Позволь помочь тебе, моя милая Ирума-сан..

  Распластившись на просторной кровати и вдыхая запах банановой выпечки от своей подружки, Миу с закрытыми глазами стала чуток морщиться.   Прежде задёрнутый к верху лоб, с которого разве что лил пот от физических нагрузок, сейчас изливал жидкостью страха с не самыми приятными парами. Ирума не думала о том, что ждёт её дома. Она думала о том, что ей придётся снова надеть маску стервы и ранить того, к кому успела привязаться и пропитаться симпатией. Девушке, дабы удерживать свой авторитет, образ, власть и величие нужно будет вновь приченять боль тем, кто этого не заслуживает. Тем, кто так же как и блондинка боиться всего и кидает взгляды обиды на жестокий мир, людей, что вынуждают их быть теми, кем их хотят видеть.   Это было ужасно. И сама синеглазка это понимала. Но..если изобретательница не хочет быть жертвой издёвок, ей придётся стать тем, кто такие налёты на бедных, замкнутых в себе людей и совершает.   Не очень то и весёлая перспективка. Хочется, чтобы все жители этой планеты, просто стали жить мирно. Чтобы все люди больше никогда не совершали того, что отбирает у них человечность. Ведь иногда, она даже дороже самого настоящего сокровища.   Правда еще пойди и найди того, кто ей хлещет. Большая часть раньше доброй детворы уже заперли ее в клетке из титанового сплава. Туда, откуда ее сможет достать только ангел.   Ох и как же на него была похоже Йонага. По крайней мере в понимании Миу.   Ей казалось, что она была безупречна. Без оскверняющих ее душу изъян и желания вредить даже тем, кого она любит. Внутренний мир совсем не примечательной Анджи был настолько богат, что даже миллионеры и другие важные богатеи не смогут с ним тягаться. Их отравленные честлавием и жадностью разум уже не способен ценить духовные ценности. Лишь материальные. И в этом заключается их проклятье.   Не то что разум художницы.   Даже сквозь огромные, колючие и ядовитые кустарники, что покрывают лишь сгнившие плоды, беловолосой удалось увидеть один чистый как хрустальная вода плод Ирумы. И она пошла за ним, расчищая путь от уже утерянных растений.   Это была метафора, описывающая ее пускай и короткий, нопуть сквозь душу блондинки, что явно не верила, что ее настоящему, хрупкому "я" в мире будет хоть какое-то место.   И сейчас художница готова ухаживать за пока что не испортившимся кустарником, дабы впредь его плоды были так же чисты. И она не бросит свое дело, пока не отчистит его. И даже после этого не покинет.   Это и грело душу синеглазки. Но в то де время и уничтожало.   Раздумия прирвала верующая, которая уже переодевшись в длинную, поношенную футболку, белого цвета и черные спальные шорты, присела к желтоволосой и на ее удивление, прижала юнную пускай и не без греха леди к себе, со словами: "Я все равно верю, что ты хороший человек, Ирума-сан. Я не верю, что смотрю на тебя сквозь розовые очки Адептов. И ты прекрасно знаешь, что я могу быть права ^^".   Миу с уже прикрытыми и немного удивлёнными глазами, смотрела на лицо афро-американки. На нем сияла всем привычная улыбка, которая на этот раз стала вызывать у блондинки уже совсем другие чувства. Радость, смущение, а главное грусть.    С уже наворачивающимся потоком слез, Ирума уткнулась лицом в живот Йонаги. Словно беспомощный, обиженный всеми котенок, который нуждается в любви и заботе.   Пока слезы, в перемешку с тушью, из синих очей Ирумы впитывались в белую футболку Анджи, та гладила сейчас огорченную даму по голове.   Шмыгая носом и дрожа от страха ранить верующую, блондинка сказала:   - Я не хочу снова ранить тебя, Анджи... Но..но я не могу иначе, ведь..ведь тогда мне придется прожить все то, что прожила ты, за время моих слепых нападок! Мне.. Мне стыдно... *шмыг* Прошу, прости меня! Прости меня если я не смогу побороть свой страх, если снова приченю тебе боль...прости.. Я сликшом слаба для того, чтобы проживать цикл твоей жизни..   На художницы в тот момент не было лица. Она впервые увидела, что синеглазка самостоятельно пртзналась в своих слабостях, что прежде приходилось понимать самому, анализируя этого человека, сквозь изучение ее манеры общения и поведения с другими людьми. Рука темнокожей девицы была уложена на макушку подруги. После чего ладонь стала ерошить ей волосы, но люа и с нежностью. Поддавшись подступающим гармонам и чувствам тепла, любви и наконец-то нужности, губы Йонаги коснулись лба прошлой или же все таки сдешней обидчицы.   Стали сразу подступать миллиарды мыслей по этому поводу, в головах у обеих старшеклассниц. И у каждого они вертелись возле одной: "Я/Она что...нравлюсь/нравится ей/мне..?".   Не желая разбираться в чем либо и став другой жертвой теплых чувств, Миу нежно чмокнула Анджи в нос, после чего покраснела, развернулась и прикрыла руками лицо, добавив невнятные строки: "Для меня действительно трудно делать или говорить что-то такое! Кх..просто..дай мне знать, что то было не лишь желанием выразить то, что ты веришь в мои благополучие и человечность.." Ирума свернулась в колачик, после чего почти сразу де была обзвачена за талию руками художницы. Теплое дыхание, ударило в чувствительную шею блондинки, от чего та чуток задрожала, а сама афро-американка с теплой улыбкой и явным сочувствием к девушке сказала: - Ирума-сан, ты не слаба. Ты замечательный человек, который тоже заслуживает любви. И я постараюсь тебе её дать. Не смотря ни на что. Я буду с тобой, даже если ты ранишь меня, даже если обидешь и заденешь меня за живое. Я прощаю тебя и буду прощать, пока ты не будешь уверена в том, что ты способна прекратить скрываться за маской. Я люблю тебя, Миу. И не смотря на любой твой ответ, тоже буду любить тебя. Надеюсь, что ты тоде любишь меня, а если нет.. То все равно буду. С последним словом Йонаги, изобретательница развернулась и моментально обняла её, освобождая порыв слез.