EDO 2103: Тюсингура

Клуб «Нагаока» пылал. Хоть и связанная по рукам и ногам, но гордая корпорация Nakatomi Zaibatsu не могла стерпеть такой пощёчины, которую влепила им Додомеки. Да, методы пришлось подкорректировать — ради картинки и общественного мнения. Система «Аматэрасу», сидевшая в засаде, взломала все системы хакера, слившего их данные в Сеть, и в один миг просчитала план наступления, являя свою мощь ничего не подозревающим андроидам Какурэ-Нинген. Удивление оказалось взаимным, но корпорация была настроена решительно. Силовому подразделению приходилось сдерживаться., поэтому они тратили время на эвакуацию гражданских, пока их разведчики изучали скрытые от посторонних глаз подземные тоннели. Красивая картинка, полное сотрудничество с властями и передача задержанных полиции — вот что собиралась показать Nakatomi публике. Ради этого они даже притащили Кирино Ханджиро из их рекламного отряда Ши-Тэнно, который сейчас руководил эвакуацией и командовал наступление своим Красным Самураям. Мусаши бросился наперерез одному из боевиков корпорации, привычно поразил слабые места его красного доспеха своими клинками и выбросил на улицу сквозь окно, вонзая клинки в сочленения шлема. Посетители разбегались кто куда, и никто не бежал в сторону главной улицы, где стоял Кирино Ханджиро. Мусаши тут же понял свою цель. Он был мастером будзюцу на двух мечах нито-рю, который оттачивал с юношества в тренировках и безжалостных битвах. Даже его позывной шиноби был позаимствован у знаменитого мастера клинка древности, впервые пустившим подобный боевой стиль в обиход. Мусаши прекрасно знал пределы своей силы, но никогда не позволял себе забыться. Даже когда перед ним стоял «рекламный мальчик», чьей работой было торговать лицом в пользу Nakatomi Zaibatsu, он всё равно был осторожен. Осторожен настолько, что напал быстро и безжалостно, стремясь использовать все возможные преимущества. В венах Мусаши циркулирует адреналин со смесью боевых наркотиков, разгоняя его восприятие до нечеловеческих высот. Импланты в руках и ногах действуют раньше, чем он об этом подумает — вот это и есть состояние пустоты, «мушин-но-шин», в котором он, Мусаши, превращается в машину убийства. Это грязный трюк, но на войне грязных трюков не бывает. Кирино оборачивается, будто его кто-то предупреждает. Поле боя сужается только до них двоих — «Нагаока» где-то на заднем фоне, как и беснующийся экзоскелет Какурэ-Нинген. Кирино действует без промедления, быстро даже по меркам Мусаши, а его рука сразу же опускается на клинок за поясом. Шиноби видит, как броня оппонента реагирует на будущий удар, как микроскопические чешуи складываются, уплотняясь перед столкновением с его чёрными, полимерными мечами серийного производства Nakatomi Zaibatsu. …Но что ещё важнее — видит, как Кирино извлекает свой клинок, используя полученную от ножен инерцию для превращения подготовки в молниеносный удар. Доля секунды, и командир Ши-Тенно бьёт безупречным иайдо. Безупречным — так сказал бы дилетант, но не Мусаши. Шиноби видит, как его внезапная атака с неудобного угла мешает Кирино реализовать весь потенциал приёма, видит недостатки в его атаке и брешь в защите. Небольшие — да, безусловно, но для опытного мечника хватает и этого. Мусаши прыгает, прокручиваясь в воздухе так, что клинок Кирино проходит прямо под ним, и обрушивает молниеносные удары на противника. Первый удар — меч скользит по визору, оскалившемуся голографической маской демона. Даже не высекает искры, инерция удара легко рассеивается пластинами, способными выдержать даже выстрел в упор. Мусаши не прекращает — ноги ещё не успели коснуться асфальта, а он уже колет вторым клинком, надеясь попасть в сочленение раньше, чем оно закроется. Тщетно. Улучшенная «Аматэрасу» тактическая система брони считывает его движения, не оставляя шиноби ни единого шанса нанести какой-либо значимый удар. Мусаши приземляется, касаясь носком сапога твёрдой поверхности, и сразу же делает стремительный выпад, ещё один и ещё. Кирино отбивается, намеренно пропуская несколько атак, прекрасно знает, что его броня выдержит. Всё происходит именно так, как и хочет Мусаши. Следующей атакой шиноби загоняет чёрное лезвие под сочленения, обгоняя реакцию брони на сотые доли секунды. Одно движение, и шлем со скрежетом поддаётся острейшему лезвию. Кирино отшатывается, отбивает лезвие своим мечом и понимает, что визор отключился — соединительные кабели вскрыты и повреждены. Придётся работать по старинке, без всех этих игрушек, которые так любят показывать по телевизору. Так, как они тренировались с Хабакири-доно. Кирино сдирает шлем, который теперь больше мешает, чем защищает — нарушенная связь с центральным блоком управления брони сделала его обузой, которую шиноби без каких-либо усилий прорубит, а отключённый визор загораживает обзор. Отбрасывая шлем в сторону, Кирино понимает, что сделал это чертовски вовремя. Его закалённые многочисленными тренировками, улучшенные генетически и кибернетически рефлексы реагируют на новый выпад Мусаши и он пригибается. Меч пролетает над головой, Кирино перехватывает запястье противника свободной рукой, а рукояткой своего клинка бьёт его в живот, поднимая Мусаши в воздух. Его ноги отрываются от асфальта, и тут шиноби понимает, что чудо-мальчик из телевизора умеет не только фехтовать. Его айкидо тоже чертовски хорошо работает. Удар! Затылку тепло, спина горит — Кирино перебросил его через себя, прибавил к его энергии удара свою силу и тем самым выиграл несколько секунд на передышку. Мусаши крепче сжимает рукоятки мечей. Хорошо, они не вылетели. Кибернетика всё ещё куда надёжней, чем руки из плоти и крови. Шиноби понимает, что его затылок разбит, а ещё что Кирино уже пришёл в себя и делает выпад. Словно в противовес ему, мастеру двух клинков, командир Ши-Тэнно держит меч двумя руками, хотя за его поясом висит вакидзаси. Удар сверху вниз, словно карающая гильотина, и Мусаши едва успевает закрыться мечами. Клинки серийного производства Nakatomi Zaibatsu надёжны, чертовски хороши и пережили далеко не одно столкновение. Но даже так они отступают перед оружием Четырёх Императоров. Чёрт подери, корпорация действительно вкладываются в этих ребят. Меч Кирино прорубает скрещенные клинки Мусаши, раскалывая их на полимерные щепки, и вонзается в плечо. Затем Кирино рывком поднимает меч для второго удара, и Мусаши подбрасывает себя с дороги, становясь на ноги. Боль отступает — сначала заглушённая смесью наркотиков в крови а затем в дело вступает ограничитель болевого порога, отключая вопящие рецепторы. Боль полезна, но не сейчас, сейчас Мусаши придётся выложиться на полную, чтобы спасти остатки Какурэ-Нинген. Он снова становится на асфальт, готовый к следующему удару. Бесполезные рукоятки со сломанными клинками разлетаются в стороны. Мусаши глубоко дышит, сосредотачиваясь — готов поймать меч противника между ладонями и лишить его преимущества. Принимает боевую стойку. Кирино предсказуемо опускает меч сверху вниз, но за мгновение меняет своё направление. Отточенная Хабакири техника «потока» превращает один удар в другой, и гильотина меняется на копьё. Колющий удар проходит быстро, слишком быстро, и вонзается прямо в грудь Мусаши. Шиноби чувствует, как тело обмякает, когда кончик меча выходит у него из спины. Сердце пропускает один удар, другой, затем бьётся словно насаженная на иголку бабочка. Ублюдок прекрасно знал, что делает, просчитал эту битву на несколько шагов вперёд — ровно на один дальше, чем Мусаши. Болевые рецепторы бьются в агонии, но импланты делают своё дело. Шиноби чувствует медный привкус во рту. Пытается вдохнуть, но клинок в груди мешает. Мусаши кашляет, кровь попадает на меч, на броню, капает на асфальт. Их с Кирино взгляды встречаются. Сейчас пригодилась бы какая-нибудь бравада, крутая фраза вроде тех, которыми говорит Шин Шибуя, но Мусаши в бою никогда не говорил лишнего. Его ученица, Момидзи, прекрасно переняла эту его особенность, как и каменное выражение лица. — Таким как ты, в Эдо нет места, — произносит чудо-мальчик своим поставленным, словно у сейю голосом. Мусаши смотрит прямо в глаза Кирино и видит там раздражение от того, что такие как они, шиноби, существуют и строят козни его покровителям. — Ржавчина на клинке Накатоми, вас давно пора счистить раз и навсегда. Впервые за свою карьеру Мусаши чувствует профессиональную гордость. Человек перед ним, вскормленный корпорацией, вряд ли знал лишения. Закованный в непробиваемую броню, со своим верным отрядом и вечным численным преимуществом, он всегда добивался своего, и люди его любили, пока ему, Мусаши, приходилось бороться в схватке со всем городом. Пока андроиды, что не имели права существовать, использовали каждую секунду своей короткой жизни. Пока Удзиваку, которой он обязан всем, спасала других, не требуя ничего взамен, отдавая всю себя. Перед мысленным взором Мусаши пронеслись лица. Рэй, Широ, Шин Шибуя, безглазый хромовый череп Додомеки, собранный из хлама Мон, суровая Момидзи, Шимада, способная подарить им новый мир… …Это тот мир, с которым выкормыши Nakatomi Zaibatsu незнакомы. Мусаши попытался улыбнуться. Впервые его губы изогнулись в ироничной ухмылке. Опустив руку на меч, чтобы не упасть, он пробует что-то сказать, но вместо этого снова кашляет. Кирино с отвращением смотрит на него, на вытекающую кровь, на то, как он ещё пытается бороться за жизнь. В этот момент Мусаши всё понимает и плюёт прямо в его идеальное лицо. Слюна вперемешку с кровью попадает в щёку. Взгляд Кирино в мгновение меняется — теперь в нём клокотали бешенство, ярость, отвращение. Он попытался вырвать меч, но не получилось — Мусаши схватил лезвие рукой в бронированной перчатке. Усиленные фибросвязками пальцы плотно сжались на клинке, не позволяя противнику вынуть его из тела. Что ж, в какой-то мере план шиноби сработал, хоть теперь у него и осталось не так много времени. Его системы жизнеобеспечения перехватили контроль над организмом, компенсируя нерабочее сердце. Надолго не хватит, но и задерживаться тут Мусаши не собирался. Кирино в исступлении дёргает клинок, но Мусаши держит его крепко, чувствуя, как лезвие прорезает броню и уже касается искусственной кожи пальцев. От лица примерного чуда-мальчика не осталось и следа — эта выходка с плевком словно свела его с ума. Никакого холодного расчёта, и это было отличной возможностью перейти в контратаку. Мусаши делает рывок вперёд, всаживая меч ещё глубже, но это рассчитанная жертва — сердце всё равно уже не спасти. Одно ловкое движение, пока они стоят почти в упор — и в свободной руке у Мусаши оказывается пистолет, висевший в поясной кобуре Кирино. Сил искусственных мышц хватает, чтобы сорвать полимерную защиту. Он видит — Кирино растерялся. Самое время сделать второй ход. В лоб чудо-мальчика смотрит ствол его же оружия. Руки его лежат на клинке, который глубоко увяз в противнике. Времени увернуться нет. Игра окончена. Nakatomi Zaibatsu придётся искать новое рекламное лицо для своего отряда Ши-Тенно, думает Мусаши, и нажимает на спусковой крючок. Выстрел. Кирино движется так быстро, что размывается даже во взгляде Мусаши, чья реакция и так разогнана до предела. Пуля срезает часть прядей Кирино, оставляет тонкий ожог на коже виска и улетает дальше. В глазах командира Ши-Тенно он видит несколько лопнувших капилляров. Экспериментальный нейрокомплекс «Самурай» работает не так идеально, как хотелось бы воротилам из Nakatomi. Если бы Мусаши знал об этом, всё могло пойти совсем по-другому. Кирино хватает его руку с пистолетом, отводя от лица — сразу видно, такой манёвр дался ему с большим трудом, и больше удачу он испытывать не намерен. Пальцы в чешуйчатой броне смыкаются на оружии, но вырвать его не могут — Мусаши сжимает тоже его мёртвой хваткой. И то мимолётное преимущество, которое Кирино получил, рывком отведя пистолет от своего лица, тоже постепенно улетучивается, ведь шиноби сильнее командира Ши-Тенно, и медленно двигает пистолет к его лицу. Кирино резко переносит бой в другую плоскость. Бьёт ногой в живот — быстро, внезапно, получает упор и наконец вырывает свой меч из раны противника. В воздух взлетают брызги крови и отрезанные пальцы, а Мусаши отшатывается назад, пытаясь сохранить остатки сознания. Сердце не бьётся, оно едва трепыхается, и система жизнеобеспечения работает на износ, пытаясь продлить его жизнь хотя бы на секунды. Повреждений слишком много, понимает Мусаши. Даже его улучшенное тело не справится с этим. Он начинает обратный отсчёт — десять секунд. За десять секунд он должен убить Кирино, чтобы отблагодарить Удзиваку и других товарищей из Какурэ-Нинген за то, что они дали ему снова почувствовать себя человеком. Первая секунда. Мусаши поднимает пистолет, одновременно находя упор под ногами. Вторая секунда. Выстрел — аккурат в голову Кирино. Третья секунда. Кирино взмахивает катаной так быстро, что та превращается в сплошную полосу чёрно-красного полимера. Пуля со звоном рикошетит, Кирино встряхивает головой — слипшиеся от пота волосы растрепались, а из носа течёт капля крови. Четвёртая секунда. Второй выстрел. Пятая секунда. Кирино делает выпад и отбивает пулю ударом меча — на этот раз не яростно. Скорее небрежно, точно зная, что он делает. Шестая секунда. Мусаши чувствует, как отражённая пуля попадает в него. Ноги подкашиваются, не в силах держать измученное, израненное тело. Предел почти достигнут. Седьмая секунда. Кирино бросается вперёд и бьёт сверху, целясь в незащищённую шлемом голову Мусаши. Восьмая секунда. Мусаши подставляет правое предплечье — на этой руке уже нет пальцев, она бесполезна. Лезвие катаны вгрызается в броню, застревает в полимерных костях и искусственных мышцах. Девятая секунда. Мусаши вновь поднимает пистолет. Нужно только нажать на спусковой крючок — Кирино уже доведён до предела, и увернуться он не сумеет. Это видно по его напряжённым венам на лбу, по красным глазам и не каплям, нет — целой струйке крови, вытекающей из носа. Десятая секунда. Кирино смыкает пальцы на своём висящем за поясом вакидзаси и наносит удар обратным хватом прямо по открывшемуся животу Мусаши. Десять секунд. Десять ходов. Кирино снова просчитал на один ход дальше. Ноги подкашиваются. Система жизнеобеспечения сообщает, что все резервные возможности были полностью исчерпаны. Мусаши достиг своего предела и понимает, что падает на колени, пока взгляд теряет фокус. Кирино перед ним взмахивает катаной, стряхивая с неё кровь, и заходит за спину Мусаши, который старается поднять руку с пистолетом. Кирино бьёт ногой, и оружие отлетает в сторону, к расколотым клинкам шиноби. Внутренности показываются из обширной раны шиноби, заливая его броню, ноги и асфальт кровью. — Я ненавижу таких как ты, шиноби, — зло цедит он сквозь сжатые губы. Мусаши слышит его голос даже сквозь грохот постепенно затихающих выстрелов и взрывов. Добились ли Nakatomi своего или это импланты восприятия начинают постепенно отказывать? — Делаете что хотите. Презираете иерархию. Убиваете невинных. Думаете, что вы превыше долга. Мусаши хочет ответить, но вместо слов изо рта вырывается лишь хрип и бульканье вперемешку с густой кровью и техническими жидкостями повреждённых имплантов. «Откуда тебе знать», хочет он сказать Кирино. «Был ли ты тут, среди тех, кто хочет жить, а не кого дрессирует ходячее ископаемое Тамасабуро со своими безумными мечтами о тысячелетнем сёгунате?» Кирино заходит за спину поверженного самурая. Мусаши не видит, уже почти не чувствует, но понимает, что тот поднимает меч. Смешно — словно он, с выпущенными кишками, совершил сеппуку, а его кайсяку — Кирино Ханджиро, цепной пёс Nakatomi Zaibatsu. Сцена прямо из фильмов, которые так любила смотреть Широ. Зрение сужается до узкого тоннеля. Мусаши видит их — тех, ради кого пожертвовал жизнью и каждый раз рисковал. Синдзюку Широ. Боевая девочка, пожалуй даже слишком. Интересно, успела ли она скрыться? Мусаши беспокоится — Широ вполне могла сделать какую-то глупость, от которой он вечно её отговаривал. Какую-то глупость, которую он прямо сейчас совершил сам. Удзиваку. Лидер их ячейки, характером большая похожая на монаха, а лицом на разбитую и собранную по кусочкам куклу. Она вела за собой Какурэ-Нинген и её слова достигают сердец даже таких шиноби, как он, Мусаши. Она справится. После того, что она пережила в плену Одокуро — Удзиваку справится с любой ситуацией. Додомеки. Мастер анализа, занявшая место одного из их местных медиа-звёзд — D0×2-chan. Мусаши мало что понимал из её технической белиберды, но прекрасно знал, насколько она важна для ячейки, хоть и держалась в стороне от остальных. И её кусачий характер, отторгающий всех, кто пытался узнать Додомеки поближе, совсем не помогал. Но что она без сомнений пожертвует собой для исправления своей ошибки — Мусаши знал, и доказательством этому служил пылающий экзоскелет, прямо сейчас швыряющий пылающий аэрокар в одного из Одзэки. Шин Шибуя. Славный малый с несчастной судьбой и закоротившими мозгами. Мусаши видел в нём себя — застрявшего в клетке ограничений человека, избравшего, разве что, другую роль. Шин Шибуя жил по сценарию, и потому никогда не сомневался. И мотивирующие лозунги, многократно усиленными динамиками экзоскелета, давали понять, что Шибуя вышел на сцену в последний раз, показывая взрывной финал шоу. Момидзи. Его ученица, протеже и преемница. Она была больше, чем просто учеником. Возможно, дочерью? Только такой ненормальный, как Мусаши, смог бы назвать узы человека и андроида родственными. Он стоически выдержал сообщение о её смерти — в работе шиноби такое случается постоянно. Так он убеждал себя. Сэтагайя Рэй. Новичок из Макай-Мед, которую из Башни Тенгоку спасла Момидзи — хоть и посмертно. Был ли Мусаши так строг к ней, потому что из-за неё погибла Момидзи? Или из-за её наивности, так мешающей воспринимать жестокий мир Эдо? Трудно сказать. Сейчас он надеялся на то, что девочка помогает выжившим и извлекает уроки из происходящего. Они ей точно пригодятся. Виви. Певица, которую, как и многих, привела Удзиваку. Мусаши не любил искусство и не увлекался музыкой, поэтому девушка была ему безразлична, пока не начала петь. Только тогда шиноби понял, что ещё не всё человеческое в нём умерло в тот злополучный день, когда в его голову всадили две пули и скинули в залив. Бесчисленные андроиды в подземное убежище на заброшенной станции прямо под клубом. Даже он не был знаком с каждым, хотя ради многих отправлялся на смерть. И наконец Шимада Дзюнко. Не андроид, нет — человек, которого в Какурэ-Нинген привёл Ханзё, их загадочный добродетель с паршивой репутацией и обширными связями. Мусаши думал, что она делает это всё ради денег, но быстро убедился, что она искренна в своих порывах помочь андроидам обрести нормальную жизнь. И где только Ханзё умудряется находить таких людей, будучи при этом таким явным ублюдком? Она доверяла этому странному шиноби, и Мусаши передал свой долг ему. Если кто-то и сможет помочь Какурэ-Нинген, то это Шимада, и вся надежда их скрытного общества сейчас находилась в руках Кичиро. — Наступит день, когда Эдо вздохнёт спокойно, и солнце Аматэрасу воссияет над страной, очищенной от грязи шиноби, — произносит Кирино и опускает меч. Клинок свистит. «Да он же действительно в это верит» понимает Мусаши. «Он просто сума…» Голова шиноби с глухим стуком падает на землю. Кирино взмахивает катаной и направляется в аэрокар, откуда выбегают ассистенты. Один из них опускается на колени рядом с головой Мусаши и погружает её в охлаждающий контейнер — так из мертвеца удастся выведать хоть какую-то информацию. Второй принимает клинок Кирино и подаёт ему платок. Третий поднимает повреждённый шлем и пистолет. Кирино вытирает лоб от пота, стирает плевок со своей щеки, трёт до красноты, затем утирает нос — струйка крови не хочет прекращаться. Глаза болят, их щиплет из-за лопнувших капилляров, даже активированный подавитель боли не способен полностью убрать эти неприятные ощущения. В ховеркаре он отдаёт аккуратно свёрнутый платок, пока ему подают чистую салфетку и начинают заниматься ранами — сущими царапинами. — Система «Самурай» несовершенна, — произносит капитан Ши-Тэнно. Пальцы в чёрной броне барабанят по колену, выбивая ритм, всё быстрее и быстрее. — Понимаешь, что я говорю? — Активация системы в такой короткий срок — настоящее самоубийство, Кирино-доно, — произносит медик, считывающий показания с его имплантов. — Она не рассчитана на такие нагрузки, как и ваши нервы. — А разве эта грязь, — Кирино с отвращением кивает на крио-контейнер, где лежит голова Мусаши, — будет ждать, пока я отдохну? — Нет, Кирино-доно, но… — Эдо нужно очистить… И ты приказываешь мне сдерживаться? Одна мысль о том, что шиноби ползают у нас под ногами, отравляют город, страну, как мерзкие насекомые из Пустошей… — Нет, Кирино-доно, я не прика… Кирино хватает аналитика за грудки и придвигает к лицу. Тот безропотно подчиняется — не то чтобы он мог противостоять силе капитана Ши-Тэнно. Сердце испуганно стучит. До него доходили слухи о Кирино Ханджиро и его щепетильности. У них даже была инструкция на этот счёт, но новички вечно считали её преувеличением. Зря. — Не приказываешь? Не советуешь? А что ты должен делать? Аналитик дрожит. Глаза Кирино близки и сейчас совсем не похожи на человеческие. — Об-беспечивать техническую поддержку, К-кирино-доно, — запинаясь произносит он. Кирино смотрит в его глаза, и бедный аналитик не может отвести их. Как мышь перед удавом. — Нет. Ты должен чистить город от грязи. Чистить общество от паразитов. Это твоя задача как члена Ши-Тэнно — быть героем, — чеканит Кирино. Аналитик пытается кивнуть, но его тело парализовало от страха. Краем глаза он видит, как Кирино сжимает кулак так крепко, что чешуйки жалобно скрипят. До него доходили слухи о Кирино Ханджиро и его методах. Если он захочет, то убьёт его одним движением, а тело так и не найдут. Он лишь безымянный аналитик, а перед ним звезда экрана с безупречной репутацией у публики. Кирино выдыхает. поднимает руку и кладёт на плечо мужчине, который вздрагивает от внезапного прикосновения. — Не всех героев показывают по телевизору. Но те, кто помогает нам, Ши-Тэнно, исполнять наш долг, я тоже могу назвать героями. Аналитик отшатывается, пытаясь совладать с кружащейся от пережитого стресса головой. Ему чертовски повезло. А ещё он думает, что будь Кирино типичным силовиком из боевого подразделения Nakatomi Zaibatsu, он бы боялся его куда меньше. Потому что они простые люди и их можно понять. Но Кирино Ханджиро, похоже, искренне верит в то, что делает. И это ощущение не могут передать никакие слухи, ходящие в застенках отдела поддержки Ши-Тэнно.