Секрет семьи Воропаевых

— Ну ты и говнюк. Надо же было вчера сбежать с литературы! Я чуть двойку из-за тебя не получил, — возмущённо фыркнув, Саша перевернул страницу тетради, продолжая методично списывать домашнее задание Ярослава. — Мог бы и сразу сказать, что уйдёшь. Я этот анализ списал бы раньше. — Ну прости, я совсем не подумал о литературе. Мог бы и написать, я скинул бы фото. — Как будто на работе ты отвечаешь! Что правда, то правда. Ярослав, взял за привычку выключать звук на телефоне, как только становился не просто подростком, а сотрудником магазина. И зачастую телефон в его поле зрения появлялся только тогда, когда он садился за кассу. Постаравшись изобразить все сожаление, на которое был способен, стоя с другом в туалете и следя за тем, как тот списывает его домашнее задание, Ярослав ступил вперёд и аккуратно положил свою ладонь на плечо друга. Он никогда не был любителем обнимашек. Каждый раз, когда кто-то посторонний касался его тела, он чувствовал каждой клеточкой то, что там становится в разы толще. И от этой мысли хотелось взвыть, закрыться и тренироваться до потери сознания. Что самое странное, он совершенно не ощущал дискомфорта в момент, когда его обнимали эти упёртые близнецы. Оторвавшись от списывания и развернувшись на кафельной плитке, Саша удивлённо и явно озабоченно перевёл взгляд с руки Ярослава на него самого. — Слав… с тобой все хорошо? — перехватив опускающуюся руку друга, омега сжал её покрепче, нежно поглаживая по бледной коже запястья. — Ты же хорошо кушаешь? Или не загоняешь себя? Твой вчерашний уход никак не связан… с тем? Глубоко и немного нервно вздохнув, Ярослав попытался улыбнуться. Но улыбка никак не хотела появляться и обнадёживать друга. Друга, который очень долго винил себя в том, что не уследил за ним. Не понял раньше того, что с ним что-то не так. Что было слишком поздно, когда Слава лёг в больницу и буквально ел меньше воробья. Видимо, на этот раз омега старался быть более хорошим другом, несмотря на все заверения в его невиновности, Славой. — Нет. Эти чертовы близнецы. Они не отлипают от меня. Не знаю, чего этим хотят добиться. Рано или поздно я приму их в семью, но не все же сразу! — аккуратно убрав руки и дождавшись, когда Саша вернётся к списывание, парень завёл старую балладу. — А они неугомонные. Они… странно влияют на меня. Я хочу быть с ними спокоен. У меня нет ни любви ни отвращения. Но и никакой симпатии они ещё не заслужили. А я… — Тебя к ним влечёт, да? — Да. Думаю, это хорошее слово. Но влечёт совсем не братским вниманием. — Меня тоже влекло к Эмилю. И я не сразу понял, что он мой соулмейт. Это сказал врач, когда влечение стало невыносимым, а метка начала синеть от непринятия факта такой удачи, — пожав плечами и закрыв обе тетради, парень развернулся и одну передал остолбеневшему другу. — Что? А ой. Спасибо за домашку. И пошли, звонок скоро. Словно, за якорь, удерживающий его на поверхности, омега схватился за тетрадь и поспешил за Сашей. Теперь на ближайшее время у него точно будет немало пищи для размышления.

***

POV Ярослав

Соулмейты. Слишком красивое название и слишком редкое явление в нашем мире. Если говорить проще и по-русски, то это истинные. Твоя истинная половина. Предначертанная судьбой. Будь вы хоть совершенно разными от характера до возраста, но если судьба так решила, то вы будете идеальны друг для друга. Но как я уже и сказал, это слишком редкое явление. Ты не увидишь, не почувствуешь и не узнаешь своего соулмейта, пока он не окажется рядом с тобой. До этого же момента метки разных форм (обычно форма определяется тем, кто ты. У омег метка в виде полумесяца, у альф в виде полной луны) являются лишь их контуром на запястье. Моя в точности такая. Черный контур полумесяца, совершенно пустой изнутри. Никто из близнецов не является моим соулмейтом. Я не видел их меток, но пустота моей, красноречиво говорила о том, что они не моя истинная пара. А значит приятные феромоны остаются лишь приятными феромонами. — …Слава. Я тебя сколько раз могу звать? — уперев обе руки в бока папа возмущённо уставился на меня. Я ведь и правда похоже прослушал весь его монолог и теперь даже не представляю в какой момент он подошел. — Прости. Что ты сказал? — Ох. Горе ты мое луковое. Ты как себя чувствуешь? Помнишь, что в субботу запись? — он хмуро глянул в мою сторону, словно я собирался прогулять еженедельный сеанс у врача. Но мы давно прошли этот этап в нашей жизни и я пообещал, что такого не повторится. — Да, пап. Я всё помню. И я отлично себя чувствую. Всё супер. С учебой устал просто, — слабо улыбнувшись и почти не соврав, выхожу из-за кассы и подхожу к родителю. Папа не прячет свою метку. Да ему это и не к чему. Она практически пропала и сейчас похожа больше на побледневший шрам. Конечно, я знаю из-за чего это. Его соулмейт, мой папа, умер. После смерти своей истинной пары метка из чёрной становится ярко-красной, как клеймо. Но со временем она бледнеет, хотя и никогда не пропадает навсегда. В детстве я часто спрашивал его об этом различии между нами. На что он лишь грустно улыбался и рассказывал о том, что это наружный шрам, что навсегда остался на его сердце. Только к тринадцати годам, когда мы в школе начали проходить тему соулмейтов, я понял каким был идиотом и сколько боли доставил своему папе этими вопросами. — Ладно. Я предупреждаю заранее, потому что мы с Вовой скоро уйдём в театр. А мне ещё надо подготовиться! Пожалуйста, не вредничай и помоги ему, если надо, — нахмурившись и в шутку погрозив мне пальцем, папа улыбнулся и поспешил за кассу к клиенту. А я так и остался стоять посреди магазина. Кто сегодня придёт? Кому надо помочь? Нет, ну ладно. Допустим, скорее всего кто-то из близнецов. Но кто? Юра? Кирилл? Хорошо бы Юра. Он милый, заботливый и приятный. Так. Стоп. Какой милый, заботливый и приятный?! Почему я между ними делаю уже какие-то различия? Нервно покачав головой в разные стороны, хватаюсь за стопку книг, что попали в отказ клиентами, и спешу к полкам. Рабочая занятость всегда помогала не думать о своих проблемах. А физический труд очень хорошо помогал отвлечься от чувства голода, что я заметил ещё в шестнадцать. Работая каждое лето ежедневно с утра и до вечера, я практически не испытывал желания остановиться, пойти и поесть всего того, что наготовил с любовью папа. Поэтому постепенно организм смирился и перестал подавать мне сигналы о помощи. А я был и рад. Но это давно в прошлом. По крайней мере я очень на это надеюсь… — Ярослав Викторович Вершинин. Если ты сейчас же не перестанешь витать в облаках на работе, то я никуда не пойду и весь вечер мы будем смотреть «Беременна в 16», — скрестив руки на груди папа с взлохмаченными волосами стоял напротив меня. Его вид красноречиво говорил о том, что он уже долгое время о чём-то меня пытается докричаться и угрожает на полном серьезе. На самом деле у меня была двойная фамилия. Папа не смог определиться оставить мне фамилию отца или отдать свою. Поэтому я был Ярославом Викторовичем Вершининым — Зайцевым. И это настолько, как по мне глупо, что обычно я представляюсь одной папиной фамилией. Она мне нравится больше. Хотя всё зависит от настроения. — О нет. Только не это. Я прекрасно всё понял. Встречу, помогу, вредничать не буду! — я вздернул подбородок и поднял три пальца вверх. — Слово скаута! — Балда ты, а не скаут. Я ушёл. Будь аккуратен. Не читаю нотацию, ты всё сам прекрасно знаешь, — подскочив и чмокнув меня напоследок, папа озабоченно провёл руками по моим рёбрам. Возможно, это вызывало бы щекотку или раздражение от того, что кто-то переходит личные границы. Даже родитель. Но я знал, что папа так себя успокаивал и невольно проверял не стал ли я вновь сбрасывать. — И пожалуйста, поужинай нормально. — Не беспокойтесь, Евгений Леонидович. Я прослежу за тем, чтобы Ярослав хорошо покушал. Приятный, но неожиданный голос заставил нас подпрыгнуть на месте. Я прекрасно знал, что пошёл в своего папу буквально всем, точная его копия. Разве, что ростом повыше. Но эти маленькие сходства в реакциях на ситуацию вызывали улыбку. И я не сдержавшись рассмеялся.

***

— Почему ты помогаешь нам? Тебя попросил отец? — переложив очередную стопку новых книг, я принял за распаковку следующей коробки. Все новоприбывшие книги стоило проверить на наличие браков, после чего вбить в систему сайта и расставить по полкам. Не такая уж и пыльная работенка, но коробок было много, а это стоило сделать, как можно быстрее. — С тринадцати лет я постоянно был в издательстве. Мне очень нравилось то, чем они занимаются. Это, как большой муравейник. Кто-то сидит занимается вычиткой, кто-то верстает обложку, а кто-то и вовсе о чём-то непонятном на тот момент разговаривает по телефону. Они все заняты. И все книгами, — мечтательно улыбнувшись Юра забрал тяжелой коробку из-под моего носа, но я не стал возражать. Мне нравилась атмосфера, что была сейчас в магазине. Сразу по окончанию рабочего дня мы его закрыли и сидели в подсобке, занимаясь новинками. — Кирилл, конечно, тоже бывал в издательстве. Но его всегда привлекала больше редакторская работа. На самом деле он самый настоящий книжный червь. Хоть и похож больше на оболтуса. Альфа беззаботно рассмеялся, а я с удивлением уставился на него. Даже не знаю, что сейчас меня поражало больше всего. То, как он красиво и завораживающее смеялся, то что Кирилл обожает книги или вся ситуация вовсе? Еще с утра, скажи мне кто, что вечером я буду сидеть так близко с одним из близнецов и мило общаться, то я не в жизнь не поверил. Но вот незадача, так всё и происходило. И я даже не замечал того, как сильно мне начинали нравиться эти двое. — А ты? Любишь книги? Этот магазин? — я и не заметил, как тот перестал смеяться, возвращаясь к работе и искоса, бросая на меня взгляды. — Конечно. Книги всегда было частью моей жизни. А этот магазин и есть наша жизнь, — прикусив губу я притих, подключаясь к делу. Оставалось совсем немного, но её можно было доделать и завтра. На самом деле я лукавил и понимал это. Себя я бы точно не смог обмануть, что бы не говорил Юре. — Но я не собираюсь работать тут всю жизнь. Я понимаю, что папа надеется… но я хочу большего. Мне нравится математика и экономика настолько же сильно, как и Хогвартс, Шолох или какой-нибудь Фейриленд. Я люблю книги, но мне нужна практичная работа, чтобы я смог обеспечивать нас с папой. — Но ведь магазин не бедствует, — взяв в руки очередную книгу Юра вопрошающе взглянул в мою сторону. Его феромоны были сдержаннее, чем в предыдущие наши встречи. Но это не умаляло того факта, что они всё ещё остро ощущались во всей подсобке и сводили меня с ума. Иногда, когда мы замолкали, я проваливался в свои мысли, представляя, как этот запах перемешивается с моим. Море и сирень. Приятный, прохладный бриз в перемешку с освежающим лесом и цветущей сиренью. Порой мои мысли уходили слишком далеко, от чего я начинал краснеть, словно помидор. — Нет. Но цены повышаются, а в моду всё больше входят электронные носители. Мы стараемся придерживаться ценников, но переоценка не за горами и нас тоже это ждёт. Рано или поздно наш маленький магазинчик не сможет содержать двоих людей. А мы не сможем поддерживать его… Как бы грустно это не было, но это факт. Я давно уже об этом задумывался и каждый раз подобный исход наших трудов, меня вводил в лёгкую панику. Сейчас, это не будущее. Нужно жить в этом времени, а не когда-то потом. — Думаю на сегодня стоит закончить. Мы в подсобке, улицы не видно, а время показывает половину девятого. Пойдём по домам, — поднявшись со стула я разгладил помявшийся свитер и улыбнулся, поднимающемуся в ответ Юре. — Нет. Сначала мы поужинаем. Я обещал твоему папе. О нет. — Да я сам дома поем, — поспешно хмыкнув я стал собирать мелкий мусор, что упал мимо пакетов. — Нет, Слава. Пойдём, поедим вместе. Я приглашаю тебя к нам в гости. Ты же не откажешь мне? С ним? Наедине у них дома? А если там будет Кирилл и мы вовсе останемся втроём? Нервно сглотнув ком в горле я удивлённо посмотрел на одного из близнецов. Это так опасно и непредсказуемо. Но у меня просто нет сил отказаться от такого предложения.