Люди многое говорят

Ваше Высочество, вы даже не представляете, кого вы привели с собой на гору! Этот ребёнок — страшное создание, он отмечен судьбой одинокой звезды, несущей беды и разрушения. Тёмные твари более всего тянутся к таким. Кто его коснётся, того ждут несчастья, а кто поцелует — тот не жилец!

      Се Лянь целует прохладные губы Хуа Чэна, запускает пальцы в его волосы, вплетается в тёмные пряди. Демон льнёт ближе, стонет-скулит, стоит принцу сжать покрепче, и сам обнимает его, прижимая к себе.       Так хорошо Се Ляню никогда ещё не было.

      Ваше Высочество наследный принц, не прикидывайся дураком. Ведь ты всё прекрасно понял. Ещё не забыл о своём статусе? Думаю, ты давно должен был догадаться, что из себя представляет это подлое создание рядом с тобой. Не верю, что ты до сих пор ни на секунду ничего не заподозрил!

      Се Лянь не может оторвать глаз от белозубой улыбки, что расцветает на красивом лице Хуа Чэна, стоит ему увидеть своего Бога. Демон тянет к нему руки, и принц, улыбнувшись, падает в его крепкие любящие объятия.

      Ты проклятое отродье, разрушитель красоты! В твоем сердце совсем нет нежности!

      Се Лянь под настороженным взглядом Хуа Чэна срывает вуаль с одной своей статуи за другой. Демон поджимает губы, когда они доходят до самого далёкого и глубокого грота, что был заполнен раньше всех. Божественные образы здесь более грубые и неумелые, чем в предыдущих, но Се Лянь ведёт пальцами по собственному каменному лицу, немного косому, едва узнаваемому, но всё же понятно, чьё оно. Статуй прекраснее этих он не видел даже в собственных храмах на пике своей величественности в бытьё наследным принцем. Те были созданы мастерами, ничего не чувствующими к изображаемому, но эти, погребённые на сотни лет под горой Тунлу, никем и никогда не виденные, выражают всю нежность, всю любовь, всё восхищение, что чувствовал мастер при создании.       Принц оборачивается на Хуа Чэна, стоящего за его спиной, и широко улыбается, а после кидается ему на шею, крепко-крепко обнимая. Демон растягивает губы в ярчайшей улыбке и прижимает своего бога к себе. Его страх, что статуи Се Ляню не понравятся, пропадает окончательно.

      Страшно, страшно! Так порочен в столь юном возрасте! Представьте, каким он станет в зрелости!

      Хуа Чэн, едва усмиряя дрожь рук, нежно и трепетно отодвигает в сторону ворот монашеского одеяния Се Ляня и громко выдыхает, стоит ему увидеть тонкую ключицу. Он касается принца там, где никто никогда не смел, в местах, о которых считается неприличным говорить, но Се Лянь не видит в этом порока. Любовь его Сань Лана чище вод горной реки, искреннее всего на свете, так как её физическое проявление можно назвать порочным?

      Но Непревзойденный Князь Демонов очень агрессивен. Ваше Высочество, ты должен все хорошо обдумать. Как только подобный человек зацепится за тебя, то ты можешь забыть о том, чтобы покинуть его.

      Се Лянь тает в прохладных объятиях Хуа Чэна, изгибается, словно молодая ветвь на ветру, в его руках от наслаждения. Демон окутывает его любовью и заботой, нежностью и лаской, заворачивает в них, словно в защитный кокон, и принцу страшно подумать о том, как он жил без него всю предыдущую жизнь, а ещё хуже — о том, что было, если бы они расстались или не встретились. Князь Демонов на пике эмоций, задыхаясь, шепчет: «Я никогда тебя не покину. Я живу лишь ради тебя, » — и Се Лянь возвращает ему признания и обещания, потому что ни за что не откажется от Хуа Чэна, не отвергнет его любви.

      Я говорил тебе, что непревзойденного князя демонов не следует так легко провоцировать. Он цеплялся за тебя с юных лет с таким невероятным упорством! Сколько лет прошло? Восемьсот? Восемьсот лет! Он преследует тебя уже восемьсот лет! Страшно, слишком страшно! Мои предсказания действительно точны!

      Се Лянь, едва сумевший прождать год, искренне восхищается теми восемью сотнями лет, что ожидал его Хуа Чэн. И ведь не отказался от него, даже не зная, жив ли. Не потерял веры в него и надежды, что однажды они встретятся. Сохранил робкую влюблённость в глубине души, чтобы она могла расцвести пышным цветком нежной любви, стоило только ему наконец найти своего Бога.       Люди чрезмерно говорливы — кому, как не Се Ляню это знать? Они болтают без умолку, не стесняясь приукрашивать рассказы и слухи о других самыми глупыми и лживыми подробностями и фактами. Се Лянь даже не хочет знать, что именно говорили и говорят в миру о нём. Но все эти россказни — страшилки про Хуа Чэна, про то, какой он ужасный и непредсказуемый, как жутки и опасны его серебряные бабочки, как отвратителен Эмин в своей способности бередить раны даже на расстоянии и спустя многие дни после исцеления — заставляют Се Ляня закатывать глаза.       Хуа Чэн с ним робок и игрив, ласков и открыт, распорот от головы до пят, ничего от принца не скрывает, озвучивая все свои мысли без утайки, пусть порой со смущением или нерешительностью. Серебристые призрачные малютки драгоценными украшениями оседают на плечах и складках монашеской одежды Се Ляня, вплетаются в мягкие волосы подобно величественной короне, ползают по его пальцам и носу, щекоча до широкой счастливой улыбки. Эмин, едва почувствовав принца, дрожит, звенит, бешено вращает единственным глазом, изгибается — так, как не должен, учитывая, что он, вообще-то, не змея, а ятаган — ластится под его руки, словно любвеобильный кот, и трётся рукоятью о когда-то раненое плечо, бесконечно извиняясь за каждую свою ошибку. И в этом он очень похож на своего создателя.       Хуа Чэн под крики демонов и прочих существ носит принца по Призрачному городу на руках, кружит на главной площади, не скрывая своего восторга и счастья от того, что может теперь смело назвать Се Ляня своим супругом. Тот вторит ему, заходясь звонким смехом, обвивает руками его шею и целует. Оторвавшись и скользнув взглядом по толпе, замечает каменные лица небожителей, пришедших не то чтобы из вежливости (из страха разгневать Хуа Чэна), улыбчивое лицо Ши Цинь Сюаня, умиротворённое — Черновода, что стоит за его спиной, скривившиеся — Фэн Синя и Му Цина. Но под предостерегающим взором единственного глаза боги войны натягивают улыбки, хотя бы пытаясь радоваться за давнего друга, пусть и не понимая, как можно получать столько удовольствия в союзе с жутким Князем Демонов. Толпа орёт и беснуется, и под громкое «хо-хо!» Пэй Мина новобрачный непревзойдённый демон, неся мужа на руках, взбегает по лестнице и скрывается в своём роскошном доме.       Ночь у них далеко не первая, но явно особенная. Привычно задыхаясь от наслаждения, отдаваясь любимым прохладным рукам без остатка, Се Лянь не сдерживает тихое «мой супруг», что давно рвалось с губ. Хуа Чэн замирает, глядит на него широко распахнутым глазом, а после, выдыхая на грани слышимости: «Мой драгоценный муж!» — и опаляя покрывшуюся мурашками шею, утыкается лбом в плечо, рассыпая по влажной от пота груди принца шёлк волос.       Никто его так и не поймёт, да их понимание ему и не нужно. Се Лянь очень давно привык игнорировать разговоры за своей спиной, поэтому резкое увеличение их количества после свадьбы никак его не трогает. Ему слишком хорошо в объятиях своего Сань Лана, чтобы оставалось ещё желание обращать внимание на внешний мир.