ranboo apologizes to his catboy

      Светлые кремовые ушки дёрнулись и поджались, а их обладатель застыл на месте и прислушался.       Ключ в замочной скважине повернулся.       Тяжёлая входная дверь со скрипом открылась и громким стуком захлопнулась.       Вошедший проворчал себе что-то под нос и сбросил рюкзак с плеча.       Руки мальчишки будто сами собой сложились на груди, а хвост недовольно замотылялся из стороны в сторону. Явился, не запылился! Ну ничего. Томми ему ничего не скажет. Пусть сам объясняет, куда делся на два дня и почему на сообщения не отвечал. И, если Саймонс найдёт эту причину достойной своего внимания, то, может, и простит Ранбу. И то не факт, далеко не факт.       Как назло, Томми шёл в спальню, чтобы свернуться калачиком, обнять подушку и посмотреть какие-нибудь глупые мультики, а поэтому наверняка придётся пройти мимо прихожей. Он вообще ничем другим, кроме сопутствующей злобы на Ранбу, не занимался. Ну не волновался хотя бы: Ранбу в сети был и сообщения читал, а значит, голова на месте. Вопросы к наполнению этой головы, конечно, были, но Саймонс для начала выслушает, что ему скажет этот двухметровый дурак.       Томми всё же пошёл к прихожей и облокотился плечом на дверной косяк, оглядывая Ранбу с ног до головы. Вроде целый, по частям не разваливается, уже хорошо. Даже уже без маски и очков стоял. И серые глаза такие виноватые-виноватые, что с ума сойти можно. И поделом!       — Где был? — Томми попытался утихомирить хвост, чтобы тот не бил по стенке от недовольства. Уже один раз вазу с цветами с полки сбил, еле осколки собрали.       — Я же предупреждал, что…       — Да, предупреждал, что будешь у Фила, — Саймонс обиженно прижал уши к голове и тихо выругался на свой хвост, по итогу обвивая им собственное запястье. — Но про два дня ничего не говорил. И о том, что отвечать не будешь, тоже ни слова.       — Я могу объясн…       Ранбу запнулся, когда поднял взгляд на недовольное лицо Томми.       Тот насупился, словно маленький котёнок, и смотрел на Ранбу исподлобья. Вот вроде уже взрослый мальчик, а когда обижается — душит чувство, будто бы перед тобой ребёнок тут же расплачется, а ты его успокоить не можешь. А тут тебя ещё и укусить могут со всей дури, или, того хуже, поцарапать. Обиженные истязания на любой вкус и цвет, что тут скажешь.       — Так объясняй, — поторопил Саймонс. Казалось, он только сильнее прижал уши к головушке, а от того, как хвост сжался на его руке, могут синяки остаться.       Томми бы просто замолчал обиду и проигнорировал Ранбу несколько дней, но тут ставки были чуть выше. У Саймонса вчера должен был быть стрим, но из-за своего недовольства и отвратительного настроения он его так и не провёл. А пропускать запланированные стримы, да ещё и с Туббо, которому пришлось наплести, что Томми приболел, Саймонс просто ненавидел. В противном случае Смит в такую неразгребаемую пучину их с Ранбу отношений нырнул бы, что даже Томми в такие глубины погружаться не хотелось.       — Мы с Филом выпили немного, — начал Ранбу, а Томми чуть ли не моментально топнул ногой. Хвост сразу же выпрямился, едва ли не задевая пол: не доставал. Ранбу вздрогнул, понимая, что Саймонс отреагировал бы так на что угодно. — И писать тебе не хотел, чтобы ничего лишнего не сболтнуть на пьяную голову. А когда понял, что остаюсь ночевать там, ты уже спал, — Ранбу то ли пытался оправдываться, то ли просто донести обычную правду.       — А с утра почему не написал? — Томми до кучи ещё и недовольно мявкнул, не в силах сдержать это проявление обиды. Ранбу в любой другой ситуации умилительно промычал на этот замечательный звук, но в этот раз злились на него, а не на условного Уилбура.       — Телефон разрядился. Вот, как проснулся, сразу домой, — Ранбу мимолётно улыбнулся, пытаясь этим разжалобить Саймонса хоть чуть-чуть. — Тебе в ножки падать и извиняться. Вот.       Томми продолжал недовольно хмуриться, а полосатый хвост с тихими стуками бил дверной косяк. Ну, вот последние пару предложений — уже лучше. В этой уже определённо был тот смысл, который Саймонсу по душе. Если ему будут кланяться в ножки и, желательно, зацеловывать вину, то Томми в самом деле задумается о прощении.       Ранбу выжидающе смотрел на Томми, ожидая увидеть на его лице хотя бы малейший намёк на хорошее настроение. Он и так сегодня ночевал на старом сдувающемся надувном матрасе, а если надвигающуюся ночь ему предстоит провести на скрипучем диване в гостиной, его спина ему спасибо не скажет. Ранбу вообще предпочёл бы уснуть и проснуться в лапках своего ненаглядного котёнка, но сначала это требовалось заслужить. А Саймонс был достаточно обидчивым, чтобы этого не допустить.       Но, в то же время, Томми ненавидел спать один. Мёрз без тепла Ранбу рядом.       Поэтому, возможно, им удастся заключить эту сделку и обоим остаться в выигрыше.       Ранбу всегда выражал привязанность и извинялся с помощью подарков. В этот раз проступок был не таким серьёзным, чтобы покупать Томми тонны блестящих украшений, которые он коллекционировал, как сорока, а потому — можно мучаться не так сильно.       — Я купил тебе целую гору сладостей, — начал Ранбу, а жадные глазки Саймонса сразу заблестели. Ушки моментально заинтересованно дёрнулись, выпрямляясь, а хвост поднялся в радостном жесте. — А ещё мягкую игрушку, — Ранбу слегка улыбнулся, когда хвост Томми мотнулся в сторону. — И собираюсь заказать роллы на ужин. Те, которые ты выберешь, — Саймонс стал неконтролируемо мурчать, пусть и пытался заглушить эти звуки. — Прощаешь меня?       — Сладости отдавай, — вместо положительного ответа выпалил Саймонс, протягивая руки к рюкзаку Ранбу. — А про ужин потом поговорим.       — Как скажешь, любовь моя.       Саймонс мявкнул и залился румянцем, прижимая к себе рюкзак обеими руками поперёк живота. Он любил ласковые прозвища, пусть обычно отфыркивался, кусался и говорил, что они исключительно для девчонок. «Томми» и так, по сути своей, было прозвищем, так зачем усложнять?       Но когда Ранбу звал его «солнце» или «любовь моя», всё внутри будто таяло, млело и цвело.       Томми чувствовал себя так глупо и уязвимо, что хотелось укутаться в кокон из одеяла, чтобы торчали только острые мягкие уши. Ранбу на такую реакцию заливисто смеялся и обнимал его через мягкую ткань, сгребая в свои руки и несвязно целуя куда-то в макушку.       Ранбу и сейчас позволил себе наклониться и оставить на лбу Саймонса поцелуй, пока расстёгивал молнию на рюкзаке в его руках. Там в самом деле была целая гора конфет — помнилось, Джордж однажды столько драже M&M’s вынес из магазина. Ну, как навскидку думалось Ранбу, на несколько дней Томми это точно задобрит: а если тот не будет бесконтрольно есть только сладости, то и на пару недель, пусть это и был крайне оптимистичный расклад.       Одной рукой держа тяжёлый рюкзак, Томми подхватил тоненькими длинными изящными пальцами конфету в шуршащей обёртке. Зажав один край фантика между пальцами, а другой между острыми клычками, Саймонс потянул и открыл лакомство, пока Ранбу рылся в ещё одной сумке, которая была у него с собой. Томми едва слышно ойкнул, когда конфета уже без упаковки упала обратно к остальным, потому что он ни коим образом не мог её удержать. Уши от сопутствующего звука встали по стойке смирно, а хвост нервно дёрнулся.       В самом деле, словно ещё маленький котёнок.       Бросив фантик в общую гущу сладостей и достав открытую конфетку, Томми с завидным аппетитом съел её за пару укусов. Ранбу едва слышно посмеялся от вида такого домашнего, уютного и мурчащего Саймонса. Видеть своего восхитительного и очаровательного парня именно таким — великая услада для глаз и души Ранбу.       Даже несмотря на то, что Томми наверняка будет плохо из-за столь колоссального количества сладкого, Ранбу всё равно было радостно. Саймонс его несколько раз за это проклянёт и благополучно забудет: злопамятным этот золотой мальчишка не был.       Томми поднял голову на Ранбу и полувозмущённо фыркнул, рассматривая мягкую игрушку в его руках.       Она была из собственного мерча Ранбу. Этот высоченный обалдуй в виде чёрного кота в короне. Саймонс, конечно, был не против такого подарка, но в данном контексте это выглядело определённо странно.       Одно из кремовых ушек вопрошающе дёрнулось, а хвост самовольно потянулся к игрушке, подсознательно намереваясь поскорее забрать.       — Решил мне самого себя подарить, когда я на тебя злюсь? — спросил Саймонс, а босые пятки прошлёпали пару шажочков по полу. — А не нагло ли?       — А я извиняться не закончил, — смущённо сказал Ранбу, несмотря на тон, который походил на довольно нахальный для такой ситуации.       — Слушаю, — Томми не переставал наблюдать небесными глазками за Ранбу, попутно вновь распаковывая конфету одной рукой.       Ранбу неловко поджал губы и перекатился с пятки на носок и обратно.       Вряд ли это, конечно, можно было считать счастью извинений, ведь ситуация в принципе глупая. У Ранбу была конкретная причина подвыпить с Филом вчера: и, возможно, именно сейчас был подходящий момент эти карты раскрыть.       И всё же слукавил он, когда подумал, что не купил Томми никаких украшений.       Купил. Вот только не по пути домой, а за пару недель до этого.       — Можешь поставить рюкзак на пол, пожалуйста? — мягко попросил Ранбу. На такую просьбу у Саймонса было больше любопытства, чем недовольства, а поэтому он её выполнил. — Тут спрятана причина, почему я вчера решил поговорить с Филом и даже напился, — Ранбу полностью выпрямил руки с игрушкой в них, ровно на уровне лица Саймонса. — И, когда ты её обнаружишь… Дай знать, согласен ли ты.       — Согласен с чем?       — Поймёшь.       Томми взял в руки игрушку и заинтересованно покрутил в поисках подсказки. Ранбу обычно говорил намёками и загадками только в тех случаях, когда чересчур сильно волновался. Да и пил лишь по весомым поводам, впрочем.       Уши развернулись в сторону звука, когда Саймонс услышал звон. От самой игрушки.       Томми повернул её и увидел на хвосте кольцо, привязанное за верёвочку. Саймонс нахмурился, будто тщательно обрабатывал информацию и делал в уме сложные вычисления, неподвластные даже самому умному и новому суперкомпьютеру.       — Так ты сог…       — Согласен! — встрепенулся Томми чересчур уж резко, поднимая голову на раскрасневшегося Ранбу. — Дурак ты.       Улыбка, которая успела засиять на лице Ранбу, сменилась на непонимание. Саймонс на эту смену эмоций красноречиво фыркнул и снял с игрушки кольцо, надевая на собственный безымянный палец правой руки.       — Прости?       — Дурак ты. Раз думал, что я откажусь, — объяснил Томми, разглядывая и любуясь украшением на руке.       Ранбу вздохнул и беззлобно хмыкнул.       — Ты момент испортил, — пробурчал он. Саймонс цокнул языком и закатил глаза.       — Можно переделать, если тебе это уж так важно, — Томми всегда очень легко переключался с одной темы на другую, уже даже забыв о том, что обижался.       Ранбу дрожащими руками снял с пальца Томми кольцо и встал на одно колено, заглядывая Саймонсу в глаза.       Ситуация глупая и абсурдная до ужаса.       В голове Томми наконец-то появилось ощущение и осознание того, что именно происходило. Ранбу делал ему предложение.       Вау.       Томми прижал уши к голове, и они стали слегка подрагивать: волнительный и очарованный жест. Хвост же, напротив — спокойно подметал своим кончиком пол и издавал столь нужные шорохи в тишине.       Столь трепетно.       Ранбу на секунду опустил глаза, собираясь с мыслями, а затем вернулся в прежнее положение. Он протяжно шумно выдохнул через нос, окончательно собираясь с мыслями.       — Томас Саймонс, выйдешь ли…       — Теперь ты испортил момент!       Томми рассмеялся, упав на коленки и прильнув к Ранбу. Ручонки обвились вокруг шеи старшего, хвост обхватил запястье Ранбу, а мягкие губы коснулись сухих и потрескавшихся.       Конечно же они должны были оба испортить такой важный момент.       В этом вся прелесть.       Томми утробно мурчал, а Ранбу улыбался в поцелуй, стараясь не поцарапаться об острые зубки.       Извинения приняты.