BTS: сборник драбблов

Эмоциональное утомление вылилось в поток слов, которые совсем не соответствовили масштабу проблемы. Ты припомнила всё: от неряшливости до когда-то сказанных Чонгуком обидных слов, за которые, он между прочим, извинялся сразу же, но ранили они слишком сильно, и снова всплыли, хоть и под «горячую руку». Одно за другим, длинной нитью развязывались неоговоренные узелки конфликтов. Ты просто взорвалась от того, что не могла контролировать в своей карьере, а последней каплей стало уже много раз оговоренное «не есть в кровати», которое привело к испачканному в соусе счастливому костюму, подготовленному на завтра для важной встречи. Всё идёт не так, как тебе того хочется, и это невыносимо. Чонгук походил на холодного-голодного щеночка неосознанно, и кричать на него не было сил, поэтому слова твои были тихими, измотанным, но злыми. Парень выглядел скорбно, принимал все нападки, пока ты выплескивала скопившийся груз злости. В обычный день он бы обязательно принялся бы спорить, так легко не сдавая позиции, но сейчас он был виноват, и, как ты узнаешь позже, он почувствовал твое состояние, выбрав иную тактику. Это одновременно и бесило — вроде бы он виноват, но вышло же ненарочно? И, казалось бы — мелочь! — какое-то пятно на ткани, надеть другой наряд ведь не проблема? Но это послужило спусковым крючком. Одно за другим — всё летело к чёрту, как и твоя рациональность. — …я так устала, а теперь это! Чонгук моргнул, когда ты резко указала на большое пятно, которое он пытался отстирать сам, но ничего не вышло. Теперь оно было словно сосредоточением зла и притягивало внимание получше рекламного стенда на скоростной трассе. — Прости меня, пожалуйста, — его обеспокоенный взгляд бегал по твоему лицу, пока он подбирал слова. — Я отнесу в химчистку. — Ты не понимаешь, — тяжёлый выдох, — всё было продумано, я настроилась, я хотела, а теперь… Ничего не получится… — твои пальцы массировали пульсирующие виски, пока собственный мозг давал тебе лишь неблагополучные сюжеты. Напряжение, стресс, выгорание. Чонгук понимал о чем ты, и каково это, когда всё идет не по плану, но теперь уже ничего не мог сделать, кроме как стоять перед тобой и бояться к тебе прикоснуться. Ты почувствовала, как подходит паника, и прикрыв глаза, проговорила: — Я хочу побыть одна, уйди. Привычка справляться со всем сама дала о себе знать, к тому же Чонгук всё ещё вызывал раздражение одним своим видом: пытался заглянуть в глаза, ожидая скорого прощения. Но парень не двинулся с места, только приоткрыл рот, ничего не сказав. И ты предложила ещё один вариант: — Тогда я уйду. И вот тут ты увидела настоящую палитру страха — глаза округлились, брови изогнулись, сблизившись, и лицо застыло в немом ужасе. Фраза прозвучала слишком весомо, и Чонгук отрицающе и быстро замотал головой. Ты могла только предположить, что он подумал о разрыве отношений, или что всё очень быстро идёт к тому. Но сейчас, когда тебе было плохо до тошноты, думать о его состоянии не получалось. Попробовав двинуться в сторону, ты понимаешь, что уже лежишь на кровати в объятиях Чонгука. Его лица не видно, но ты слышишь его голос над ухом: — Пожалуйста, только не уходи, — слова бежали быстро, он шептал, — я придумаю что-нибудь, и всё будет в порядке. Ты со всем справишься, я тебе помогу. Мы всё сможем, пожалуйста, не надо уходить, никуда не надо уходить, будет лучше, я стану лучше, — поток испуганного сознания и крепкие объятия замком на твоей спине вели к окончательному срыву барьеров. Накатывающая истерика начала подпитываться самоуничижающими мыслями: ты не справляешься, всё делаешь не так, и это своего рода наказание — мучить самого близкого человека нервными срывами. Ты совсем не хотела делать ему больно — устала, а он стал свидетелем твоего бессилия, хоть и был непосредственной причиной. Так бывает. — Мне очень жаль, я совсем не хотел, чтобы так вышло, — Чонгук продолжал, — прости меня, пожалуйста. Мы найдем выход, всё разрешиться, только не надо так, прошу. Это очень больно. Ты знаешь, что это правда. И что злиться на него за всё то, через что ты проходишь — глупо и эгоистично. Стресс начал выходить слезами, и Чонгук почувствовал твой плач по подрагивающим плечам, сильнее напрягаясь; подобно камню застыли его мышцы. Он не знал что ещё сказать, и взволновано зарылся носом в твои волосы, затихнув. Какая глупая вышла ссора. До невозможности глупая. Нет ничего, черт возьми, глупее, чем ругаться. «Надо скорее исправлять ситуацию, пока не поздно…» Ты наконец-то обняла его в ответ, в тот же момент ощутив, как он выдохнул, похоже, не дышав всё это время. Радость парень выплеснул, прижимаясь губами к твоему виску и перенося ладонь в твои волосы, ласково прижимая к своей груди, где ты всё ещё слышала тяжело бьющееся сердце. Как же так вышло, что он не замечал твоего состояния, а ты довела всё до того, что обвиняла его во всех грехах? Какая нерациональная трата эмоций для любящих людей, жестоко бьющая по больным точкам. Наконец, собравшись с собой и мыслями, ты беспрепятственно отодвинулась, заглядывая во влажные глаза своего парня: — Всё будет в порядке. Прости меня, Гуки, я не хочу уходить и не уйду. И спасибо, что ты рядом. Чонгук зажмурился, отчего слезинки намочили и верхние ресницы, и прижался лбом к твоему, немного кивая. — Я так испугался… — горько проговорил он. — Я люблю тебя, очень сильно. Не хочу тебя терять. Ты выглядишь очень расстроенной, я подумал, что это конец, — он вновь проговорил одними губами «люблю» и затих. — Знаю-знаю, — твоя ладонь гладит его спину, и вы потихоньку возвращаете биение ваших сердец в норму, устанавливая общий ритм. — Я тоже люблю тебя. И вы со всем справитесь.