BTS: сборник драбблов

— Прааавильно. Правильно! Пошел я нахуй. Действительно. Мнение мое тебе всё равно по хую. Легче заткнуться, зачем распыляться. Так и поступим. — Юнги, ты куда..? Ты наблюдала за торопливыми движениями своего парня из коридора. Ваши ссоры всегда были достаточно горячими, но до этого парень никогда не уходил из дома — если уж вам есть что сказать, то передышку вы брать не будете, неважно, о чем речь. Вам были хорошо знакомы только крайности. Правда, продолжительность и интенсивность вашего общения всегда зависит от Юнги и его настроения. — Подумать в тишине, где меня никто не будет осуждать за каждый мой неправильный вдох, милая. Продолжай думать о себе, как и прежде, я не буду тебе мешать. — Я хотела не этого— — А чего хочу я? А? Ты знаешь, чего хочу я?! Ты когда-нибудь вообще задумывалась, чего, я, блять, хочу! Вечные претензии, и всё о том, как я неправ! До этого никогда не доходило. На темы, которые тебя волновали, ты слышала не поддающееся счету количество раз: «я устал», «мне плевать», «не сегодня», «бессмысленно, толку обсуждать?» и эквиваленты пожестче — если день паршивый, и поласковее — переводом темы. Больше всего ты ненавидела, когда он молчал вообще без какого-либо ответа. Но, действительно, чего же хотел сам Юнги оставалось несказанным. Ты знала — он любит тебя, ценит ваши отношения — и это выражалось в заботе, в поступках, но не словах. Поговорить «о вас» было задачей не из простых. — Юнги… — «Юнги, Юнги». Когда тебе что-то надо из тебя так и льётся как это правильно, прямо, блять, ебучим ручейком. Когда мне что-то нужно — это неправильно. Я неправильный. И желания мои такие же, сука, неправильные. Так? — Я всего лишь… — ты запнулась на слове «хочу», так его и не произнеся, — больше времени с тобой, быть ближе. Мне кажется, что мы отдаляемся, и это всё, чего я боюсь. — А я вот боюсь, хоть ты и не спрашивала, что ты меня порядком заебала. — Ты пожалеешь о своих словах очень скоро… — твой тон на мгновение стал грубее, и парень прислушался, уколотый предостережением. — Музыка может быть твоей отдушиной, и быть хорошей, потому что никогда не говорит тебе и слова поперек, но она лишь принимает, а не наполняет, не даёт тебе того, что подарит человеческая любовь. Я всего лишь хочу лучшего и для тебя, и для нас. Семью, — ты видишь и слышишь, с каким трудом Юнги нервно сглатывает. — А ты сбегаешь, встречаясь с малейшей трудностью. Мы не говорим друг с другом. Только спускаем злость на самотёк. Юнги кусает губы, прислоняясь затылком к холодной стене. Он понимает, что ты права сейчас как никогда. Не всегда упертость на руку. — Говорил Хосок, сначала заведи кошку, потом с людьми строй отношения… — Дельный совет. Но на самом деле, тебе просто самому бы в себе разобраться, а не гробить несчастных зверушек. Юнги поджимает губы — это было слишком откровенно и слишком правдой, чтобы возразить что-то дельное. Ты усмехаешься. Красноречия вам обоим не занимать, да вот только топчетесь на одном и том же месте в полевой грязи разногласий и страхов — вроде бы бок к боку, но будто против друг друга, измазавшись в сомнениях по самое горло. Очень сложно не топить родного человека, вместо того, чтобы помочь выбраться из этого болота. То, как он обращался с тобой — избегал откровенных разговоров о том, что между вами, что он думает о совместном будущем, что же таит его душа (ты только чуть-чуть приоткрывала дверцу в его мысли, как Юнги тут же выпроваживал тебя оттуда, чувствуя себя неуютно) было его привычным общением с миром — как умеет, как научили. Самостоятельно справляться со всеми тягостными мыслями, и не подпускать никого слишком близко. — Нет, мне определенно нужно на улицу — подальше от твоих наставлений. Всё дошло до того, что он сбегает и физически, не только словесно. Ты хмыкаешь и прицельно кидаешь в него шапку с вешалки, которую он без труда, но с явным удивлением ловит. Под немым вопросом объясняешь: — Иди, я не собираюсь останавливать твой побег, — это явно бьёт по его самолюбию — брови собраны, приоткрытый рот, будто хочет что-то сказать, но ты продолжаешь: — Пути самопознания — расстояния неблизкие, а на улице быстро холодает. Отморозишь свой музыкальный слух и как тогда будешь слушать мои советы, а после этих перепалок писать песни о сложных отношениях, милый мой абъюзер? — Как же ты меня бесишь, до пизды просто, — Юнги склоняет голову, чтобы скрыть улыбку на лице, но его тон теплеет, и этого уже никак не скрыть. Ты права, так чертовски права, и как всегда в цель. — Сама не лучше. Он чувствует, как не может и шагу ступить, будто кандалы давят, только вот эти цепи — тонкие нити, связывающие вас, и не в наказание — дают смысл жить. Юнги бы только принять, что вы вместе, рука об руку на лодке, чтоб не топил… — И очень любишь — «до пизды просто», — передразниваешь его, ехидно морща нос. — А всё потому, что я говорю то, что хочу, и по совместительству, то, что все боятся произнести вслух, задев твою тонкую душевную организацию. — Тонкую… душевную. Будто я псих… — Юнги трёт нос и поднимет на тебя взгляд. — Уже можешь получать образование психиатра экстерном. — Узнай они, с кем я живу, дали бы сразу два. — Я не так плох… — Юнги смеётся тихо, плечами. — Ты — ещё хуже: не подспукаешь меня ближе, отдаляешься, а когда я хочу это исправить, то происходит— Ты описываешь рукой полукруг, и Юнги понимает, что ты хочешь сказать и отводит взгляд с неудовольствием. Это же он тормозит ваши отношения. Он тут гора, которую не сдвинешь — но ты не отступаешь — не можешь оставлять этот гнойник полным, когда-нибудь его нужно вскрыть, а Юнги впервые говорит хоть с какими-то эмоциями на тему отношений, что уже что-то новенькое… — Почему ты бежишь, Юнги? Ты заслуживаешь быть счастливым, быть с человеком, которого любишь. Ты не плохой, и не неправильный. И мы прекрасно знаем, что за твоим «я хочу побыть один» кроется иная правда, — Юнги сопит под твой монолог. Ты попадаешь в яблочко каждым словом. — Прекрати себя мучить, дикообраз. Не отдаляйся. — Тебе нужно перестать смотреть старые аниме, — хмыкает Юнги. — А тебе перестать абстрагироваться от отношений и заботы, считая, что ты этого не заслуживаешь, — ты пытаешься достучаться, и по глазам видишь, что выходит неплохо, — так не беги и будь со мной. Люби и принимай любовь. Выдох, вдох, выдох. — Это нихуя не «один-один», это «потопила». Ты усмехаешься. Вы долго смотрите друг на друга, прежде чем ты продолжишь. Сегодня действительно необычный день, всё иначе. Может, прогрессу в ваших отношениях суждено явиться этим вечером? — Ты боишься серьезных отношений, Юнги. Боишься, что тебе будет больно, если мы станем ещё ближе, и поэтому съедаешь сам себя и ко всему прочему, отталкиваешь меня. Но когда ты остаешься один, ты понимаешь, что не можешь так. Что ты хочешь быть нами. Цикл за циклом, мы только используем отрицательные эмоции от этих ссор как подпитку для наших отношений, а это самый настоящий яд, на который подсаживаются. Он убивает. Нужно перестать бежать, чтобы что-то поменялось, чтобы нарушить этот порочный круг. — Я типо хреновой версии уробороса? Без виски не разберёшься, — Юнги хмыкает, задрав подбородок и сверля тебя взглядом. Ты понимаешь, что он сам оставляет себе возможность вернуться, и сейчас, подобно коту, возвращается самовольно, наступая в отпечатки собственных лап, чтобы не быть замеченным — правда, видно эту его поступь очень хорошо, особенно тебе. Той, которая его знает лучше всех. Алкоголь простой предлог не уходить. А ещё сигнал о помощи — его жизненная батарейка иссякает, и, неожиданно-предсказуемо — хочет быть с тобой в этот сложный период. Найти выход вместе, раз ты сама не сбегаешь — не боишься, и знаешь что делать. Юнги останется, чтобы довериться в твои руки. Он стаскивает наспех натянутые кросовки, возвращает шапку на место и тащится за виски, чтобы полноценно начать ваш личный восстановительный курс.