укрощение

Отношения между Томасом и Чарльзом носили универсальный характер. Из разных ситуаций им всегда удавалось выходить сухими, будь то драка, неправильно принятое решение или совершённый косяк по пьяни. Зависимый от секса любитель выпить и более сдержанный в своих эмоциях джентльмен — они оба прекрасно уживались друг с другом. Не то чтобы Чарльз не любил секс или выпить. Напротив, он мог охотно продемонстрировать свои слабости в гибких взаимоотношениях с Томасом Хики. — Блядские бабы. — Выругался Хики и ударил дном кружки по столу. Он задрал руку, чтобы прижать свой здоровый кулак к горящей щеке. — С чего она вообще решила, что я её люблю? Чарльз ругаться не стал. — Охотно верю, что своих правил ты ей не разъяснял, прежде чем затащить её в койку. На это Том пьяно хрюкнул. — Могла бы выдать леща послабее, не? Чарльз сдержал улыбку на лице, тронутый недовольствами своего друга. По правде говоря, он считал, что Томасу нужно перестать обращаться с женщинами, как со скотом, тогда они перестанут относиться к нему с таким пренебрежением. — Што? — Спросил Томас, в последний момент заметив, как у Чарльза дрогнули губы, он явно что-то не договаривал. Чарльз собирался договорить, но закрыл рот и отпустил себе ещё немного времени на размышления. Он не мог выявить степень адекватности пришедшей в голову идеи, но, засомневавшись, всё равно выдал её рывком: — Может, ты бы не вёл себя так погано, если бы почувствовал на собственной шкуре каково это, быть использованным и тут же брошенным. — Да кто посмеет меня поюзать и бросить? — Хики заржал. — Женщины должны говорить мне спасибо за то, что я им дарую себя. Он издал невнятный звук сквозь ухмылку и поднёс кружку к губам, в следующую секунду его лицо исказила гримаса отвращения, поскольку он понял, что кружка пуста. Теперь настала очередь Чарли ухмыляться. — Легко так говорить, когда тебя никто никогда… — Не бросал после траха? — Подсказал сообразительный Том. — Да. В воздухе повисла тишина, они смотрели друг на друга спокойно. — Ты думаешь о том же о чём и я? — Первым тишину между ними нарушил Том, задав вопрос голосом, не предвещающим ничего приличного. Чарльз закряхтел со вздохом над своей полупустой кружкой. Перед ним предстала дилемма: он мог проучить Томаса и попытаться привить ему уважение к тем, с кем он проводит любовные ночи, или сохранить своё достоинство на ещё один одинокий вечер. — Откуда мне знать, где ты шмонался. — В конце концов ответил он. — Да завали своё хлебло, м? Или я сделаю это своим дружком, ха! Чарльз закатил глаза и непроизвольным жестом как бы подтвердил собственные слова на предмет множественных связей Томаса. В следующую секунду он почувствовал руку на своём колене. — Ладно. Ты поможешь мне отвлечься от этого. — Томас показал пальцем на красную после удара щеку. Чарльз осмотрел след, затем вздохнул, сделал жадный глоток эля (о чём вскоре пожалел) и встал, приглашая Томаса идти за ним в заранее снятую комнату. Трудно было не заметить возникшего удовлетворения на лице Томаса. Они зашли в темную спальню вместе, дверь за ними закрылась с тяжёлым лязгом. В том, что они трахались друг с другом, не было ничего необычного. Несмотря на то, что никто не имел права говорить об этом вслух, они оба давно к этому привыкли. Секс между ними был естественнее всего. Томас ругался, пока стаскивал с себя брюки. Чарльз стоял к нему спиной и раздевался медленно, но более элегантно: начал он с сюртука, затем расстегнул манжеты и перешёл к шее. После он почувствовал, как чужая рука коснулась его предплечья, а затем услышал низкий стон у самого уха, Том подошёл сзади. — Вперёд. Покажешь мне как нужно обращаться с женщинами, айя? Чарльз убрал от себя его руку и быстро обернулся, запястье Тома сжалось в его пальцах, и лицо Тома изуродовалось от неловкости ситуации и жгучей боли. — Э ты чего, я же не ломаю тёлкам руки! — Выдал он явно обидевшись. Не сказав ни слова, Чарльз довёл Томаса до кровати (а позднее — до истерики) и заставил его лечь на живот. Он рассматривал покрытое волосами и шрамами тело Томаса и от этого возбуждался. Он потёрся об обнаженное бедро под собой и услышал, как Томас застонал от нетерпения в подушку. — Лежать. — Таким тоном Чарльз обычно разговаривал со своими собаками. Он слез с Тома и разделся до конца, краем глаза наблюдая за тем, как спина его друга тяжело вздымается и опускается, затем вздымается вновь. Дышать становилось сложнее. Убрав с себя кальсоны, он подошел к кровати и залез на неё, его дыхание опалило ирландский затылок, рука придавила Томаса к дешевому белью, приземлившись между лопатками. Его стояк крепчал, разгорячившаяся под ладонью плоть действовала одурманивающе на голову, и то, что осталось от их несдержанного дыхания, в маленькой комнатке было слышно только им двоим. Чарльзу хотелось передумать и перестать обращаться с Томасом, как с дерьмом, он мог бы заняться с ним сексом нежно, а после припасть к его ключицам губами. — Реще, мжик. Томас несдержанно устроился таким образом, чтобы его задница упиралась в головку вставшего члена. Это стало последней каплей. Чарльз перестал нянчиться и схватил Хики за волосы, да рванул его так, что глотку Тома разорвало от боли. — Ай-яй-ай,— Чарльз прижимал Хики к матрасу и одновременно тянул его за волосы на себя. — Тебе не должно быть приятно. Ты будешь у меня страдать. — Я всегда думал, что это одно и то же. — Томас ворчал и цеплялся беспомощно за простыни. Когда Чарльз разжал пальцы, голова Томаса с грохотом ударилась о кровать. — Тут ты ошибаешься. — В смывсле? Томас вертелся в неудачных попытках встретиться взглядом с Чарльзом. Раздался тихий смешок. Чарльз вынудил Томаса остаться на животе и загадочно ничего не ответил, он навалился на Томаса, предотвращая заранее любые попытки побега, и потянулся за маслом в тумбочку. Его член лип к копчику Тома. Том тяжело дышал. Его бормотания в самом непристойном виде утопали в простынях. — Боже, — простонал Чарльз на это жалкое зрелище, вытащил бутылёк и перенёс вес своего тела на раздвинутые ягодицы Хики. — А ты отчаянный. Томас шипел и дёргался, пытаясь давить ухмылку. Чарльз открыл масло зубами и грубо обмазал ягодицы Тома, холодная смесь стекала к его проходу. — И мокрый. Очаровательно. — Еботь. — Масло растекалось по заднице Тома, пока он сжимал зубы и пытался избавиться от неприятного ощущения. Чарльз закупорил своё добро и убрал бутылёк с глаз долой, его пальцы нашли себе место в скользком месиве. — Ты жаждешь моих пальцев. — Надавливая ими на кожу, зашипел Чарльз. — Я тебе, блядь, не тёлка, Чарли. — Возмущенно загрохотал Том. — Ещё какая. Чарльз вставил один палец и почувствовал давление мышц. Его член пульсировал от желания, и он прижал его к бедру Тома, чтобы Том мог почувствовать его желание тоже. В ответ Том в очередной раз пьяно выругался, и Чарльз засунул в него палец до конца, специально убедившись в том, что он не касается простаты. Лишенный нужного направления и заполненный скудно Томас не успел привыкнуть к новым впечатлениям, как Чарльз задвигался внутри него взад и вперёд. — Сегодня ты мне вместо бабы. Я выдеру тебя, попользуюсь тобой, а потом уйду. Снова послышался громкий охрипший стон, и Чарльз принялся обрабатывать Тома уже двумя пальцами. Они были длинными, а ягодицы — широко растянутыми. Он старался не стонать, поэтому прикусил щеку изнутри. Необходимо было оставаться холодным настолько, насколько это возможно. — Агх, т-ты, ах-ха, пидоррррррас… — Чарльз манипулировал Томом, знал Тома, влиял на Тома своевременно и вместо того, чтобы усмирить вовремя его истерики, прижал пальцы к простате. Том заныл. Тогда Чарльз вытащил пальцы и раздвинул ягодицы Тома обеими руками, продолжая вдавливать его в постель. Терпеть было невмоготу. С приходом третьего пальца Томас заорал как резаный. — Смирно. Чарльз приказывал, хлопал друга по спине и вводил пальцы глубже. Том от медлительности ахал и зарывался в кровать. Его не надо было хватать более за волосы, он и без того послушно откидывался назад, когда хотел о чем-то попросить. — Аа, блядь. Жалкое зрелище, но Чарльз ни за что бы не смог отвести взгляда: он смотрел на затылок, на спину и туда, где его член тёрся о бедро Тома. С его головки текло в проход, на ягодицы, по изгибам. Чарльз дышал, как загнанный гризли, и сдерживал наслаждение, не выдавая себя, зажав язык между зубов. В последний раз он раздвинул пальцы и сделал так, чтобы стало хуже, опустошил Тома и обтёр перепачканную руку брезгливо о его нутро. Томас почти заорал от разочарования, Чарльз обливал себя маслом заново и делал это быстро, затем тяжелое дыхание прервалось рваным кашлем, и его член медленно проник в тепло. Он не сумел сдержать удовлетворенных стонов. — Боже. — Сжав челюсти, Чарльз стонал, его член двигался глубже и глубже, уязвимый Томас под ним лежал неподвижно и требовал прикосновений. Он проник внутрь настолько, что его яйца ударились о бедра Тома. К Тому следовало относиться как к очередной дырке. Треснула ткань. Чарльз надавил на затылок, заставив Тома убрать кулак с простыни, где теперь зияла дыра. Он наклонился, его губы застыли в нескольких миллиметрах от покрасневшего уха. — Тише-тише. Том не смог адекватно объясниться в ответ. Его нос сморщился, глаза были зажмурены, сильный румянец исполосовал щеки. Словно позабыв о том, что произошло между ними, Чарльз с нежностью поцеловал Тома в висок и стал ждать, пока Томас расслабится и к нему привыкнет. Искаженные черты разгладились, бедра дёрнулись в немом приглашении. Чарльз прошёлся зубами по виску Тома. — Хороша девка, хороша. Заскользив по телу под собой, Чарльз выпрямился, его рука препятствовала драке. Он боролся с самим собой и своими желаниями, толкался быстрее и заставлял Тома ёрзать. Когда он понял, что именно вынуждает Тома корчиться от боли, то немедленно повторился в своём унижении и продолжил наблюдения. — Почувствуй меня. Почувствуй, как мой член трахает тебя. Ком застрял в горле Тома, и он всхлипнул, подавившись. Чарльз не давал ему покоя и не позволял передохнуть, он двигался быстро, долбился в него и шлепал бедрами, снова и снова. Грудь Томаса нелепо проехалась по простыням. Он схватился за одеяло, но Чарльз снова вынудил его отпустить. От нескончаемого удовольствия Чарльза трещали стены. Его щеки распухли и покраснели, он входил и выходил, каждый его стон сопровождался хрипотцой, присущей возрасту и усталости. Он снова схватил Томаса за волосы и потащил его назад, пока не убедился в том, что Томас его слушается, шея напряглась, рот сам собой приоткрылся, нытьё зазвучало отчётливее и громче. Чарльз свято надеялся на то, что группа живых музыкантов, отплясывающих на первом этаже, перекрывает своими песнями дьявольские стоны на втором. В пределах комнаты их было безопасно слушать, каждый всхлип лишь стимулировал возбуждение. Чарльз знал, что дойдёт до конца очень быстро. Томас манил его своим телом, готовностью и теплом, но его следовало заставить помыть рот с мылом. Прикусив губу, Чарльз набрал скорость, его яйца шлёпнулись о бёдра несколько раз, его ноздри бешено раздулись. Он ничего не говорил и хрипел, Томас под ним не знал куда себя деть, его голос предавал его и становился выше. Руками он нащупал ту самую дыру в простыни и натянул её на палец, порвав ещё сильнее. Вместо того, чтобы треснуть Тома по руке, Чарльз наклонился, навис над ним всей своей массой и свободной рукой вжался в постель, чтобы не упасть, при этом его член начал вбиваться внутрь под другим углом. Томас прижался к нему спиной, его голова потяжелела. Чарльз понял, что скоро всё закончится. Он зарычал и замедлился, не додав Томасу самого необходимого. — Ах ты ж, сука… — Томас понял, чем ему это грозит, поэтому толкнулся жопой и просунул под себя руку, дотянулся до своего живота и полез ниже, чтобы потрогать себя за член. Чарльз выпустил волосы Хики из своей хватки и прижал его пластом к кровати, медленные толчки доводили его до совершенства, Том под ним страдал. Тело напряглось, обожгло. Чарльз не стал останавливать неизбежное. Он рявкнул, задохнувшись, его глаза закатились от экстаза, его бёдра задергались быстро, всего лишь дважды, оргазм захлестнул его с головой. Пальцы невольно сжались на простынях и на запястье Томаса. Чарльз кончал внутрь. Выдохшись, он перестал обращать внимания на Томаса, опёрся на него для своего удобства и почувствовал, как оглох, слабость поразила всё его тело. Перевозбужденный Томас без остановок извивался под ним, не собираясь сдерживать разочарованного мата. Стало смешно. Чарльз покачал головой и вылез из взмокшего Томаса, который тут же повернулся на спину, поджал под себя ноги и обнажил стояк в ожидании своей очереди. — Спасибо. — Сказал медленно Чарли, его шатало, он встал на ноги, вальяжно прошёлся по округе, собирая одежду, и начал одеваться. — Какое нахуй спасибо? — Нахмурившись, Томас приподнялся на локтях. Он ругался и злился, пока Чарльз улыбался ему в лицо, ему пришлось схватиться за свой стояк и яростно начать себе дрочить. — Пидорасина. Чарльз уже почти оделся, остальное накинул на плечи, собираясь сходить в мастерскую и отдать сюртук на поправку. Его не беспокоило, кончил ли Томас, он в его сторону даже не посмотрел. Он хотел научить его чему-то хорошему.