Заблудшие

Из последнего отчёта Ордо Фавониус. Самые распространённые симптомы: При первом контакте, заблудшие начинают бессвязно, но, на удивление, энергично пытаться что-то донести. Зачастую, это касается их знаний об окружающем мире и людях, но на вопросы о том, кто они такие, однозначного ответа добиться не удаётся. Вестибулярный аппарат работает с перебоями, словно эти люди провели без сознания больше, чем сутки. Также, нередки и заявления о том, что их внешность и голос не соответствует их представлению о себе. Это приводило к истерии среди заблудших, потому было рекомендовано опаивать их зельем ослабления эмоций, которым обычно пользуются новобранцы на поле боя, чтобы подавить панику и страх. *** Руки сами начали ощупывать лицо, тянуть за волосы, в ожидании, что кто-то пошутил, напялив парик и нанеся грим, но каждая надежда на розыгрыш тут же разбивалась вдребезги о реальность. Мышцы, державшие корпус тела в странном положении, чтобы девушка могла чётко видеть своё отражение, начали ныть от напряжения, но она совершенно не задумывалась об этом. Она начала черпать воды, пытаясь прийти в себя с помощью её прохлады, пытаясь развидеть то, что происходило перед ней. Но ничего не менялось. Оперевшись руками о влажную землю берега, она хотела было вдоволь насмеяться, но с первого нервного смешка ей пришлось столкнуться с новой проблемой: не только внешность была чужой, но и голос. Он также не принадлежал ей. Нехорошие мысли роились в голове, чередуясь с все новыми и новыми надеждами на сюрреализм, на то, что все это – лишь затянувшийся сон. Быть может, нужно заставить себя проснуться? - Да, точно, если мне перестанет хватать воздуха, тело разбудит мой мозг! – выпалила девушка, бросившись в воду. Пусть там и было неглубоко, но держать лицо под водой было можно. Она пыталась заставить своё тело проснуться там, в той реальности, которую помнит, пока рефлексы этого тела не заставили вынырнуть за глотком кислорода. Ей хотелось плакать, рыдать, кричать. Она не понимала и не хотела понимать того, что с ней произошло. Где она? Почему она выглядит не так, как она должна выглядеть? Почему её голос звучит не так, как должен звучать? Она смотрела на исчезающие за лучами утреннего солнца звезды и безмолвно кричала на них, как вдруг услышала до безобразия знакомые звуки, заставившие похолодеть все её тело в нарастающем страхе. Она стояла в воде по плечи, что делало быстрый побег из озера невозможным. Медленно и как можно тише, она повернулась в сторону, откуда услышала шаги и неестественные голоса. - Mimi mosi mita… - сумела разобрать частично. Не может быть! Этого просто не может быть, это невозможно, нереально, абсурдно… - Du ya zido dala? – теперь она слышала даже собеседника. А, вскоре, и увидела. Двое хиличурлов, общаясь, бодро шли в сторону озера с самодельными удочками. Логично, что они пришли сюда на рассвете, чтобы наловить рыбы для своего племени. И наличие девушки в озере делает несколько проблематичным как ловлю рыбы, так и побег этой девушки от монстров. Она настолько сильно задумалась, что забыла, что нужно хотя бы нырнуть, чтобы спрятаться, тело было переохлаждено в воде, а мышцы забились в судорогах. Она смотрела в их сторону, пока её сознание разрывалось надвое: одна часть кричала, чтобы девушка пряталась, бежала, спасалась, делала хоть что-то, чтобы выжить, а другая, напротив, растила в себе радость, что, может, если она умрёт здесь, то проснётся в реальности? - Ya! – крикнул один хиличурл, махая рукой в сторону плавающей головы. «А что если со мной в реальности что-то случилось? Что если, я просто умру, а не вернусь?» - сопротивлялась плохим мыслям первая часть сознания. - Ya lata! – продолжал кричать хиличурл, пока, наконец, не привлёк внимание своего товарища, раскладывающего снасти у берега. - Mimi ya beru si? – спросил тот у первого, пока они оба удивлённо почёсывали затылки, глядя на «человека в воде». «Они не выглядят враждебно, что все это значит? Вспоминай, вспоминай…» - Olah! – дрожащим голосом, что есть сил, крикнула девушка, попытавшись помахать рукой. Хиличурлы переглянулись. - Э-э… Как же там… Mi… Mi… - Ya? – переспросил первый хиличурл. «Как же там было… почему я помню только слово «враг», а не «друг»?!» - пронеслось в голове. - Mi ika… - хиличурлы очень напряглись - …Nye! Mi ika nye! – девушка, медленно направляясь к берегу, продолжала пытаться говорить на их языке, вспоминая часы, проведённые за экраном монитора в той, уже кажущейся такой далёкой, жизни. - Ya odomu? – недоверчиво сжал в руках удочку второй хиличурл, будто готовясь к нападению. - Yо, odomu! Оdomu! – внезапно осенило её. Позабытое слово, означающее «друг» вернулось в память. – Mi, - она, продолжая приближаться к ним, указала на себя, - yoyo, - указала на каждого из них, - odomu! Хиличурлы переглянулись ещё раз, а потом затанцевали, начав на перебой пытаться сказать что-то «человеку в воде» на своём языке, но она уже ничего не могла разобрать, кроме того, что убивать они её не собираются. Когда двое новоиспечённых «друзей», то есть, odomu, заметили, что человек их не понимает, так ещё и мёрзнет, они начали быстро и проворно копошиться вокруг, на глазах сооружая костёр и разжигая его. Первый, более разговорчивый хиличурл, мягко подтолкнул девушку к костру, как бы говоря, чтобы та согрелась. - Todo, odomu, - повторял он, устанавливая котелок над костром. И, хотя это слово девушка уже не помнила, она понимала, что должна отблагодарить их за тепло и, похоже, намерение накормить её. - Valo tomo, - неуверенно проговорила она, осторожно наблюдая за реакцией хиличурлов. Они на секунду замерли, что невероятно напрягло её, а потом, переглянувшись, снова затанцевали, приговаривая: - Vala, ya odomu! Vala! *** В нос ударила приторная смесь ароматов самых разных полевых цветов. Какие-то казались знакомыми, а какие-то отторгались сознанием ввиду своей неестественности. Под руками приятно грело кожу что-то мягкое, а в закрытые веки било полуденное солнце. Внезапно, что-то липкое коснулось предплечья, что заставило моментально прийти в себя и отскочить от раздражителя, но спросонья нередко наваливается дезориентация, которая и привела к тому, что пробуждённый человек споткнулся и завалился прямо в махровый ковёр из луговых цветов. Падение оказалось довольно мягким и тёплым, однако, недовольное хрюканье вернуло концентрацию на ситуации. Через мгновение, по всей долине пронёсся испуганный крик, который разбудил остальных диких кабанов возле с пробуждённым. Но, вопреки ожиданиям, они не стали нападать на человека. Присмотревшись к тому месту, где он, предположительно, провёл последнюю ночь, стало понятно, что кабаны собрались в кучу вокруг него, чтобы поделиться теплом. Самые маленькие из них уже вовсю с любопытством обнюхивали человека и мягко толкались. - Так вы меня согревали, - охрипшим от недавнего пробуждения голосом было сказано малышам. И, как только последние слова сорвались с губ и достигли собственных ушей, в глазах потемнело. Это был чей-то чужой голос, не имевший ничего общего с родным голосом из памяти этого человека. К счастью, он, хотя бы, был женским. «Кошмарно было бы ловить диссонанс, разговаривая в женском роде увесистым басом», - подумала новая заблудшая. К её собственному удивлению, происходящее отчего-то её не смущало. Дикие кабаны выглядели дружелюбно, к тому же, они обеспечили ей мирный сон. Девушка огляделась. - Что?.. – приглушённо вырвалось на выдохе. Она никогда ни с чем не спутала бы эти места, ведь она проводила раньше здесь столько времени, столько воспоминаний было связано с этим местом. Но, может, ей просто кажется? Может, это просто что-то очень похожее? Она сорвалась с места, чтобы развеять свои сомнения. Открывшиеся перед взором ручьи, через которые были переброшены деревянные верёвочные мостики, аккуратные грядки, с высоты птичьего полёта казавшиеся чешуёй… И терпкий, пряный запах заоблачного перчика, который поставил точку в её умозаключениях. Это была деревня Цинцэ. Это был мир её любимой игры.