BTS: сборник драбблов

— Ну и пожалуйста! Я действительно чокнутая, избавляю от своего присутствия! Дверь влетает в косяки с ужасно громким хлопком, заставляющим поёжиться. «Твою ж мать». Если бы вы знали, что подумали и почувствовали одно и то же, то, наверное, сразу бы побежали друг к другу в объятия. Но вы и понятия не имели, напуганно пытаясь сообразить, что делать дальше — всё-таки это была ваша первая большая, настоящая ссора. Ты начала прокручивать ваш диалог в голове, от чего в груди саднило от дроби сказанного ранее — такой вот мазохизм. «— Как ты можешь делать мне так больно! За что!?» «— Мы просто говорили! Друзья и знакомые бывают разнополыми! И я не сплю со всеми, с кем знаком, если ты вдруг не знала!» «— Может тебе ещё есть что мне рассказать? Может я ещё чего-то не знаю?! Хотелось бы знать все подробности! Может, видео или фото вашего "близкого разнополого общения"?» «— Прекрати нести этот бред, это полная хрень! Не думал, что ты можешь даже подумать такое обо мне!» «— И чувства мои для тебя тоже хрень?!» Ты выдохнула. В какой-то момент тебе стало страшно от того взгляда, что ты получила после вопроса, хоть и знала, что он не сделает тебе больно. Но Хосок действительно был зол. «— Ты мне не доверяешь? — взгляд мечется, застывая раз за разом на твоём лице в поиске ответа. — Ты мне не доверяешь... — подытоживает он. — О чем тогда разговор, если ты ревнуешь меня, потому что не доверяешь мне. Я когда-нибудь подрывал твое доверие?!» Нет. «— Почему ты выворачиваешь это так, будто я держалась за чужое лицо, склоняясь над ним для поцелуя! Простите, блять, что прервала, нужно было постучать, не догадалась!» Это было именно тем, что ты увидела, придя в соседнее здание от своей работы, чтобы поздороваться — у группы удачно выпали съёмки, совсем рядышком с тобой. Хосок стоял над какой-то девушкой, положив руку на ее щеку, аккуратно потирая большим большим пальцем висок. Ты не была уверена, что именно это было — поцелуй или же обычные милования, но картина с такой близостью поразила тебя ровно на столько, чтобы ты развернулась и ушла выполнять свою работу, даже не разбираясь. Ты не отвечала на звонки и сообщения Хосока, и когда вернулась домой, он выглядел разбитым и напуганным. Сняв верхнюю одежду в гробовой тишине, ты прошла в зал под тяжёлым взглядом Хоби. «Что происходит, милая?», «что случилось?», «ты в порядке?». Ты злилась. Как он может выглядеть таким взволнованным и заботливым, говорить с тобой так, будто ничего не произошло? «— Ты быстро закончил с ней. Может у вас есть планы на вечер? Я освобожу дом, только дай мне время собрать вещи.» Ты усмехнулась. Если бы это происходило в какой-то дораме, то Хосок обязательно бы заулюлюкал крутости главной героини. Но это была ваша с ним реальность, и отреагировал он иначе: его лицо помрачнело и осунулось в ту же секунду, как он смог понять смысл сказанных тобою слов. «— Я не понимаю, в чем дело.» «— Удивительно, — ты саркастично развела руками, — ничем не могу помочь.» «— Пожалуйста, скажи что происходит. Это какой-то розыгрыш? Если так, то очень несмешной. Но ты очень хорошая актриса, в таком случае.» «— Нет, Хосок. Хороший актер здесь — это ты. Поверить не могу...» И тогда ты в красках рассказала о том, что видела. До сего дня ваши разногласия решались на уровне "камень-ножницы-бумага" или "я выбирал в тот раз, сегодня твоя очередь". Хосок умел подбодрить тебя, а ты поддерживала его, прекрасно зная все его тяжёлые и мрачные мысли. Смех был вашим упоением и лекарством от стресса, и никогда в вашем доме не звучало таких громких слов про недоверие. Это было настолько чуждым для вас, что тебя пробрало дрожью, стоило тебе подумать, что между вами может быть что-то иначе. "И всё закончится?" И хоть ревновать Хосока приходилось частенько, ты знала, что это лишь его природная харизма, которая притягивает всех людей. Для тебя у него всегда был лучик света ярче, потеплее. И самая главная валюта, которую он с радостью тратил только рядом с тобой, семьёй и ещё шестью дорогими ему людьми — свободное время. Если он не был занят работой, он был с тобой, даже если не физически. Он никогда не забывал о звонках, сообщениях и, ты точно знала, что прописалась в его мыслях так сильно, что порой приходили сообщения от ребят, когда Хоби не мог найти свой телефон, но очень хотел поделиться шуткой или новостями с тобой как можно скорее. Иногда Намджун в шутку говорил, что только любовь к работе их "надежды" соперничала с тобой по количеству внимания. Кинолентой перед тобой проносились все подтверждения вашей крепкой связи: вот Хосок улыбается, сравнивая тебя со всеми милыми зверьками зоопарка; вот в диалоге с Юнги приходит совместное фото Соупов, и тебе остаётся только ждать рассказ про сегодняшний день. А вот вы безудержно смеётесь над совершенно несмешными вещами, пожалуй, для всех, кроме вас, пока смотрите фильм. Ты шмыгнула носом и подняла взгляд на себя в зеркало. Хотелось выругаться и ты себя не сдерживала. Если бы вы знали, что подумали и сделали одно и то же... Ты верила ему. Верила, с самого первого слова, что несчастной девушке не удавалось выловить ресницу из глаза добрые две минуты, и макияж грозил потечь, что заставляло ее нервничать, а стаф был занят с другими участниками перед скорым началом съёмок. Ты знала своего Хоби, что он правда мог придти на помощь человеку в беде, лишь бы сделать лучше, ведь он всегда думает о людях его окружающих. Сходилось и то, что это было в достаточно публичном месте — подумала ты уже сейчас, подключив логику. Ты ведь застала их не в мотеле, не в квартире, а в гримёрке. Конечно, твой Хоби, называющий тебя самыми милыми и смешными прозвищами, дарящий самые лучшие объятия и поцелуи, никогда бы не сделал тебе больно. Слова про недоверие, ещё оставшиеся горечью на языке, вновь резанули изнутри. Ты выругалась снова, поднимаясь с пуфика в ванной — тебя мутило, и картинка мира плыла от слёз. "Мне его уже не хватает..." И услышав за дверью родной, но непривычно стянутый, подрагивающий голос, ты ринулась к нему быстрее, как к магниту: — Милая, пожалуйста, открой две— Он не договорил, ловя тебя в свои объятия, сразу же вжимая в себя руками и вдыхая твой аромат. — Прости, что наговорил тебе. Я не вру, и не хочу, чтобы всё закончилось вот так. Поверь мне, мне никто не нужен кроме тебя. — Не извиняйся, это мне надо... Прости, что сильно приревновала,— Хосок выдыхает шипящий воздух с облегчением, даря долгий поцелуй в макушку. — Я доверяю тебе... Вам становилось легче в теплоте ваших тел и спокойной тишине.