Он загадал его на день рождения

      Он стоял в самом центре тёмного леса, полностью обнажённый. Сосновые иголки неприятно впивались в босые ступни, заставляя переступать с ноги на ногу, но это было меньшее из того, что его беспокоило. Со всех сторон его окружали светящиеся жёлтые глаза. Они наблюдали за ним, но попыток напасть или приблизиться не делали. Страха почему-то не было, было некомфортно и немного зябко, и он обхватил себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Стоило моргнуть, и глаза исчезли. За спиной раздался шорох и шелест листвы, потянуло холодом, но ветра не было. Он обернулся, вглядываясь в плотную черноту, настолько непроглядную, что даже деревьев не было видно. Тьма медленно подступала со всех сторон, окружая его, и в конце концов поглотила, словно кокон. Страх как будто отключили тумблером, бояться не получалось и он сосредоточиться на своих ощущениях. Тьма была плотная и словно живая, согревала, льнула к рукам, облепляла тело слоем второй кожи, двигалась и щекотала. Не приносила боли или вреда. Он звонко засмеялся и потерся о плотную черноту щекой, ластясь и раскрываясь. Было тепло и приятно, по телу рассыпались крошечные касания, словно крылья сотен бабочек. Тьма была живая, трогала его везде, гладила и ласкала, терла там, где было приятней, смущала, но не останавливалась. Дыхание участилось, сбиваясь, по телу прокатывались волны удовольствия, кто-то играл на его нервных окончаниях, как виртуоз на виолончели, выбивая из лёгких воздух, провоцируя на высокие стоны. Запрокинув голову, он зацепился взглядом за малиновую вспышку чужих невозможных глаз. Они прищурились заметив на себе его взгляд, будто улыбаясь, посылая по всему телу мурашки. Удовольствие растекалось электрическими разрядами до самых кончиков пальцев, он вскрикнул и широко распахнул глаза.

***

      Потолок укоризненно смотрел на него. Сиэль проснулся весь потный и удивлённо взглянул на топорщившийся участок одеяла, чувствуя липкий дискомфорт. — Какого… Он бы сказал «хрена», но воспитание не позволяло. Отголоски сна проходили через мозг, забываясь и теряясь в памяти, но одно Сиэль помнил четко: ему приснилась тьма с глазами демона и у него мало того, что встал на это, он ещё и кончил. Он знал, что это нормальная реакция организма, но в последний раз такое с ним случалось в средней школе после того, как он начитался историй про вампиров. В том сне было что-то очевидно связанное с клыками и укусами. Сиэлю не хотелось думать о том, что бы это могло значить, и он почти забыл об этом, пока ему не приснился сегодняшний странный сон.       В голове был целый ворох из мыслей и обрывочных ощущений. Сиэль тряхнул головой, взъерошил и так спутанные после сна волосы и, вздохнув, пошёл в душ. Устраняя последствия, он испытывал странную смесь отвращения к себе, смущения и любопытства. Интересно, Себастьян и правда так может? Сиэль вспомнил ощущение множества крошечных касаний на своей коже и рвано выдохнул. Чувствуя неладное, посмотрел вниз и чертыхнулся. Переключил душ с тёплого на холодный, пережидая приступ возбуждения. Он не будет дрочить на чертового демона. Это даже эротическим сном назвать сложно, почему же реакция такая сильная? Сиэль понимал, что он просто подросток, с бушующими в крови гормонами, но принять происходящее отказывался. Из душа он вышел только когда почувствовал онемение в пальцах, озноб и главное — полную пустоту в голове.

***

      Себастьян сидел на кухне, довольный своей маленькой шалостью. Сны человека были довольно скучными, поэтому он позволил себе немного поиграть с его сознанием. Демон не ожидал, во что это в итоге выльется, но разочарованным себя не считал. Он думал, что человек догадается или постарается остановить его, но совершенно неожиданно тот поддался и растаял в его руках, как масло на горячем тосте. Кулинарные сравнения сами собой лезли в голову и ухмыльнувшись Себастьян поставил в разогретую духовку форму с тестом.       С кухни снова доносился запах очередного дьявольского шедевра. Сиэль страдальчески вздохнул, он не знал, зачем демон это делает. Такое ощущение, что ему просто нравится. Демон, который любит готовить? Очень смешно. Сиэль был уверен, что от горничной ещё осталась еда и если стряпня Себастьяна будет несъедобной, он всегда может разогреть что-то из холодильника.       Когда он зашёл на кухню, на столе уже красовался ароматный пирог. Судя по всему, он покинул духовку совсем недавно, от поверхности поднимался пар, разнося по кухне сладкий аромат. Сиэль жадно сглотнул и смотрел, как Себастьян медленно отрезает кусок пирога и посыпает его корицей. Демон исподтишка поглядывал на лицо голодного человека и искренне забавлялся. Закончив со специями, он медленно подошёл к месту, где сидел Сиэль. Глаза парня горели надеждой, но Себастьян не спешил отдавать ему кусок. Демон уселся на край стола, держа в руках тарелку и Сиэль вопросительно посмотрел на него. — В этот раз я сделал все точно по рецепту, — Себастьян балансировал тарелкой на пальце и улыбался, — шарлотка с изюмом и лимонной цедрой. Сиэль задумчиво смотрел, не зная, чего хочет от него демон и разочарованно вздохнув, подошёл к чайнику, нажимая на кнопку. Себастьян перестал дурачиться и поставил тарелку на стол. Сиэль жадно осмотрел кусок, но взял себя в руки и залил кипятком чайные листья. Взглянув на кухонные часы он засек время. Пять минут длились словно вечность. Пытаясь чем-то себя занять Сиэль спросил: — Зачем ты готовишь? Тебе же вроде не нравится человеческая еда. Себастьян сам не знал. Захотел и сделал. Зачем или почему, он не задавался этими вопросами. Может из-за скуки, может просто захотелось оценить реакцию человека. По такому же принципу у него есть диплом ювелира и права категории D. — Не нравится, это правда. Ты же сам говорил, что тебя скоро ветром сдует, вот стараюсь этого не допустить. Сиэль был немного удивлён таким ответом и задумчиво покрутил в пальцах подвеску. Ах да. Подвеска. — Себастьян, от чего этот ключ? — Мне очень невыгодно отвечать на этот вопрос. Сиэль крутил подвеску в руках. Он помнил все выемки, помнил как маленький ключ лежит в руке. «Ты знаешь от чего он». Так было написано в записке. Может быть Сиэль и знал когда-то давно, но не помнил. Он задумчиво налил в кружку чай и сел за стол. На автомате отковырнул ложкой кусочек пирога и отправил его в рот. Вкус шарлотки сразу же вывел его из оцепенения. Глаза раскрылись от удивления, заполняясь восторгом. Пирог был великолепен, с румяной хрустящей корочкой, но воздушно-мягкий внутри с кисло-сладкой начинкой, заставляющей рецепторы языка плясать от наслаждения. Он уже очень давно не пробовал ничего подобного.       Себастьян, наблюдавший за человеком, удовлетворённо хмыкнул. Сиэль продолжал уплетать пирог и только спустя три куска довольно выдохнул и откинулся на спинку стула. Он бы съел ещё столько же, но объедаться не входило в его планы, поэтому он заворожено гипнотизировал пустую тарелку. Сначала Сиэль и правда думал о том, чтобы съесть ещё кусочек, но потом мысли плавно перетекли на ключ. Какое-то смутное воспоминание не давало ему покоя. Он решил проверить одну идею и, поднявшись из-за стола, направился прямиком в башенку на крыше. Себастьян тихо ступал за ним по пятам.       Взгляд снова задержался на стеллаже с книгами. Он пробежался пальцами по корешкам со знакомыми названиями. «Волшебные растения Северной Англии», «Практическое зельеварение ч.1», «Демоны Гоэтии». Взгляд невольно задержался на последнем названии. Интересно является ли Себастьян кем-то из них? Может он просто один из безымянных низших демонов? Не похож. Сиэль потянул книгу на себя и с интересом уставился в образовавшуюся пустоту. Какая-то тонкая книжка пряталась там и ему пришлось вынуть ещё парочку, чтобы освободить её. — Дневник Рейчел Даллес. Сиэль немного вздрогнул, услышав за спиной голос Себастьяна и прочитал те же буквы на обложке. Даллес? Это фамилия тети Анны, значит, это девичья фамилия мамы? Сиэль задумчиво перевернул пару страниц и упёрся взглядом в выцветшие строки. … «Мы с Анджелиной пообещали друг другу, что загадаем одного и того же человека. Опишем его так, чтобы он был слишком хорошим для этого мира. Красивый, богатый, умный, с идеальными манерами и доброй улыбкой. Такого человека просто не должно существовать.»       Сиэль усмехнулся. Он точно был сыном своей матери, хоть и пошёл в своих желаниях гораздо дальше. Парень скосил глаза на демона, который увлечённо пялился в рукописные строки через плечо Сиэля. Не стоило играть с судьбой, ведь она все равно выиграет. Перевернув несколько страниц, он заметил, что мама была не очень постоянна в своих записях. Она пропускала целые месяцы и даже годы. «Мама сказала, что отдаст ключ лишь одной из нас. Она знала, что мы обе загадали одного человека и по её мнению наследницей достойна была стать лишь та, кого выберет нареченный. Она так и не простила нам эту маленькую детскую шалость. Я просто не хотела расставаться с Анджелиной, просто хотела сама выбрать себе судьбу! Глупое заклинание! Оно ведь не про силу, оно про любовь, почему мама не понимает? Почему нельзя доверить тайну нам обеим? Мы обе хорошие ведьмы.» Сиэль пролистнул пару страниц туда-обратно, но нигде не было написано, что же открывалось ключом. Взгляд наткнулся на записи об их знакомстве с отцом. … «Фантомхайв был прекрасен. Красивый, умный, с превосходными манерами и чувством юмора. Идеальный. Именно такой, какого мы загадывали и даже больше. Мы с сестрой сразу поняли, что это он. Если честно, я в отчаянии. Одной своей улыбкой этот человек украл моё сердце. И сердце Анджелины. Так больно. Я не хочу, чтобы было больно ни мне, ни ей. Ни ему. Но все зависит только от выбора этого человека. Если он выберет меня, я потеряю сестру, если её — потеряю свою любовь. Я не хочу никого терять…» Сиэль прочитал ещё немного маминых восхищений по поводу папы. Его сердце наполнилось теплом, он бы хотел прямо сейчас увидеть Рейчел такой — волнующейся по поводу того, что отец её не любит. В сознании Сиэля это было невозможно, сколько он себя помнил мама с папой постоянно флиртовали и подшучивали друг над другом, как будто только недавно познакомились и влюбились. … «Я боюсь, что Анджелина никогда больше не будет со мной разговаривать. У меня появилась печать. Я сама не поняла, как это произошло: вот мы с Винсентом стоим на балконе и разговариваем, он берет меня за руку и в следующее мгновение её обжигает. У нас на запястьях появились печати судьбы. Почему-то он был этому не удивлён, лишь посмеялся и заключил меня в объятия.       Еще я разговаривала с мамой, просила её за Анну. Раз уж мне достался нареченный, то пусть ей достанется тайна нашей семьи. Мама рассердилась, сказала, что только от такого магического брака, одобренного свыше, рождаются самые сильные ведьмы. Это была проверка, и Анна её не прошла. Я все ещё не понимаю, как можно измерять силу любовью, видимо ей просто нужно знать, что сила перейдёт дальше, что будут преемники. Это нечестно. Я просто хочу, чтобы мы обе были счастливы…»       Все это время Себастьян тихой тенью стоял за спиной Сиэля и тот почти забыл про него, но тут что-то коснулось его щёки. Волосы демона задели кожу лица и голова устроилась у него на плече. Сиэль немного напрягся, но спрашивать не стал. Пару страниц спустя он снова расслабился, привыкнув к внезапному грузу. «Анна попала в аварию. Врачи сказали, что если бы не сделали овариоэктомию, то она бы не выжила. Она больше не сможет иметь детей. Когда сестра очнулась, то просто безостановочно плакала и просила отдать ей ключ. Она думает, что он ей поможет, но даже понятия не имеет, насколько это опасно. Эти заклинания нельзя использовать. Она накричала на меня, когда я пыталась ей объяснить, сказала, что я эгоистичная сука. Мне очень больно. Я правда не могу ей помочь, ключ перейдёт к ней только после моей смерти, но те заклинания… Результат непредсказуем, а цена слишком высока. Они ей не помогут.»       Заклинания? Это ключ от книги! Сиэль смутно вспомнил, как мама в детстве показывала ему пухлый безымянный том в чёрной обложке с замочной скважиной, давала поиграть с ключом, показывала, как открывать книгу. Он хотел броситься на поиски, но что-то подсказывало ему, что тайна смерти его родителей и тети где-то в мамином дневнике. «Моя сестра стала совершенно другим человеком. И это я сейчас не про новую стрижку и смену имиджа. Я никогда не видела, чтобы она так отчаянно флиртовала с мужчинами и так резко грубила женщинам. Сейчас я на седьмом месяце и каждый раз, когда ловлю на себе её взгляд, она с болью смотрит на мой живот. Я постоянно извиняюсь перед ней за свою беспомощность, но она лишь улыбается и говорит, что все в порядке.       Недавно я застала её пытающуюся подобрать пароль к нашему сейфу, в котором хранится ключ. Она сделала вид будто ничего не произошло, но её глаза… Они напугали меня. Она словно сошла с ума, помешалась на этой идее…»       С чувством смутной тревоги Сиэль продолжал читать. Записей становилось все меньше и они появлялись гораздо реже. «С каждым днем Анджелина становится все страннее. Она спрашивает маму про странные заклинания, из оранжереи пропадают ликорисы и кровавые мухоловки. Есть только одно зелье для которого они нужны, но это просто безумие. Если моя догадка верна… Я не хочу об этом думать!       Сегодня ночью я прослежу за ней, Винсент согласился посидеть один с нашим маленьким Сиэлем.»       Следующая запись была написана пляшущим неровным почерком, на бумаге остались неровности и разводы, словно написавший пролил что-то поверх. Или плакал. «Это правда. То о чем я думала. Анна убивает людей. Беременных женщин. Как только наступают первые схватки есть несколько секунд, чтобы насильно извлечь плод и напоить его зельем. Если оно сработает то это будет её ребёнок. Её по крови, с её генами. Есть только один подтвержденный случай, ведь напоить младенца который даже дышать толком не умеет практически невозможно. Я видела, как она пытается протолкнуть ребёнку в рот какую-то трубку и залить зелье через нее. Это был мальчик, он даже не кричал. Мне так плохо. Там было столько крови. Та женщина была мертва. Я не могу. Надо что-то делать.» «Я рассказала маме. Она запечатала силы Анджелины и запретила приближаться к нашей семье.»       Следующая запись выглядела довольно свежей и была написана спустя шесть лет от последней. «После маминой смерти Анна пришла к нам. Она улыбалась, просила прощения. Эта Анна была так похожа на мою сестру, ту которой она была до всего этого, ту, которую я так не хотела терять, когда загадывала нареченного. Мы пообщались. Она познакомилась с Сиэлем, даже в шахматы с ним поиграла, смотрела на него, как на обычного ребёнка, улыбалась. Неужели она правда успокоилась? Все это время меня терзало, что она находится на свободе. Я не знаю, скольких женщин она убила, но даже если одну… Я не уверена, что смогу её простить.»       В голове уже складывалась смутная догадка. Живот Сиэля скрутило узлом от дурного предчувствия. «Мой маленький глупый сын загадал себе демона. Он думал, что их не существует и я надеюсь, что того, которого он выбрал и правда нет, что заклинание не сработает. Также как я надеялась, что не существует Винсента. Не стоит играть с судьбой, я должна была предупредить его. Мой милый мальчик, я так его люблю»       На глаза Сиэля навернулись непрошенные слезы, но он продолжил читать. «Ведьмы чувствуют когда смерть близка, так говорила мама. Она была права, я уже слышу её дыхание у себя над ухом. К Анджелине вернулась сила. Я должна передать ключ сыну, пока не произошло непоправимое.»       Это была последняя запись. Сиэль пролистнул ещё несколько страниц и между двумя последними нашёл сложенный вчетверо листок с письмом. «Мой дорогой Сиэль, я надеюсь ты прочитаешь это до того, как Анна что-то с тобой сделает. Я отдала тебе ключ от семейной книги с заклинаниями — береги его. Не делай того, о чем будет просить Анджелина, что бы она ни сказала, эти заклинания имеют ужасные последствия. Убить тебя она не сможет, мы с твоей бабушкой позаботились об этом. В любом случае ключ передаётся только от старших поколений младшим, а не наоборот и твоя смерть ничего ей не даст.       Я не уверена, что это письмо попадёт в правильные руки, поэтому извини, что приходится говорить загадками. Когда ты найдёшь книгу твоё сердце обязательно поймёт, что в ней написано и только прислушиваясь к нему, ты сможешь её прочесть. Жаль это признавать, но мама была права, завещая ключ мне. Анна бы не смогла прочитать эту книгу.       Так много всего хочется сказать… Сиэль. Если заклинание сработало, то кем бы ни оказалась твоя любовь — не отпускай. Магия не врет.       О бизнесе не беспокойся — Танака обо всем позаботится, однажды Винсент сильно его выручил. Средств у тебя на карте хватит до совершеннолетия, дальше тебе будут доступны семейные счета, но если что, не стесняйся звонить Танаке или Дитриху.       Я надеюсь, ты хорошо кушаешь и не пропускаешь уроки и вообще живёшь, как обычный подросток. Я знаю, это очень эгоистичная надежда со стороны матери, оставившей своего ребёнка.       Сиэль, сынок. Прости меня за то, что пришлось умереть так рано. Винсент… Я бы очень хотела, чтобы он был рядом с тобой, но нареченные не смогут долго жить друг без друга. Мне очень жаль. Я не представляю, как тебе тяжело, но ты сильный и я верю, что ты справишься.       Я уже попросила тебя хорошо кушать? Ещё ничего не случилось, а я уже скучаю. Я люблю тебя, сынок. Целую сто миллионов раз. Пожалуйста, береги себя. Не забывай поливать росянки. И чмокни Бубенчика в нос от меня и папы. Если загробная жизнь существует, то мы обязательно за тобой приглядим, неважно будут это небеса или преисподняя. С любовью, твоя мама.»       По щекам Сиэля струились слезы и он не пытался их остановить. Его родители умерли так рано, они были такими молодыми и он провел с ними ничтожно мало времени. Это просто несправедливо.       Голова демона невесомо покоящаяся на плече исчезла с нагретого места и Сиэлю стало немного холодно. Себастьян аккуратно вынул из его рук дневник с письмом и усадил в кресло в углу, предварительно смахнув с него пару книг и листы с записями.       Перед Сиэлем проносились воспоминания из детства, обрывочные образы, словно зажеванная плёнка, показывающая случайные обрывки. Они сидят в лодке, та мерно покачивается на воде, в которой отражаются рыжие с розовым блики закатного солнца. Мама треплет его по волосам и целует в щеку, с другой стороны отец обнимает их обоих. Он чувствует себя защищённым, такой маленький в объятьях родителей. Он вспоминает, как папа в полумраке комнаты читал ему сказки, меняя голоса и жестикулируя на особо волнительных моментах. А вот его шестое рождество, когда под ёлкой он обнаружил белый пушистый комочек. Мама разрешила ему самому выбрать кличку и, глядя на ёлку, полную украшений, слушая звонкий писк щенка Сиэль подумал, что Бубенчик — идеальное имя для собаки.       Он перебирал все эти воспоминания в своей памяти, как драгоценные камни и чувствовал, что ужасно скучает по всему этому. По ощущению дома, тепла и безопасности. Он давно уже не чувствовал ничего подобного и было неприятно думать, что почувствует ещё не скоро. Рваное дыхание наполняло комнату и Сиэль откинул голову на спинку дивана, позволяя слезам течь по щекам и высыхать на воздухе.       Демон чувствовал тоску, исходящую от человека, ноющей раной отдающую ему в сердце. Его напрягало собственное бессилие, он хотел уйти и не чувствовать этого, но почему-то не мог. Рука сама потянулась к волосам Сиэля и успокаивающе провела по ним несколько раз. Тот немного удивился, но отстраняться не стал. Демон ещё какое-то время гладил его, чувствуя как медленно отлегает от сердца тоска и собирался уже опустить руку и уйти, но Сиэль поймал её и начал задумчиво разглядывать. Мыслями он все ещё был где-то далеко, но его руки играли с ладонью Себастьяна, сгибая-разгибая пальцы, обводя контур чёрных от природы ногтей. Прошло немного времени, прежде чем он вышел из оцепенения и отпустил конечность демона. Он взглянул на него блуждающим взглядом и тихо попросил: — Себастьян, ты не мог бы сделать мне чай?

***

      Сиэль сидел на кухне, обхватив кружку с горячим чаем обеими руками и упирался носом в её край, вдыхая аромат и слушая рассуждения демона. — Видимо твоя тётя сошла с ума от горя. Сначала из-за того, что твой отец выбрал Рейчел, потом из-за недоступности тайных знаний семьи и, в конце концов, из-за невозможности завести ребёнка. Кровавые ритуалы тоже не способствовали психическому здоровью. Запечатывание магии лишь сильнее её раззадорило и она копила свой гнев до тех пор, пока не убила твоих родителей. Помнишь, я говорил про заговоры родной крови? Когда ты проклинаешь родственников, магия всегда действует сильнее, от этого сложно защититься. Она надеялась, что твоя мама ещё не отдала тебе ключ, потому что в случае её смерти он автоматически переходил к Анне. Фактически, Рейчел не отдавала его тебе, но намерения подарить видимо хватило. А если не хватило, то мы не узнаем, ведь Анна настолько помешалась, что прыгнула за ним в окно. Кстати, в той книге нет ни одного заклинания или ритуала, что могли бы помочь в её ситуации.       Сиэль горько усмехнулся. Получается, его родители погибли напрасно? Она бы все равно не получила желаемого? — Почему она продала меня? — Ты знаешь ответ на этот вопрос. Ты слишком сильно похож на Винсента. Если бы ей пришлось, как самому ближайшему родственнику, заботиться о тебе и смотреть на твоё лицо, она бы постоянно вспоминала о людях, которых убила, и о твоём отце, в которого была влюблена. И ей как-то без лишних подозрений нужно было попасть в дом и желательно завладеть всем твоим наследством. — Почему она просто не дождалась, когда о моей смерти или исчезновении объявят официально, чтобы вступить в права? Зачем нужно было залезать в окно? — Я перестал разбираться в человеческих законах ещё двести лет назад, но разве процедура наследования не была всегда долгой и трудоемкой? Тем более у вас не только дом, но ещё счета и бизнес, это усложняет задачу. Она и так ждала слишком долго, возможно, её терпение лопнуло.       Сиэль вздохнул и потёр глаза. Он вспомнил красное пятно на земле, хруст костей и сломанную шею. Судьба его тети оказалась довольно трагичной, но он не мог искренне ей сочувствовать. Если бы она не была уже мертва, он бы её убил.       От мысли об убийстве Сиэлю стало не по себе. Раньше он бы никогда не позволил себе даже на секунду задуматься об этом, но все пережитое бесповоротно изменило его, а стоящая напротив смертельно опасная фигура демона вызывала чувство безнаказанности. — Кстати, Себастьян, где труп? — Я перенёс его ночью к зданию многоэтажки, с которой уже падало несколько людей. Всё будет выглядеть как самоубийство. Сиэль восхитился и испугался одновременно, но был скорее рад, что демон позаботился об этом и ему не пришлось удобрять лесные растения останками своей тётушки. Себастьян при этом выглядел очень довольным собой. Он облокотился на стену, на его губах играла лёгкая довольная улыбка. Стройная фигура была одета в белую рубашку, заправленную в чёрные классические брюки. Сиэль секунду залип взглядом на поясе брюк и внезапно вспомнил утренний сон. Его щёки немного порозовели и он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. — Мне стоит… М-м, заняться делами. Спасибо за чай. И за тётю. И вообще… Он поспешно удалился бурча себе под нос: «Что я такое вообще говорю».

***

      Сиэль стоял в башенке, разглядывая книжные полки в поисках того самого безымянного чёрного тома с заклинаниями. Не найдя ничего подобного, он спустился в комнату родителей и продолжил поиски там. В комнате стоял только комод и большая кровать, никаких книжных полок или шкафов. Сиэль обыскал их и снова ничего не нашёл. В домашней библиотеке также не было ничего похожего, при этом поиски заняли довольно много времени, большую часть которого он потратил на отрывочное чтение привлекших его внимание книг.       Немного отчаявшись, Сиэль пошёл в оранжерею. Тёплый влажный воздух, розовый свет ламп и зелёные цветущие растения успокаивали его. Заметив на шалфее увядшие листья, он пошёл к шкафу с инвентарем, чтобы взять ножницы. Его взгляд наткнулся на чёрный прямоугольник в самом углу, покрытый пылью. Не веря своим глазам, Сиэль вытащил на свет пухлый, немного влажный, потрепанный томик с замком, скрепляющим корешки. Как безответственно. Но в стиле его мамы. Затаив дыхание, он повернул ключ и открыл книгу. Его взгляду открылись неизвестные буквы, похожие одновременно на арабский и китайский. Он перевернул ещё несколько страниц. На каждой были непонятные символы, при этом видимо для разных рецептов и заклинаний использовался разный язык или шифр. Немногочисленные картинки ясность не вносили. Были изображения растений, животных, различных демонов и людей, но, не понимая написанного, невозможно было понять к чему они относились. Сиэль вздохнул и закрыл книгу, решив разобраться с этим позже.