Приходи ко мне.

Дзёно никогда не признается, что боится тишины. Дзёно никогда не признается, что коллекционирует старые советские пластинки. Дзёно никогда не признается, что любит… Кого?.. А может и признается. Черт его знает. В доме было мертвецки тихо. Да, слышалось посапывание соседа за стенкой, и даже его сердцебиение, но все равно слишком тихо для Дзёно. Он не любил ночь. Ему без разницы, что происходит за окном — он все равно ни черта не видит, — но зато он прекрасно знает, что ночью тихо, а тишина его пугает. Ему кажется, что ночью все вокруг умирает. Да, он что-то слышит, но ведь звуков гораздо меньше, чем днём. А слышать можно и труп. Рука как-то привычно тянется к телефону, чтобы нажать одну единственную кнопку и, с помощью голосового управления, записать сообщение для… Для него. Сайгику не хочет признаваться, что ему страшно. Это слабость. Он не хочет, чтобы он приходил. Или хочет?.. Столько вопросов, а ответов на них с каждой ночью все меньше. Дзёно будет корить себя, если опять проявит слабость перед этим извращенцем в плане еды. Но так хочется почувствовать себя слабым… Этого парня постоянно окружает огромное количество противоречий. Он зачастую даже не может решить, какую музыку он будет слушать. А ведь у него есть куча старых советских пластинок. Даже проигрыватель для них есть. Они — единственное, что часто спасает Сайгику от шумов, или наоборот — вытаскивает из лап тишины. — Голосовое сообщение от контакта «Пустоголовый.». Прослушать? — монотонным голосом проинформировал телефон, немного повибрировав на столе. Дзёно удивлённо распахнул глаза, пусть от этого ничего и не изменилось — он все также был слеп. Не думал парень, что его… его кто? …сам ему напишет. — Да. — коротко, но телефон всё понял, и Сайгику с замиранием сердца ждал, когда раздастся знакомый голос. — Я знаю, что тебе страшно. Буду через пятнадцать минут. Вот и дилемма, казалось бы, решена, но кто его просил приезжать? Или мнение Дзёно уже совсем не ценится? В парне медленно закипала кровь. Что этот прохвост о себе возомнил? Сайгику просто не хотел признавать, что он прав… Ему действительно страшно. Страшно до стука зубов, страшно до холодка, проходящегося по спине, страшно до зажмуривания глаз и плясания перед ними белых пятен. Да, даже слепые видят эти именитые белые пятна. Через минуту парень немного успокоился, смирившись со своей судьбой. В глубине души он даже рад, что он приедет, но ведь сам себе даже не признается. Слишком стыдно. Он не любил выглядеть слабым. Дзёно ждал, пока раздастся звонок в дверь, и уже встал, направляясь ко входу. Так хотелось услышать до боли знакомый и родной голос, так хотелось. Да вот только секунды растягивались в минуты, а минуты — в часы. Его все нет. Неужели, обманул? Быть не может. Чувство в груди поменялось на грусть и разочарование. Дзёно так ждал его, что совсем забыл про страх. А сейчас он вновь вернулся. Склизкий, зябкий, пробирающий до костей страх. Надежда на то, что парень придет уже затерялась в сомнениях. Вставать с тумбочки в коридоре желания не было. Ждал, как верный пёс. Только кого ждал? Чего? Чуда? Чуда не произойдет. Обладатель успокаивающего голоса умер. Телефон хорошо воспроизводил запись.