Связанные судьбой: кровная нить

Предательство — это как рана,

которая заживает, но оставляет

шрам на душе.

Было бы глупо притворяться, что Спиннет не расслышала его слова. Фраза была как раскат грома в чистом небе. На секунду Мелисента обомлела, но уже в следующий миг на её лице застыла нервная улыбка. — Это несмешная шутка, Сириус.—неубедительно усмехнулась девушка, немного отдаляясь от юноши. Мелисента хотела увидеть в чужих глазах насмешку, чтобы уверить себя, что слова все были забавы ради, но Блэк всё так же непреклонно продолжать смотреть на нее́. Гостиная в тот момент погрузилась в какое-то неподвластное времени состояние. Часы на стене будто замедлились в несколько раз так, что стрелка не хотела отбивать следующую минуту. Тревожное безмолвие застыло на лицах друзей. Все ждали и не могли предполагать, что произойдёт в следующий миг. Сотни мыслей проносились у Мелиссы в голове, не давая ей произнести и слова. — Это шутка, Мелисса, Блэк просто пошутил.—изобразила смех Эттвуд, с недовольством косясь на юношу. Тот продолжал стоять непоколебимо. — Я сёрьёзно. В мой день рождения, когда ты ушла, я напился в хлам, и мы с Кейт переспали в вашей спальне, на твоей же кровати.—Блэк намеренно говорил чётко, грубо, с подробностями, но всё никак не мог заключиться для себя. Почему? «И что делать? Унижаться? А ради чего? Спиннет никогда не простит меня. Уж лучше пусть думает, что я последний засранец.» — Сириус, просто скажи, что это ложь, и я тебе поверю.—ломаным голосом вымолвила Спиннет, поджимая губы. В тот момент девушка была готова на кон поставить всё. За всё время, пока Мелисента и Сириус встречались, она не научилась доверять людям, но она научилась доверять ему. Блэк стал ей настолько близок, что если бы даже всё её окружение сказало, что он лжёт, она бы не поверила, пока он сам этого не подтвердил бы. Взгляд девушки быстро прошёлся по лицам друзей, из-за чего Мелисса тут же пожалела. Если лицо Блэка было настолько безэмоциональным в тот момент, что прочитать на нём хоть что-то казалось невозможным, то опущенные в пол глаза друзей прямо говорили всю жестокую правду. — Извини, что голову морочил так долго. Видимо, я и правда для любви не создан, а может, просто для любви с тобой не создан. Наверное, с самого начала всё это было ошибкой.—голос Сириуса звучал совсем непринуждённо, будто тот и капли не сожалел о своём поступке, будто все их отношения действительно были для него лишь мимолётной игрой. Только было ли это правдой или Блэк просто пытался убедить в этом себя? —Что, Блэк? Что ты несёшь?! —возмутилась Эттвуд, совершенно не понимая Сириуса .В отличие от лица однокурсника, её сейчас сгорало от стыда. Вина поглотила Кейт целиком, когда в поле зрения попались немного взмокшие глаза подруги. — Я сразу рассказал друзьям, но тебе не смог — ты была тогда довольно разбитой. Мне не хотелось так скоро разбивать твоё сердце. Просто вот так вот вышло, так получилось. Прими это, как нормальный человек…—договорить продолжение фразы гриффиндорец не успел—раздался громкой хлопок, а на щеке появился красный след от чужой хлёсткой ладони, который прилично продолжал жечь еще добрые пары секунд после удара. — Ты самый настоящий козёл, Блэк! Тебе даже совести не хватило сразу рассказать. А вас и друзьями сложно назвать. Вместо того чтобы поделиться этим ничтожным предательством, как только вы узнали о нём, вы продолжали покрывать своего дружка, видимо, позабыв, что я тоже ваша подруга.—злость в голосе Мелисенты читалась лишь отголосками. Было видно, как она старалась сдерживать себя, старалась не показывать, что именно испытывала в этот момент. — Мелисса, мы просто хотели…—подала голос Марлин, до этого стоящая неподалёку, но тут же осеклась, увидев недовольный взгляд подруги. — Да плевать мне, что именно вы там хотели. Разве не ты, Джеймс, говорил, что друзья друзьям никогда не врут?! Разве не ты, Марлин, всегда твердила, что уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь? Римус, это же ты мне тогда сказал, что честность — самое важное в дружбе! От вас всех требовалось только одно — сказать правду.—в конце Спиннет поняла, что воздуха для дальнейшей речи ей совсем не хватало. На подкосившихся ногах гриффиндорка стремительно поднялась с дивана, и направилась к выходу, быстро хаватая свою чёрную внеучебную мантию, которая до этого сушилась на вешалке. За спиной девушки раздалось ещё несколько криков, но Мелисента их больше не слышала. Спиннет не была опечалена, волшебница злилась, но вовсе не на друзей или Сириуса. Гнев девушки был направлен на саму себя. Мелисента не могла простить себе то опрометчивое решение довериться, когда разум всё время повторял держаться от Блэка подальше. Хотелось побыть в одиночестве, хотелось всё обдумать, может быть, всплакнуть, а может, и разбить что-нибудь от злости. Спиннет не могла толком понять, что именно ощущала. Душа болела. Только от чего? От предательства или от ненависти к собственной наивности? Волшебница не знала, как реагировать. Всё до сих пор услышанное казалось ей лишь кошмаром, который просто исчезнет, как только Спиннет проснётся. Для достоверности даже ущипнув кожу рядом с запястьем, гриффиндорка вздохнула, немного приостанавливаясь. Проблемы упрямо тащили Мелисенету к самому дну. Для неё до сих пор действовал запрет на покидание территории замка. По тёмным коридорам рядом где-то разгуливала кошка Филча, готовая сразу оповестить о нарушителях устава своему хозяину. Если Мелиссу поймали бы в такой поздний час вне гостиной, уже никакой даже самый великий волшебник и добродушный директор Дамблдор ей с отчислением помочь не смог бы. Карта мародеров могла бы быть весьма полезна, но, оставшись в спальне у друзей, зачарованный предмет мог лишь прибавить хлопот. Хотелось убежать куда-нибудь, где найти Спиннет было бы невозможно, туда, где она смогла бы не думать о произошедшем. Никого видеть из своих друзей Мелисса не желала вовсе. Вполне понятное чувство обиды затаилось у неё в душе. Разве можно было бы называть друзьями тех людей, которые просто решили умолчать о предательстве в её сторону? Разве друзья ли они вовсе после такого...? Мелисента не знала ответ. Думать на эту тему Спиннет могла бы ещё долго, но внезапное мяуканье раздалось с правой стороны, заставив грифиндорку испуганно повернуть голову. Кошка завхоза истерично подавала голос, призывая хозяина. Где-то вдали, у лестниц уже послышались приглушённые быстрые шаги. Не долго думая, Спиннет рванула в противоположную сторону, быстро накинув на голову капюшон от чёрной мантии. В гостиную возвращаться Спиннет не собиралась, а до Выручай-комнаты бежать было слишком долго, от Филча в открытых коридорах было не скрыться. Самым ближним местом для укрытия был третий этаж, а уж там статуя Одноглазой ведьмы, за которой таился секретный проход. — Эй, а ну стоять, чертов негодник! Уж я-то позабочусь, чтобы ты потом всю жизнь провёл, отчищая плитку в подземелье!— хрипловатым голосом ворчал Филч под надоедливое мурчанье своей кошки. В горле девушки пересохло от волнения. Никогда ещё во время ночных вылазок Филч не был так близко, а Мелисса не была никогда так близка к отчислению, как именно в ту злосчастную минуту. Быстро скрывшись за поворотом, Спиннет добежала до статуи, прикасаясь к ней палочкой. —Диссендиум!—прошептала девушка, когда палочка в руке нервозно затряслась, что была готова вот-вот выпасть. Шаги Филча всё приближались. Как только проход был полностью открыт, Спиннет нырнула в люк, не заботясь о благополучном приземлении. Локти с особой болью задели кривые ступеньки, кожа стесалась в нескольких местах, незащищенных тканью. Подступ к проходу тут же закрылся, не давая завхозу узнать о таинственной пропаже беглянки. Отряхнув одежду от пыли, Мелисента поднялась на ноги, зажигая на конце палочки «Люмос». Коряво сделанный подземный проход тут же стал светлее и безопаснее, позволяя волшебнице двигаться дальше. Спиннет даже была благодарна школьному завхозу за то, что его небольшая, хотя и рискованная погоня позволила ей хотя бы на время забыть то, что произошло в гостиной. В проходе мысли нахлынули с новой силой, поэтому девушке пришлось остановиться. Бессилие накатило в самый неподходящий момент, заставив сползти по стене на пол. Глаза безвольно намокли и покраснели, когда по бледной щеке вдруг скатилась горячая слеза. Мысли перемешались, а в голове возник такой знакомый, но приносящий в тот миг только боль, образ. Искал ли её Сириус? Что он чувствовал? Ощущал ли он ту же сжигающую изнутри боль, разрывающую сердце, которую с трудом переносила Мелисса? За одной слезой вдруг снова стекла ещё одна. Это всего лишь крик в пустоту. Крик, который никто не услышит, на который никто не ответит. «Почему ты сидишь сейчас в тёплой уютной гостиной, а я чуть ли не валяюсь на холодном полу, среди незнакомых сырых стен? Если бы ты только знал, как я корю себя за то, что хочу сейчас твоих прикосновений.»—волшебница обхватила себя руками, немного покачиваясь. Глаза были плотно зажмурены, руки дрожали. Тонкие пальцы едва касались солёных щёк. Внутри стало пусто, лишь тяжёлое ощущение в груди напоминало о всём произошедшем. Опираясь на стену, девушка поднялась, сделав глубокий вдох.

***

Все в гостиной давно разошлись, каждый был в своих мыслях. В спальне мародёров было вовсе не так тихо, как в девьчиьх комнатах. Друзья уже готовились ко сну, но все они каждую минуту находили время вставлять какой-то едкий комментарий в сторону Блэка. — Ты идиот, Бродяга!—прорычал под нос Поттер, взлохмачивая свои кудрявые волосы перед сном. Гриффиндорец пытался скрывать своё непримиримое настроение, но напряженные действия даже в обычных вещах выдавали его. Джеймс был в бешенстве. — Хватит, Сохатый. Давай просто забудем об этом моменте. Представь, что его не было.—вздохнул Сириус, вдоволь наслушавшись за вечер поучений и оскорблений в свою сторону. Где-то глубоко внутри бушевало чувство, которое пыталось заставить юношу взять карту и посмотреть, где всё же Мелисса была в столь поздний час. Расстались они или не расстались, но Блэк всё еще переживал за неё, хоть и пытался всячески отвергать это чувство, душащее его. Стоило поскорее забыть о человеке со значимым именем «Мелисента». В роде Блэков непринято было долго горевать. — Представь? Ты издеваешься над нами? Мы прекрывали тебя так долго, потому что надеялись, что ты в ногах у нее будешь молить о прощении, а ты выставил её полной дурой. Ты заставлял нас молчать, потому что не хотел окончательно добить Мелиссу, но именно это ты сейчас и сделал, Бродяга!— совсем помрачнел Поттер, бросая терпкий взгляд на друга через стёкла своих очков. — Мерлиновы небеса! Неужели сам Джеймс Поттер советует мне унижаться перед девушкой? А не ты ли мне говорил, что все эти дамочки не стоят моего внимания?—вся эта суета вокруг ситуации с Мелисентой начинала порядком раздражать Блэка. — Если эта девушка, которую ты любишь, то ты был бы готов и унижаться перед ней столько, сколько потребовалось бы. Хоть и завышенное эго младшего Поттера могло похвастаться своей горделиовстью и тщеславием, Джеймс всё же ради одной своей возлюбленной был готов унижаться бесконечно, и, к слову, унижался уже несколько лет подряд. И совсем не зря. — Так любовь и унижения—одно и то же? Стало быть, я ее не люблю, Сохатый. Отвянь от меня. Не надо мне мозги делать перед сном, без тебя тошно. — Она была права, Бродяга. Ты самый настоящий козёл!—фыркнул Джеймс, собираясь задернуть балдахин на кровати. От одного вида Поттер уже закипал. — Спасибо, лучший друг, за личную оценку, но, к твоему сведению, если ты забыл, я черные пёс. Видишь разницу? — Пёс? Собаки считаются самыми верными животными, Блэе. В тебе пока этого не наблюдается.—вмешался в разговор раздраженный Люпин, отворачиваясь от друзей к стене. — Спасибо, друзья, что всегда на моей стороне!—крикнул Блэк, казалось, уже в пустоту. Джеймс продолжать спор не хотел. В юношеской голове плотно застрял образ расстроенной подруги. Те стеклянные глаза, которыми она смотрела на Сириуса в тот момент разбивали Поттеру сердце. Рука волшебника непроизвольно потянулась к карте на тумбе, в надежде отыскать заветную точку с именем. Таковой на волшебном предмете не оказалось, от чего сердце Поттера лишь лишний раз пробило глухой удар. Вариантов была два, но оба бнлше не внушали оптимизм. Либо Мелисента была в Выручай-комнате, которая на карте не отображалась, либо она находилась за пределами замка. Во второй вариант Джеймсу верить не хотелось, поэтому, успокоив себя, гриффиндорец всё-таки попытался уснуть. Сириус тем временем вертел в руках ту самую чёрную коробочку, которую Спиннет преподнесла ему в день рождения. Наверное, должно было быть стыдно, что он вспомнил о ней столь поздно, но магу было вовсе не до этого. Потянув за ленту, Блэк быстро развязал бантик, без особого интереса, открывая коробку. Небольшой предмет сразу привлёк его внимание. В груди неожиданно что-то сжалось, непонятное чувство заиграло внутри. В руках Сириуса был небольшой шар, необычный, голубого цвета, с небольшими пятнами зелёного оттенка. В коробке ещё осталась лежать маленькая записка с аккуратными выведенными буквами. Маленький аккуратный глобус, схожий по размеру со снитчем. Не знала, что подарить человеку, у которого все и так есть, поэтому дарю тебе этот небольшой по своим размерам весь мир. Если и целый мир тебе будет не нужен, то на каникулах загляни в домик дяди Альфарда, там будет ждать сюрприз. Люблю. Навеки твоя Мелисента. Сириус прищурился, раз за разом перечитывая последнее предложение. Именно в тот момент бноша в первый раз за вечер испытал противное и совсем не исчезающее чувство вины. Быстро закинув шарик в коробку, Блэк забросил подарок подальше под подушку, стараясь зарыться в одеяле, чтобы не думать об происходящем.

***

Выйти через люк в хорошо знакомом магазинчике не составило труда. Как только хозяйка отвернулась, Мелисента быстро проскочила за дверь «Сладкого королевства», уже готового закрываться. Свежий холодный воздух позволил почувствовать себя лучше. Лишь лёгкая дрожь временами пробирала тело. Вот так блуждать по Хогсмиду было небезопасно, поэтому решение, зайти в «Три метлы», Спиннет посчитала более чем подходящим. Дверной колокольчик приглушённо звякнул, оповестив паб о новом посетителе. Заведение освещали редкие керосиновые лампы, создающие полумрак в углах. Около барной стойки суетилась Розмерта, размахивая испачкавшимся от разлитого напитка фартуком. — Добрый вечер, Розмерта. — О, Мелисента, давно тебя не видела у нас. Все твои друзья уж по несколько раз за неделю побывали, а тебя всё нет и нет.—очаровательно улыбнулась женщина, стараясь не пренебрегать делами.—Время позднее совсем. У вас разве не комендантский час? — Да, Розмерта, ты права. Могу я попросить тебя об услуге? Не рассказывай, пожалуйста, что я здесь была. Мне запрещено посещать Хогсмид. Если Макгонагалл узнает, мне не поздоровится. — Ох, конечно, я и не собиралась сдавать тебя, девочка. Что я, себя в твои годы не помню что ли? Я ещё совсем молода, чтобы старческие упрёки высказывать, да и не моё это дело. Гляди лишь за тем, чтобы не поймали. Если будут расспрашивать, я не при чём.— работница паба обворожительно улыбнулась и провела пальцами по губам, сымитировав, будто закрыла их на замок.—Ты совсем печальна вид, мрачная, хмурая. Иди, садись за свободный столик, только подальше. Знаешь ли, в такое время тут не самые трезвые гости появляются. Закажешь что-нибудь? — Принеси мне бокал имбирного эля.—кивнула Мелисента, кинув взгляд на часы. После семи вечера даже самое слабое спиртное продавали лишь совершеннолетним, поэтому едва ли у девушки был шанс напиться, как она того хотела. Женщина быстро черканула что-то в своём блокноте, который все время был прикреплён к её поясу, а потом побрела за барную стойку. Спиннет уже было развернулась, чтобы отойти, но вдруг почувствовала, как врезалось в кого-то. Раздался громкий звук, после которого на полу оказался лежать упавший поднос и разбитая керамическая чашка. Мелисса неловко потёрла ушибленный лоб, прежде чем наклонилась к низу, чтобы поднять осколки. Чья-то рука её остановила, бесцермеенно схватив за запястье. Подняв глаза, Спиннет узнала в незнакомце того самого человека, с которым столкнулась чуть больше недели назад. Было в его лице что-то чересчур известное девушке, но она всё никак не могла понять что. —Нам стоит прекратить вот так вот сталкиваться.—попыталась улыбнуться Мелисса, ожидая какую-то ответную реакцию на подобие шутки, но юноша вновь лишь слегка вздёрнул уголками губ, кивнул и молча проследовал в сторону Розмерты. Мелисса тяжело вздохнула, стараясь не зацикливаться на молчаливом незнакомце, и пошла к дальнему столику в углу, плохо освещаемому лампой. Из-за мрака и приглушённых голосов на фоне Спиннет тянуло в сон. За окном послышались раскаты грома—скоро должна была начаться гроза. Недолго думая, волшебница решила всё-таки вернуться в замок, вспомнив место, куда мародеры соваться уж точно не стали бы. — Розмерта, отмени заказ. По старой дружбе, милая Розмерта, прощу, можешь дать мне бутылочку огневиски? Я отдам деньги в следующий раз. Сейчас у меня и гроша в кармане нет. Век благодарна буду.—молящим голосом завыла Мелисента, подбежав к барной стойке. Женщина за ней призадумалась, опустила взгляд к нижним полкам и уже через миг выставила тёмную бутылку с янтарной жидкостью. — Но это только по старой дружбе. Если кто из ваших профессоров прознает, головы мне за такое не сносить. За продажу подобного несовершеннолетним гореть мне на том свете в аду.

***

Дорога в замок оказалась куда приятнее, чем путь из него. Теперь вид Спиннет хоть и был более компрометирующим, учитывая бутылку спиртного в правой руке, шла гриффиндорка даже увереннее. Аккуратно пробравшись к подземельям, девушка дошла до той самой стены, которую многие считали тупиком. Оставалась лишь одна проблема. Мелисента не знала пароля. Вероятно, судьба была на её стороне, раз уж сбоку тогда послышался приглушенный мужской кашель, а из тени вышла знакомая фигура. — Что же должно было такого случиться, чтобы так поздно ученице с враждебного факультета понадобилось войти в гостиную Слизерина?—в половину тона произнёс Лестрейндж, слегка ударив по сигарете, чтобы с той слетел пепел. —М-м-м, я собиралась к Гринграсс. Соскучилась. Не дашь попробовать? —безразлично ответила Мелисента, указывая на сгорающий понемногу окурок. Юноша удивленно вздёрнул бровями, прежде чем медленно протянуть в девичьи пальцы сигарету. Мелисента приблизила её к губам, пытаясь повторить действия Рабастана, но дым так резко дошёл до лёгких, что волшебница спешно закашлялась, отдаляя от себя табачное изделие подальше. — Гадость. И как вы вообще это делаете?—нахмурилась девушка, измученно глядя на однокурсника перед собой. —Пароль: Чистая кровь. Пойдём? — Серьёзно? Так банально? — Уж я уверен, что получше, чем у Гриффиндора. Не удивлюсь, если пароль от вашей гостиный, например,«яйцо дракона». Что-то глупое и примитивное, как раз в вашем стиле.—Спиннет от чужих слов неловко улыбнулась, припоминая, что похожий пароль у них и правда был две недели назад. В глаза вдруг ударила резкая темнота, царившая вечно в слизеринской гостиной. Комната в изумрудно-зелёных цветах с редкими оттенками серебряного и чёрного оказалась довольно уютной, но вряд ли она когда-нибудь смогла бы заменить родную гостиную Гриффиндора. Наконец Спиннет во всех красках могла наблюдать то, от чего отказалась на первом курсе, сидя под распределяющей шляпой. Сначала показалось что ни единой души в такой поздний час в комнате не было, но две макушки, устроившиеся на тёмном диване развеяли первое впечатление. Мелисента замерла в проходе, пока не решаясь идти дальше. Около уха ощутилось чужое горячее дыхание, приятно обжигающее кожу. Легкий мужской шёпот медленно приблизился к сознанию. — Не бойся. Я хоть и слизеринец, но не моральный урод, чтобы трогать девушку, которая уже занята. У меня есть чувство собственного достоинства. — Я и не боюсь.Только, к слову, с недавнего времени я совершенно свободная девушка.—кокетливо ухмыльнулась Мелисента, сделав решительный шаг. Лицо слизеринца застыло всего на секунду в недоумении. Глаза довольно сверкнули в кромешной темноте прохода, озаряемом разве что одной настенной свечой. Люди, сидевшие на диване, соизволили повернуть головы в сторону вошедших. Первым от удивления застыл Гринграсс, потом происходящее дошло и до рядом находящегося Розье. Арктур едва верил глазам, но всё же спешно поднялся со своего места и вовремя приблизился у девушке, когда та почти упала в его объятия. — Вы, конечно, мило выглядите, но у нас так-то такие любезности не приняты. Миловаться прошу за пределами этого Священного места. — нагло улыбнулся Эван, пытаясь разглядеть что-то на лице поодаль стоящего Лестрейнджа. —Allez dans le cul, Rosier..— устало фыркнула Медисса, уткнувшись носом в мужское плечо. —Боги, мисс Спиннет, а вы не столь культурная леди, какой кажетесь на первый взгляд. В прочем, из твоего рта, Мелисента, даже ругательства на французском звучат, как ласки. Не знал бы я языка, подумал, будто флиртуешь. — Эван, ну правда, заткнись уже, а?— недовольно процедил старший Гринграсс, забрав бутылку спиртного из чужих рук.—И что это? Блэк настолько сглупил, что стал не способен уже следить за тобой, чтобы ты не шаталась ночью по чужим гостиным с огневиски? Твоя голова не пустая, но порой ты почему-то забываешь ей думать. Как могла? А если бы кто-то другой встретился, не столь добродушный и благородный? Взгляд Арктура осуждал даже больше, чем его слова. Слизеринцу явно не нравилось то, что он видел. Когда Гринграсс упоминал, что ему хотелось бы чаще видеться с подругой, он вовсе не имел в виду подобные встречи. — А он меня бросил. Или всё же я его бросила. Я толком не разобралась, поэтому я совершенно свободный и независимый ни от кого человек. А Блэк пусть катится куда подальше. —Поддерживаю! Звучит как тост! Самые правильные сказанные тобой слова из всех, что я слышал. Предлагаю за это выпить!— картаво затараторил Эван, трансфигурирая какие-то бесполезные предметы с журнального столика в пару стеклянных бокалов. Гринграсс хотел что-то было возразить, но быстро понял, что подруге сейчас были нужны вовсе не его нотации. Арктур не знал, что произошло, но ему и не нужно было, чтобы желать прописать пару ударов самодовольному гриффиндорцу. Время шло быстро. Стрелка на часах будто и не собиралась останавливаться, через минуту отдавая такт следующему часу. Бутылка была пуста, Розье тихо посапывал на диване, откинувшись на его спинку. Гринграсс пропал минуту назад, невольно оставив Спиннет наедине со своими мыслями и Лестрейнджем. — Ты же хочешь меня. Это видно. Так почему не действуешь? —скучающе отозвалась Мелисса, почувствовав, как спиртное полностью затмило её мысли. Палец лениво прокручивал спутанный светлый локон, пытаясь убрать тот с лица. —Ты пьяна. Я был бы жалок, если бы воспользовался твоим состоянием. Что-то девушке подсказывало, что столь благородные слова достались ей в качестве исключению. Рабастан не был особо уважительным человеком по отношению к дамам, поэтому случайная связь с безотказной красавицей едва ли могла не случиться из-за нелепого оправдания «пьяна». —Какой джентльмен! Ты же привык добиваться своих целей, так вот я согласна на её осуществление. Цели оправдывают средства. —Ты завтра пожалеешь об этом. Цели оправдывают средства, пока это не касается чести. —Что за странные манеры у тебя в кромешную ночь? Ты разбил столько девичьих сердец ради своих собственных помыслов, а сейчас так возвышенно отказываешься со мной переспать? Я тебе не нравлюсь?—голос её совсем был не похож даже на подобие трезвого. Сколько именно бокалов девушка выпила, сосчитать было уже сложно. — Хочешь, я докажу, что ты этого не хочешь?— лукаво ухмыльнулся слизеринец, в тот же момент оказывая в паре сантиметров от девичьих губ. Взгляд Мелисенты мигом прояснился. Спиннет наконец поняла, что только что чуть не произошло. Спешно отстранившись, гриффиндорка схватилась за больную голову. — Прости, я не в себе, полную чушь несу. Мне слишком неловко.— девушка раскраснелась от смущения или всё же выпитого спиртного. Слизеринец на это лишь поджал губы, лишь убеждаясь в своих же словах. Арктур наконец вновь заявился в гостиную вместе с сонной сестрой в весьма домашнем виде. Вероятнее всего, слизеринец разбудил девушку, когда та уже наслаждалась фантазиями. — О, подруга…— уныло протянула Виктория, кривя лицо.—А я-то думала, что мой братец просто ужасно пошутил, когда сказал, что выпивал с тобой в нашей гостиной всё это время. Эй, подождите! Как можно было пить и не позвать меня? Прямо-таки бессовестно с вашей стороны. — Пойдём, в таком состоянии тебе до твой спальни не добраться, а я одна в комнате живу, все кровати свободные. Все удобства.— зевнула слизеринка, пытаясь совладать с усталостью. Мелисенте было трудно стоять на ногах, не то что идти, поэтому Виктория со вздохом закинула ее руку себе на плечо и потащила в сторону своей комнаты, без особого рвения прощаясь за двоих с однокурсниками. Кое-как уронив Спиннет на одну из свободных кроватей, Гринграсс поправила под ней подушку, укладывая поудобнее. — Ви, а ты знала, что ты самая прекрасная в мире подруга? —промямлила Спиннет, уткнувшись в одеяло. — Интересно, скольким девушкам ты ещё сказала подобную фразу. Знала это и без тебя. У тебя чего такого стряслось, чтобы ты завалилась в подземелья и начала распивать спиртное в компании придурковатых парней? — Мы говорили о мистере Уилкинсе, о будущем, а ещё славно выпили. Там был твой брат, Рабастан и Розье. — Ну, я так и сказала. Так что случилось? А где же твои самые сильные и непоколебимые защитнички-друзья? Где Блэк в конце концов?— любопытство завладевало слизеринкой сильнее, чем сон. — Я не хочу их видеть. Все они меня предали. А Блэка...И имя его произносить не хочу. Ненавижу его. Пока меня отчислить могли за ночной прогул, он спал на моей кровати с Кейт. И нет, спал в весьма интимном плане. Уж явно не просто рядом лежали! — Кейтлин Эттвуд? С той нелепой француженкой!? — Она ирландка. А самое обидное, что мои друзья знали о его поступке и всё это время покрывали его. Видеть их всех не хочу. Почему в жизни все так сложно...? — Чёртов козлина! Я всегда знала, что он просто беспардонный напыщенный индюк! Хотя нет, он всё же парнокопытное. А ну не реви мне тут! Еще ради такого идиота, как Блэк, будешь свои драгоценные слёз тратить? Фу, не смей! Давай, утри нос и спи. Я будить тебя утром не буду, поэтому лучше выспись.-произнесла напоследок Гринграсс, кинув перед носом подруги пару салфеток. Неловкая забота слизеринки на самом деле была весьма приятной.

***

Сириусу не спалось. Голова, полная лишних мыслей, кружилась, а в животе всё время будто скручивался какой-то тугой тяжёлый узел, не дающий покоя. Пару раз маг порывался встать с кровати и хотя бы глазком взглянуть на карту, но каждый раз останавливал себя, не давая оправданий своим действиям. «Чёрт, Блэк, забыть. Тебе надо забыть её. Не думать постоянно, забыть.»— слова в голове юноши повторялись, словно молитва. Гриффиндорец попытался перевернуться на другой бок, но неожиданно около груди стало так холодно, будто Сириус почувствовал дуновение сквозняка из окна. Было непривычно. Место рядом с ним всегда было тёплое и нагретое чужим телом. Сейчас же оно пустовало. Белая простыня, казалось, была совсем холодной, а подушка и вовсе не родной. Мысли непроизвольно воспроизвели знакомый образ рядом с собой. Рука юноши тут же потянулась к улыбающейся девушке, но одно касание, и иллюзия рядом уже растворилась, заставив Блэка тяжело вздохнуть. «Если один раз гляну, хуже не станет.»—успокоил себя Сириус и на носочках подобрался к прикроватной тумбе друга, хватая с поверхности карту. Легкий взмах палочки, нужные слова, и пустой пергамент мигом стал превращаться в карту с множеством подписанных точек. Заветное имя нашлось сразу. Не то место. Не то время. Не тот человек рядом с ней. В гостиной Слизерина мерцала та самая нужная точка, находясь в компании Рабастана Лестрейнджа. Руки Сириуса непроизвольно сжали края карты, откинув ее назад, на край тумбочки. «А на что ты надеялся, Блэк? Что она будет долго горевать о тебе? Она быстро нашла того, кем тебя можно заменить. А тебе есть кем её заменить?»—ответа на собственный вопрос не последовало. Сириус разозлился от того, каким жалким он себя ощущал. —Ты всё испортил, Бродяга, всё испортил…

***

Людей в Большом зале утром собралось много, но занимались они вовсе не аппетитным завтраком за столом. Сплетни. Именно этим были так увлечены все ученики в зале. Гриффиндорцы никогда не умели хранить секреты в кругу своего факультета. Возможно, и не в нем было дело. Новость о ссоре Спиннет и Блэка разлетелась между остальными настолько быстро, что самым ранним утром девушки в гостиной уже готовы были жалеть Сириуса, даже не разобравшись в ситуации. Блэка подобное отношение лишь сильнее разозлило, но юноша смолчал. Большой зал на миг умолк, когда появился Сириус. Гриффиндорец плёлся где-то далеко позади друзей. С ночи никто из них так и не собирался с ним заговорить. Не было ни привычного «доброго утра», ни заядлых шуточек Сохатого, ни упрёков от девочек за весьма поздний подъем. Ситуацию в кругу друзей вполне можно было назвать молчаливой забастовкой. Блэк не переносил, когда его игнорировали. В детстве после ссоры мать часто заказывала его молчанием. Вальбурга думала, что в тишине мальчишке будет легче думать о своих ошибках, но проблема была в том, что даже после неуверенных извинений от Сириуса женщина продолжала делать вид, будто не видит сына. Когда в зал вошла Эттвуд, сочувствующих взглядов, в отличие от Блэка, она не получила. Со всех сторон в глазах было видно лишь осуждение, презрение, от некоторых девушек в добавок к этому и мерзкую зависть. Стало совсем неуютно, будто каждый в Большом зале питал к новоприбывшей ученице лишь ненависть. Пересилив себя, Кейт вздохнула и проследовала к столу своего факультета, стараясь найти свободное место. Обычно ей уступали многие рядом с мародёрами, но впредь в ответ лишь доносились едкие «занято». Казалось, что все кругом шептались о Кейт. Так казалось ровно до того момента, как у дверей в Большой зал не появились фигуры слизеринцев в компании Спиннет. Кто-то уже готовился что-то язвительное крикнуть, но от ледяного взгляда Виктории всё же решил смолчать. Рабастан, будто не замечая излишнего внимания в их сторону, медленно и привычно пафосно направился вместе с Розье и Арктуром к столу своего факультета, где уже ждали заинтересованные Мальсибер и Люциус. Последний выглядел немного хмурым. Учительский стол почему-то совсем пустовал. В ином бы случае ученики не посмели бы разводить за завтраком такой неподобающий гул. Сделав глубокий вдох, Мелисента приняла наигранно уверенный, безразличный вид, игнорируя направленные в свою сторону взгляды, и направилась к тому месту, где скучающе сидел Блэк. Настроение у юноши было далеко не из лучших. Мелисента сразу поняла—конструктивному диалогу не быть. — Мерлиновы небеса, какие люди! А что же без своей охраны? Поняла, что в кругу слизеринских шавок тебе не так уж и рады?— едко выплюнул слова Сириус, заслужив обжигающе недовольный взгляд друзей. Блэк сам на себя от злости не был похож. Даже выражение его лица казалось чуждым. — Доброе утро, Мелисса. Позавтракаешь с нами?— попытка Эванс сгладить ситуацию выглядели донельзя нелепой. С чего начать диалог никто так и не придумал. Каждый сказать хотел многое, но никто поговорить так и не оказался готов. Все сидели молча, пытаясь что-то разглядеть в лице подруги. Та и сама была едва узнаваемой. Без привычной улыбки Мелисента с трудом напоминала Мелисенту. — Доброе. Спасибо, я не голодна.—проигнорировав слова Сириуса, Мелисента сняла одним ловким движением медальон с шеи и обручальное кольцо с пальца. Без какой-либо просьбы, Спиннет грубо схватила мужскую ладонь и вложила в ту украшения, сжав её в кулак. Кожа Сириуса почувствовала странное жжение, будто девичья ладонь отчего-то пылала жаром. Блэк скривился от мимолётной боли. Отодвинув край своего свитера, как только женская фигура начала отдаляться, юноша замер. На обратной стороне запястья виднелся яркий рубец. Воспоминания вспылили в голове сами собой. Да будь тому подлецу кара и неминуемый позор! На руке его навсегда останется след, напоминающий об этом предательстве. Слова священника раздались эхом, отрезвив разум Сириуса. Юноша схватился за запястье руки, в которой были сжаты украшения, и чересчур резко поднялся со своего места, привлекая к своей фигуре ещё больше внимания. — А с Лестрейнджем спать лучше, да?— слова вырвались случайно. Блэк пожалел о них ровно через секунду после того, как их произнёс, от отступать было уже поздно. Сказанного не воротишь. — Что ты несёшь, Бродяга!?—наконец-то подал голос Джеймс. Поттер готов был простить прощения за друга. — И не пытайся оправдываться, я знаю, что ты была в Слизеринской гостиной ночью. Не сильно-то и долго ты горевала обо мне. Скажи честно, хоть слезинку пролила? Или была слишком занята с Рабастаном, чтобы хотя бы на секунду вспомнить о своем бывшем? Ты спала с ним?— грубость так и сочилась от скверного языка, но Сириус уже не мог с собой совладать. — Даже если и спала, не твоего больше ума дела. А знаешь, чья бы корова мычала, Блэк. Что-то ты о ещё на тот момент нынешней девушке не вспоминал, когда спал со своей милой подругой.— Спиннет не старалась задеть Кейт. Сказать вежливее не получалось.— Ей-ка лучше займись. Не стоит мне мораль читать. Мелисента немного ссутулилась, почувстовав накатывающее волнение. Слишком много взглядов. Слишком много внимания. Слишком грубый голос. Противно. Неприятно. Ничего лучше, как просто покинуть злосчастное место, Спиннет не придумала. За её спиной вновь раздался гул от людских голосов. За столом Слизерина быстро поднялись две фигуры, направившиеся в разные стороны. —Я не голоден. Эван, прикроешь на ЗОТИ?—кивнул на прощание старший Гринграсс, направившись к выходу, пока сестра весьма угрожающей походкой слишком быстро стала приближаться к столу враждебного факультета. —Блэк!—крикнула блондинка, оказавшись на расстоянии шага от него. Сириус и не успел опомниться, как почувствовал острую боль в переносице. К губе медленно начала стекать алая струйка крови. — Прости, давно мечтала это сделать, меразвец. Надеюсь, тебя и твою подружку огры съедят, а прежде вы в их слюнах искупаетесь. Была бы моя воля, я бы даже им помогла в этом. Хотя такого, как ты, даже трогать не хочется. Мало ли, заразиться идиотизмом можно. Не хочется руки марать. —Виктория хватит.— первой на выпад слизерински отреагировала Эванс.— Отправляйся к своему столу, иначе я буду вынуждена отнять у Слизерина очки. — А кто ты такая собственно, чтобы указывать, что мне делать? Староста? Да плевала я на это. Я обязана слушать только старосту своего факультета. —По уставу…—хотел было начать что-то говорить Люпин, но был прерван оказавшимся позади Виктории Розье. — По моральному уставу настоящий мужчина не стал бы изменять своей девушке. А уж если вы про школьный, то я имею право снять баллы с Гриффиндора за то, что Блэк использует провокации и устраивает шум в Большом зале, что в принципе недопустимо.— Эванс с самодовольной улыбкой похлопал пальцем по своему значку старосты на мантии. — Какое вам вообще до этого дела? С чего вы бы вам заступаться за девушку с факультета, с которым вы не в ладах?— пренебрежительно фыркнул Блэк, утирая рукавом мантии проступившую кровь у переносицы. — Свалите уже отсюда, пока не отхватили. Вы не забывайте, вы сейчас с мародёрами спорите, мы о школьном уставе мало что знаем.— нахмурился Поттер, поправив круглые очки на переносице. —Ой, вы поглядите на них, еще и угрожают. Вы наш факультет таким мерзким и злым считаете, будто мы и собственного друга ночью убить можем, а сами лучше? На себя взгляните. Вы по-дружески поступили со своей однокурсницей? Не стыдно, всё ещё прикрываете этого идиота? Поттер быстро поднялся со скамьи, задевая стол кулаком, от чего посуда на нем задрожала. Драка была неизбежна, пока в Большом зале не появился Гораций Слизнорт в сопровождении Макгонагалл. Около них пристроилась гордая фигура Нарциссы. Вероятно, именно она их и позвала. — Что здесь происходит?— раздался недовольный голос декана Слизерина. — Мы просто разговариваем, профессор.— добросердечно улыбнулся Розье, намеренно умалчивая о произошедшем. — Мистер Блэк, у вас кровь из носа? Вас ударили? — Всё нормально, профессор Макгонагалл. Я лишь поранился по неосторожности за столом.—было засетнь, что Минерва совсем не поверила глупому оправданию, но допытываться дальше не стала. Кивнув, Макгонагалл лишь попросила всех разойтись, следуя вместе с коллегой к учительскому столу. — Ты позоришь свою фамилию, Сириус. В который раз. Мне стыдно, что мы с тобой связаны по крови. — Спасибо за тёплые слова, Нарцисса. Маьушке только не жалуйся, мы же взрослые люди, как-нибудь сами разберёмся.—закатил глаза Блэк, не особо уделяя время кузине. — Мне нет дела до того, что ты вытворяешь. Разбирайся сам и более никого не впутывай. Я не собираюсь вновь расстраивать твою мать, Сириус.—фыркнула слизеринка напоследок, с неприязнью осматривая людей, сидящих за гриффиндорским столом.