своей жизни не делал без выгоды для себя. Если со стороны могло показаться, что слизеринец заделался в благотворителя, то, вероятно, маска идеального льстеца работала безошибочно. Само собой, Рабастан вовсе не был одержим идеей воссоединения Спиннет с ее семьей. Ему не было никакого дела до этих стариков, хоть и живущих на старости лет в завидно богатом доме. Даже не смотря на все их связи, главным интересующим фактором было их родство с Мелисентой. Если достигнуть цели через отца изначально было невозможно, через родную тётушку не вышло, то самой наилучшей версией для Рабастана могли бы оказаться чистокровные прародители, одержимые идеей о высокопоставленном в должности и богатстве женихе. С дочерью этот трюк они провернуть не смогли. Эстрелла была слишком упёртой, но Мелисента другая. Спиннет никогда не предаст семью ради собственных идеалов, как бы трудно ей не дался этот выбор.Она слишком дорожит своими родными, чтобы отказать им хоть в чем-то. —Расскажи нам немного о ней, Рабастан. Я не думаю, что она решит довериться нам после первых пяти минут знакомства. Нам нужно знать больше. —Ей шестнадцать лет, через месяц небольшим у нее совершеннолетие, учится в Хогвартсе на шестом курсе, её факультет—Гриффиндор. Не волнуйтесь, она продолжает поддерживать связь с чистокровным обществом, старается не водиться с осквернителями крови.—приврал немного Лестренйдж, чтобы не создать в один миг неприятный образ в их глазах. Не стоит представителям древнего чистокровного рода знать, что их внучка водится с грязнокровками и предателями своих семей. Об одной лишь детали стоило упомянуть.—Только судьба сложилась так, что Мелисента, вероятно, питает теплые чувства к Сириусу Блэку. Знаете такого? —Этот паршивый мальчишка, порочащий свою фамилию? Я, признаться, удивлена, что его мать все еще терпит его. Вероятно, это только из-за того, что он единственный наследник своего отца, лорда Блэка. Как близки отношения между ними? —Этого мне не знать.—далее фразу слизеринец продолжить не смог—у входа в столовую появилась девушка. —Проходи, Мелисента. Выпей чаю с нами. Нам интересно будет послушать о тебе.—попыталась улыбнуться женщина. Вышло неискренне, натянуто, поэтому Медисента с трудом ответила доброжелательно. «Радушного приёма я и не ждала. Вот как оказываются встречают внуков, которых впервые видят.» —Ты учишься на Гриффиндоре, не так ли? И как тебе там, нравится? —начал разговор мужчина и протянул гостье чашку чая, стараясь вести беседу на привычном ей английском. —Благодарю. Я люблю свой факультет. Лишь там я чувствую, что нахожусь среди своих. —Позволю себе нескромный вопрос. Шляпа с самого начала распределила тебя на этот факультет?—как бы Сильвия не попыталась мило поинтересоваться, слова ее прозвучали с укором. —Нет, шляпа твёрдо говорила мне, что поступить мне стоит именно на Слизерин. Благо, мнение ученика тоже учитывается, поэтому я выбрала то, что захотела. —Не сожалеешь о своем поступке? —спросил мужчина из чистого любопытства. Мелисса уже не помнила его имени, но хозяин дома симпатизировал Спиннет больше, чем хозяйка, взгляд которой смотрел слишком изучающе, слишком испытывающе. —Ни на секунду. Я именно там, где и должна была оказаться. Мой факультет—моя семья. У этой довольно старой шляпы слишком кардинальные меры распределения. Я не согласна, что одинадцатилетних детей можно штамповать под какие-то критерии без права на выбор. —Милая, а у тебя есть молодой человек? Отец подобрал для тебя партию? В тот момент Мелисента безоговорочно поняла свою мать. От вопроса на душе стало мерзко. Спиннет почувствовала себя товаром на ярмарке. Ещё на пороге дома девушка задумалась, как из такого замечательного места можно было сбежать. Уже сейчас Мелисента осознала, что её мама совершила бы огромную ошибку здесь. —Партию? Простите, мне кажется неудачное слово для человека, с котором девушка должна будет провести всю оставшуюся жизнь. Я помолвлена, недавно было венчание. Сильвия на секунду остановила уже приближающуюся чашку ко рту и метнула взгляд в сторону слизеринца, который незаметно для Мелисенты кивнул, от чего хозяйка поместья расстроенно сморщилась. —Мелисента, я понимаю, почему у нас не складывается разговор. Мы начали явно не с того. Во-первых, я лично от своего имени и от имени своей жены прошу у тебя прощение за то, что мы беспардонно влезли в твою жизнь и потревожили тебя посреди ночи. Предлагаю оставить эту фамильярность и для начала поговорить о других вещах. —Думала, что вы уже не предложите. Прежде чем поговорить о моей жизни, мне бы было интересно послушать небольшой рассказ о вашей. —Рабастан, ты не мог бы оставить нас на какое-то время? У нас прекрасный сад, где любая ночная прогулка становится просто восхитительной.—вздохнула Сильвия, поднимаясь из-за стола. Слизеринцу никаких слов более было не нужно. Он быстро покинул место поздней трапезы и скрылся где-то во дворе. Мелисса только сейчас поняла, что все еще носила на своих плечах мужской пиджак. На улице было довольно холодно, а Лейстрендж вышел в одной лишь рубашке. —Извините, могу я сразу спросить интересующий меня вопрос?—после беглого кивка волшебница продолжила.—А на что именно вы надеялись, когда спустя шестнадцать лет решили всё-таки увидеть собственную внучку? Насколько я знаю, фамилию Спиннет в стенах этого дома не жалуют. Почему я стала исключением? Мужчина взглянул на свою жену и после ее отрицательного кивка головы решил заговорить сам. —Мелисента, мы понимаем, как сейчас всё это выглядит со стороны. Мы понимаем, что совершили огромную ошибку, о которой действительно сожалеем. И всё же нам правда жаль от того, что осознание этой ошибки пришло к нам так поздно. —Простите за дерзость, но вам не кажется, что шестнадцать лет сложно назвать простым «поздно»? —Нет, так разговор не увяжется. Энцо, выйди, пожалуйста, я хочу поговорить с ней наедине.—остановила собирающегося что-то ответить мужчину Сильвия, указав на дверь. Как бы это глупо не было, но Мелисента с первого взгляда поняла, кто именно заправлял всегда этим домом. «Муж—глава семьи»—довольно устаревшее понятие в стенах этой усадьбы. —Мелисента, наша фамилия появилась более чем триста лет назад. Первыми ее носителями были два истинных чистокровных мага, которые завещали нам хранить род, не смешивать кровь со всякой дурью и нечистью. Мы были обязаны... —Простите за дурной тон. Я не имею права вас перебивать, но они завещали это более чем триста лет назад. Время и устои общества поменялись так сильно, что хранить традиции того времени в нынешний момент просто глупо. Это то же самое, если люди начнут вновь жить в пещерах, как их дальние предки, только потому что те когда-то начеркали это на стенах.—голос Мелисенты стал немного грубее, за что Спиннет мысленно уже дала себе хлёсткую пощёчину. Какие бы чувства к этим людям она не испытывала, как бы сейчас на эмоциях она не была, перед ней стояла женщина в несколько раз старше. В них ещё и одна кровь. Стоило не забывать о всех правилах, которые отец учтиво вбивал в голову Мелисенты на протяжении многих лет. Спиннет не видела лицо женщины, но почему девушке показалось, что у той бегло скатилась слеза по щеке, явно нежданная. —Ты так похожа на свою мать. Эстрелла была самым настоящим врагом традиций. Моя Жози презирала любые правила и законы, идущие против ее личных идеалов. Она придумала себе идеальную жизнь, а потом столкнулась с жестокой реальностью. Мы в не большой сказке, где все герои ладят друг с другом.Люди поступают так из поколения в поколение. Одни враждуют с другими, только потому что всегда было именно так.—голос Сильвии стал немного хриплым. Было видно, что она выдавливала из себя слова. —Это глупо. Мамин идеальный мир был прекрасен, просто люди в реальности были слепы.— воспротивилась Спиннет, не желая слышать упрёков в сторону матери. —Это Эстрелла всегда оставалась слепым котёнком в стае волков. Жози не хотела видеть плохое в глазах окружающих, даже в лице своей собственной сестры. Я всегда любила Эстреллу больше, чем Оливию. Из-за этого она пыталась испортить жизнь Жозефине любыми возможными способами, а та была так глупа, что продолжала верить, будто сестра ее любит. Я не вмешивалась. Дух конкуренции в Оливии хотя бы повышал ее результаты. —Заставлять детей конкурировать между собой—неправильно. Показывая, что одна дочь вам важнее, вы своими руками ломали их отношения. —Я делала так, как поступила бы мать, которая заботится о будущем своих детей. Даже… мёртвой Эстрелла добилась большего, чем ее сестра. У ее семьи чистокровная фамилия, у ее мужа большой бизнес, а ее дочь заранее имеет партию в мужья, чтобы быстро перенять семейную компанию и должность отца в министерстве. —Мама хотела не этого! Она всегда мечтала о большом доме с семьёй. Мама не гналась за богатствами или славой. —Откуда тебе знать, детка, чего именно хотела твоя мать. Ты даже не увидела ее при жизни. —А вы, я вижу, и рады, что непослушная дочь лишилась жизни, связавшись не с той «партией», которую вы подобрали?—на эмоциях выпалила Мелисента, тут же готовая забрать свои слова назад. —Я сожалею. Я лишь и правда хотела для нее лучшего. Я хотела, чтобы она нашла себе мужчину, который смог бы просветлить наш род дальше, который бы готов был выполнять все ее пожелания.Этот Спиннет… Он просто запудрил мозги моей девочке во время учёбы, поэтому я и не взлюбила его. Когда у нее начало появляться что-то помимо «Выше превосходного» я начала волновать о ее репутации. Оливия рассказала, что Эстрелла все время проводит время с твоим отцом, забывая про занятия. Я должна была что-то сделать, поэтому немедленно нашла для нее молодого человека, который питал к ней чувства. Тогда мне казалось, что он был даже одержим идеей быть с моей дочерью. Мистер Лестрейндж старший. Сейчас имеет двух сыновей, но все так же не счастлив с нынешней женой. —Накануне того вечера, когда Эстрелла сбежала, мы крупно поссорились с ней. Жозефина нагрубила мне впервые, до этого она никогда не смела крупно возразить мне. Я попыталась разными способами высечь из нее эти чувства, мешающие ей жить.Я подставила отца Доминика, он был почти осужден и должен был отбывть свое наказание в Эркстаге, но его вовремя оправдали еще до заключения. У твоего отца есть все поводы ненавидеть меня. Спиннет больше не вмешивалась в ее рассказ, внимательно вслушиваясь в каждую деталь, чтобы запомнить и осознать. События хоть и были весьма неприятными, все же было лучше знать хотя бы такие, чем оставаться в неведении. —Это стало крайней точкой для твоей матери. Я прекрасно помню тот день, будто это было вчера. Был четверг, часы только-только отбили девять вечера, как она ворвалась в мой кабинет и начала злобно кричать о том, что больше не останется здесь ни на секунду. Я не не поверила тогда ее угрозам, усмехнулась с ее слов и повелела ей замолчать, чтобы она больше не открывала рот с оскорблениями в сторону матери. На стене тогда висел клинок, привезенный ее отцом из последнего путешествия. Эстрелла сорвала его с креплений и выскочила из комнаты. Я испугалась в тот момент так, как не пугалась ранее и более никогда в жизни. Я побежала вслед за ней. В то время в гостиной висела огромная картина в изысканной золотой раме, наш семейный портрет. Я не знала, что Эстрелла собирается делать. Когда она подбежала к полотну и уставилась на наши лица, взгляд ее задержался на своём, потом Жози с грустью посмотрела на лицо отца и сестры, меня намеренно обделила. Я в тот момент только успела забежать в комнату, как мои глаза едва не заволокло ужасом от увиденного. Эстрелла воткнула клинок и разорвала ту часть полотна, где стояла она сама.В тот момент я поняла, она вычеркнула себя из нашей семьи. Тогда я не понимала, что она просто была на эмоциях. Вместо того чтобы побежать за ней и успокоить, я со слезами на глазах сидела у портрета, проклиная день, когда родила ее. Входная дверь с грохотом тогда закрылась. Это был последний момент, когда я видела ее. Под конец слова стали всё тише и неразборчивее, на лице женщины застыло сожаление. Черты Мелисенты смягчились, когда она действительно услышала подобие искренности в чужом голосе. —Я так хотела бы обнять ее сейчас, я действительно сожалею, но только лишь о том, что не остановила ее в тот день. Всё могло бы быть совсем по-другому. Сейчас же ее тело могло не лежать глубоко в холодной земле. Я ни разу не была даже на ее могиле, Лоренцо был, но я не нашла в себе силы. Мелисса поддалась эмоциям и робко потянулась к женщине, в попытках обнять. На миг Сильвия замерла, но уже в другую секунду крепко прижала Мелисенту к себе, так по-матерински, что у самой Спиннет на лице проступила чуждая слеза. Раньше ее обнимала так только Юфимия, но чувства в сравнении и рядом не стояли. Ненависть к Сильвии не пропала, но что-то родное появилось в степенном сердце, что-то, с чем бороться Мелисента не желала да и не смогла бы. —Я понимаю, у тебя есть все причины ненавидеть нас. Мы с Лоренцо жестоко обошлись с твоими родителями. У нас было шестнадцать лет, чтобы увидеться с тобой, а мы решились на это только тогда, когда тебе почти исполнилось семнадцать.— было в словах женщины всё же что-то корыстное, но Мелисента за теплотой моменты не смогла разглядеть этого.—Я так благодарна Рабастану, благодарна судьбе, что она позволила нам встретиться и поговорить на том званном вечере. Если бы не он, мы бы так и не увидели тебя никогда. Тихо извинившись, Сильвия покинула столовую, оставив Спиннет время на раздумья, прежде чем в комнате появился уже второй представитель фамилии Легран. —Не знаю, как у тебя получилось растрогать мою жену, но ты только что совершила чудо.—с улыбкой вошёл Лоренцо, застав внучку в весьма опечаленном виде. —Мне понадобилось лишь молча стоять долгих двадцать минут. Мадам Легран справилась с этим чудом сама.—отстраненно ответила Спиннет, не в силах избавиться от надоедливых мыслей, не дающих покоя. —Что ты чувствуешь после этого разговора? —Не знаю. Может, опустошение, неясность. Мадам Легран попыталась всё объяснить, но вопросов стало куда больше. Я не знаю, что должна чувствовать, все как-то спуталось. —Я понимаю. Предлагаю прогуляться в саду. Наш разговор не такой уж и тайный, но если что, твой спутник ожидает тебя в беседке, а до нее идти довольно долго. —Месье Легран, не могли бы вы рассказать эту ситуацию со своей стороны? Спорный момент лучше услышать от разных людей. Девушка заговорилась и не заметила, как нога ее случайно коснулась одного из шипов у соседнего куста красных пышных роз. Осталась небольшая царапина. Мужчина постарался не зацикливаться на этом, поэтому сразу начал свой рассказ. —Сильвия всегда была очень строга к нашим дочерям, в чистокровных семьях это нечто не новое. Я всегда поддерживал свою жену во всех решениях, а ее идея сохранить наш род поистине чистокровным казалась заманчивой. Доминик вполне мог подойти на эту роль, его фамилия вполне удосуживалась всех почестей, даже входила в «Священные двадцать восемь». Только вот его легкомысленность и взбалмошность сразу не понравились твоей бабушке. Она попыталась всеми силами прекратить общение дочери с ним, но у Эстреллы был характер куда более упёртый, чем у самой Сильвии. Она никогда не позволяла себе уступать кому-то. Старалась ради репутации своей семьи ровно до тех пор, пока ее идеалы не нашли более важную цель в жизни—любовь. Естественно, ее маме это не понравилось. Никто из них уступать не планировал. Я поддерживал жену, хотя сейчас понимаю, что тогда должен был поступить по-другому. В конечном итоге вся эта их излишняя эмоциональность привела к непоправимому. Два слишком похожих человека не смогли ужиться в одном доме, поэтому Эстреллла первая нашла в себе силы уйти. Я не видел тот момент своими глазами, только помню, как вбежал в гостиную после слезных криков жены, а она сидела на полу, оплакивая портрет, который мы могли бы сделать еще не раз. Другое дело—какой смысл вложила Эстрелла в это действие. Меня тогда очень разозлило, что она предала свою семью ради школьной любви нелепого юноши. Желание видеть ее в своем доме совсем пропало. Мы не явились на ее свадьбу, а потом, когда узнали о ее смерти, уже не нашли в себе сил, чтобы появиться на похоронах. Я посещал ее могилу после этого несколько раз, пытался извиниться, но мертвым наши извинения уже вовсе не нужны. —Гордыня. Вас погубила гордыня, месье Легран, как и вашу жену. Если бы вы ее успокоили и решили бы вновь пообщаться с дочерью, все могло бы сложиться не так. Многое было бы иначе. —Ты права, как никогда. Знаешь, мы всегда будем рады видеть тебя в этом доме. Теперь у него наконец есть законная наследница. —А как же Оливия? —Оливия не способна будет справиться с этим поместьем. Ей хватает тихой, богатой жизни в другой стране, подальше от родственников.—мужчина метнул взгляд вперед и увидел, что они почти дошли до беседки.—Знаешь, я попрошу служанку нарвать тебе пару цветов из сада. Вижу, как ты на них смотришь. Их вырастила твоя мать. Они под заклинанием вечного цветения, довольно сильная магия, но тоже дело рук Эстреллы. Она в этом всегда умелая была. Укажи Эллизе, какие цветы ты хочешь, она быстро соберет тебе их в букет. Рабастан будет ожидать тебя у ворот.—мужчина на прощанье лишь немного улыбнулся и проследовал к беседке. —Я вижу, Рабастан, вы весьма заинтересованы в моей внучке. Ваш взгляд за сегодня еще ни разу не покидал ее лица. Влюблены? —Это весьма громкое слово, месье. Вы мало знаете вашу внучку, поэтому вам не понять, насколько она уникальная. Я думаю, что именно это меня в ней и привлекает. А еще, несомненно, и то, что Мелисента вовсе не проявляет ко мне никакого внимания, это разогревает интерес. К тому же, я бы мог только мечтать иметь такую жену, с характером.—сделал акцент на последнем слове Лестрейндж, провожая девушку взглядом. —Да, знаете, Рабастан, когда я сказал, что вы влюблены, я весьма приуменьшил. Видимо, у вас это семейное. —Что вы имеете в виду, месье Легран?—заинтересованно спросил Рабастан, наконец возвращая свое внимание к собеседнику. —Вы явно без ума от мисс Спиннет, как и ваш отец был когда-то безума от мисс Легран. Слизеринец пропустил выражение «без ума» мимо ушей, заостряя свое внимание на другом. —Вы хотите сказать, что мой отец когда-то был влюблён в вашу дочь? —Именно, Рабастан. Ваш отец был одержим идеей быть с Эстреллой, но, к сожалению, его цели оказались слишком далёкими от реальности. Думаю, вам уже пора, не стоит заставлять мою внучку ждать, это явно не в её характере. —Знаете, месье Легран, я в отличие от своего отца привык всегда добиваться своих целей. Я не он. Будьте уверены, если я чего-то правда хочу, оно в итоге у меня будет. До свидания, месье. Передайте мое уважание мадам Легран. Я обязательно еще ни раз приведу к вам вашу внучку, возможно, даже когда-то со свадебным венцом.

***

Девушка наслаждалась запахом цветов, когда на ее плечо сзади опустилась мужская рука. Неловко вздрогнув, волшебница повернулась и увидела перед собой фигуру уже ожидающего ее слизеринца. —Нам уже пора, у нас не так много времени осталось. Оставлю все свои вопросы по поводу этого визита на потом. Обсудим это как-нибудь за чашечкой кофе в школе. А сейчас нам пора трангрессировать.—отрешенно произнёс слизеринец и без всякого предупреждения притянул к себе Мелисенту. Рабастан крепко одной рукой контролировал чужую ладонь, второй непозволительно близко держался девичьей талии. В пространстве раздался приглушенный хлопок, прежде чем Мелисента в один миг вновь почувствовал всё те же ощущения, которые были при первом разе. Только на удивление, как только ученики оказались на том же месте, откуда трансгрессировали изначально, Спиннет вполне сносно устояла на своих двух ногах. Оставшееся время до замка Мелисента и Рабастан провели в странном липком молчании. Лестрейндж намеренно не начинал беседу, а Мелисента и не собирались портить его планы, болтать ей сейчас хотелось меньше всего. Тело и мозг требовали сна. На замок опускался рассвет, пробиваясь своими первыми лучами в окна гриффиндорских спален. Пока девушка вглядывалась во все прелести раннего утра, Мелисента не заметила, как слизеринец подобрался слишком близко. Как только она повернула голову в его сторону, чтобы отблагодарить за это маленькое ночное путешествие, вдруг почувствовала, как почти упирается носом в чужую грудь, а уши обдает его горячим дыханием. Юноша не посмел двинуться с места. Девушка неловко отстранилась, стараясь прикрыть раскрасневшиеся уши волосами. —Слушай, мне действительно пора, уже слишком поздно.—рука Спиннет совсем нечаянно задела чужую ладонь, обдавая ее жаром. Слизеринец замер, не в силах пошевелиться. Одна только мысль забралась в его голову в этот момент. Нет, только не уходи. Не сейчас. В тот миг Рабастан готов был прямо признаться. Он без ума от девушки с яркими цветными глазами и дерзким, пылким характером. К сожалению, или мысли Мелисента прочесть не смогла, или попросту оставаться не захотела, но сбоку послышались отделяющиеся шаги. Слизеринец медленно закусил губу, уходя далеко в свои мысли. Пора было возвращаться.

***

Пробравшись без свидетелей в свою спальню, Спиннет ударилась о край тумбочки из-за устоявшейся здесь темноты. Сняв с себя неудобную обувь, Мелисента оглядела пустые кровати подруг, направляясь к своей. Гриффиндорка уже хотела упасть от бессилия и проспать до самого вечера, но на кровати показался мирно сопящий Блэк, едва ли собирающийся вставать в силу своего похмелья. —Сириус.—потрепала его за плечи Спиннеь, опускаясь рядом на помятую постель. В нос ударил резкий запах красного рома и табака. Если второе девушка еще могла понять, одежда Блэка в свободное от учёбы время всегда пахла дымом от его сигарет, но вот красный ром маг ранее никогда не пил. «День рождения выдался на славу, как я вижу.»—подумала Мелисента и посильнее толкнула юношу в плечо, от чего тот вздрогнул и наконец подскочил. —Мелисса? Рано же еще, ты чего? —недовольно пробурчал Блэк, протирая сонные глаза. —Я ничего, Сириус, но ты спишь на моей кровати. Мне не удалось поспать ночью, поэтому я хочу возобновить свои силы прямо здесь и сейчас. Иди к мародерам, я уверена, что Римус не пожалеет для тебя антипохмельного зелья. Ах да, и прости, пожалуйста, что не вернулась ночью. Я тебе расскажу обо всём позже, ладно?—зевнув, промямлила Мелисента, отталкивая гриффиндорца подальше от своей постели. Сириус почесал затылок и нахмурился от мысли, что всё происходящее было лишь выдумкой его сна. Вероятно, Блэк переборщил вчера со спиртным. Стоило бы следить за тем, что именно и сколько он выпил. Вчерашний вечер, а уж тем-более ночь Сириус помнил лишь отрывками, некоторые моменты словно были размыты в его памяти, остальные вообще пропали бесследно. Отблагодарив друга за антипохмельное зелье, мародеры в полном составе отправились на завтрак. Ничего необычного на трапезе не было, над гриффиндорским столом как и всегда парил Безголовый Ник, в учительском составе не хватало директора и профессора Дэ́виса, только стол Слизерина, на удивление сидел тихо и спокойно. Рядом с Мелисентой на скамейку опустилась довольно улыбчивая Марлин с розовым румянцем на щеках. Вид у нее был весьма смущенный. —Марлин? Ты откуда такая красивая?—ухмыльнулась Спиннет, легонько толкая подругу локтем. Блондинка немного вздрогнула, но в ответ широко улыбнулась. —О, Мелисса, а мы тебя потеряли. А я тут решила с...— прокашлявшись, Маккиннон неуверенно продолжила.— С Гринграссом прогуляться, представляешь? Мы были в «Три метлы», выпили сливочного пива, поболтали. Взгляд Спиннет мгновенно переметнулся к слизеринскому столу, выглядывая там довольное лицо друга. —Неужели? Марлс, а еще несколько месяцев назад ты его не переносила. Какое чудо должно было случиться ради такого? —Оказывается, он не такой уж и плохой собеседник.—скромно отозвалась Марлин, приступая к своему завтраку, пока таковой не оказался в ненасытном желудке Макдональд. Через несколько минут в зал вошла Кейт. Движения ее были весьма странными, скованными. Вместо привычного приветствия с мародёрами, гриффиндорка лишь кивнула и стала искать свободное место, к своему же сожалению оказавшемуся рядом с Сириусом. Блэк уже хотел было что-то пошутить на эту тему, но в нос резко ударил запах цитруса и того самого красного рома. Именно эти запахи чувствовал Блэк большую часть ночи, именно так пахла девушка, именно так пахла Кейт… Только сейчас Сириус понял, что Мелисса всегда ненавидела красный ром, что от нее всегда пахло свежим гранатом. Гранатом… Но никак не цитрусами и табаком. «Нет, я не мог…»—замер Блэк, случайно выпустив из рук бокал с тыквенным соком, который тотчас со звоном разбился о каменный пол, привлекая всеобщее внимание. Стоило только Сириусу поднять голову, как юноша встретился с мрачным взглядом Кейт. В глазах Эттвуд был ответ. Правда.