Шаг в пропасть

— Тамара Михайловна, мы Вас ждали у гримерки, и из неё постоянно доносились какие-то странные звуки! — совершенно не стесняясь, прямо в лоб, спросила девушка у Гвердцители, явно рассчитывая на «горячую» сенсацию. — На самом деле, прямо из гримерки звуки доносились? Нет, я не слышала! А Вы уверены, что были у моей гримерки? — стараясь изобразить непонимание отвечала Тамара. — Тамара Михайловна, Ваш голос крайне узнаваем! — настаивала интервьюер. «Ну, Дима! Я ему устрою! Предупреждала же…» Гвердцители с трудом дышала, боясь выдать себя. Навстречу к ним шёл довольный Дюжев: — Тамарочка! Рад Вас видеть! — поцеловал ручку певице. — Ну что Вы, Дмитрий! Благодарю! Не сто́ит! — глазами прожигая мужчину и высвобождая ладонь, ехидно ответила Тамара. Мысленно женщина уже расправлялась с ним и параллельно посылала неуловимые другим людям сигналы: «Отойди, не сейчас!» Дима почувствовал неладное и решил узнать причину: — Тамарочка, я хотел бы обсудить с Вами детали нашего номера. — Извините, Дима, но у меня сейчас — интервью, — певица многозначительно дернула бровью. — Девушка, простите, но я вынужден похитить Тамару Михайловну, нам же ещё выступать вместе. А времени на репетиции почти не было, — он говорил так серьезно, что интервьюер невольно спасовала перед ним. — Да, конечно, мы тогда подойдём после концерта, благодарим за уделённое время, Тамара Михайловна! Гвердцители прожигала мужчину взглядом. — Дима! Ты с ума сошел?! — практически зашипела Тамара, когда девушка скрылась из виду. — Что с тобой? Тебя кто-то обидел? — Дима протянул к ней ладонь, намереваясь обнять. Певица оттолкнула его руку и тут же ткнула пальцем в грудь. — Я тебя просила оставить все нежности до дома?! Я тебе говорила, что нас могут услышать?! Вуаля — нас застукали! — И что же здесь такого, ведь тебе хорошо со мной, иначе ты была бы более тихой! — он улыбнулся, вспоминая её стоны. — Дело не в том, что мне с тобой хорошо, а в том, что ты не услышал мою просьбу. И благодари теперь всех святых, что нас только услышали! А за то, что ты не выполнил мою просьбу — я тебе ещё устрою! Дома! — женщина грозно потрясла пальцем перед мужским лицом — И что же это будет? Розги? Или мы не будем спать до утра? — он заговорщически взял её ладонь поглаживая безымянный пальчик, подходя поближе к певице. — Дима, прекрати! — уже абсолютно серьезным тоном произнесла Тамара. — Или хочешь, чтобы нас ещё и увидели?! — Видимо плохо слышали раз остались сомнения! — усмехнулся актёр, с потом добавил, прикусывая губу. — Я хочу тебя поцеловать! — Дима! — уже практически шепотом сказала певица. — Ну что же ты делаешь? Совсем не умеешь себя в руках держать? — от мужского парфюма начала плыть голова. Конечно и она хочет его поцеловать, но не тут же… — Либо зайдём в гримерку… — он сглотнул, видя как певица краснеет. — Либо я поцелую тебя прямо сейчас, чтобы сомнений ни у кого не осталось! — Так, молодой человек! А ну хватит мне тут уже указывать! — Гвердцители каким-то чудом смогла совладать с собой. — Нам ещё выступать идти! Дима оглянулся по сторонам, коридор опустел, этот момент он не стал упускать: — Наш выход через сорок минут, во второй половине концерта… И толкнув дверь гримерки, он аккуратно, но настойчиво завёл туда певицу, сразу же закрывая помещение на ключ. — Дима, ну прекрати уже, в самом деле! Что ты творишь? Неугомонный! — певица не прекращала попытки пресечь мужские порывы. — Я хочу тебя прямо сейчас! — и мужчина прильнул к шее певицы поцелуем, обхватив за талию, приподнял, усаживая на стол. — Дюююжев! — простонала певица, обнимая Дмитрия за шею и понимая, что у неё нет ни единого шанса противостоять мужчине. Мужская ладонь скользнула к женскому бедру и оголила его, поднимая вверх платье. — Вот и умница! — заметил актёр её манипуляции. — Замолчи немедленно, пока я не передумала! — она прикусила мужскую шею. — Ты сможешь отказаться от этого? — его пальцы коснулись её возбужденной плоти, а следом к ней прижался его орган, дразнящими движениями водя снаружи пылкого лона. Когда он успел раздеться Тамара даже не представляла. — Аах! — слетело с женских уст. — Ты — просто изверг и шантажист! — певица выгнулась в спине. — Напомни об этом ночью, тогда я действительно покажу тебе изверга! — заверил Дима, медленно входя в неё, пододвигая ближе к краю, чтобы проникнуть на всю длину. — Ночью, милый мой, я тебе отомщу! — лукаво проговорила Тамара и тут же притянув мужское лицо ладонями, впилась в губы Дмитрия страстным поцелуем, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны наслаждения. — Ночью? — Дима отстранился от её губ, а потом стал мгновенно ускоряться, быстрее проникая в неё. — Сегодня ты до кровати не дойдёшь, ненасытная моя! — Маньяк неугомонный! — рассмеялась женщина, впиваясь ноготками в мужскую спину. — Мне прекратить? — усмехнулся актёр, практически покинув её лоно. — Только попробуй! — женские ноги крепко обхватили торс Димы. — Похоже о покорности грузинок всё значительно преувеличено! — усмехнулся он, продолжая движения бёдрами. Тамара сильно ущипнула Дмитрия за рёбра: — Тебе что-то не нравится? — женщина изогнула бровь. — Только одно… — Дима не останавливался, проникая в певицу всё глубже. Тамара не могла полностью сосредоточиться на его словах. Она уперлась головой в плечо Дмитрия. — Что? — в перерывах между стонами всё же вымолвила женщина. — Нам… каждый раз… приходится скрываться… ото всех… — между выдохами ответил Дима. — Ми-и-лый, ты же… знаешь. Ммм… Что слишком много… — она прикусила губу, вновь подавляя стон. -… разных «но». Дима мысленно выдохнул, как же он надеялся дождаться того момента, когда она перестанет бояться, но видимо дождаться будет не суждено. Возникло стойкое желание напиться. Но перед этим он скользнул пальцами к её плоти и в несколько движений довёл певицу до оргазма. После чего покинул узкое пульсирующее лоно. Глубоко дыша с закрытыми глазами, певица не сразу поняла, что произошло. Когда осознание всё же посетило её, она практически выкрикнула: — Дима, а ты?! — Наш выход через 10 минут, — произнёс актёр. И только тут Тамара увидела, что он уже полностью одет, Дима обхватил её за талию и спустил на пол, платье тут же спрятало ноги певицы. — Подожди, пожалуйста. — едва слышно произнесла женщина. — Что такое? — спросил актёр, придерживая её за локоть. — Тебе больно, тяжело ходить? — Не в этом дело. Почему ты резко изменился в настроении? — она внимательно смотрела в мужские глаза, пытаясь понять причину, хотя некоторые соображения по этому поводу уже болезненно скреблись в мыслях. — О времени вспомнил, если опоздаем на сцену, оскорбим зрителей. Идём! Дима не ответил на её вопрос, он уже взвешивал за и против. Думая остаться на ночь в баре или напиться дома. — Ты не договариваешь. — упрямо продолжила Тамара. — Тамара, вопрос абсолютно абсурдный, если ты раньше не замечала, то во время секса настроение меняется со скоростью света, — Дима посмотрел на неё так, будто вынуждая поверить в это и её саму. Выдохнув, женщина всё же решилась озвучить своё предположение: — Это из-за моих слов? — Нет, — спокойно ответил актёр, не кривя душой. Мысленно добавляя: «из-за твоего поведения», но эти слова вслух произнесены не были. Понимая, что сейчас бесполезно что-либо выяснять, Тамара сказала: — Поговорим дома? И тут последовал шокирующий ответ: — Мне после концерта нужно будет уехать, новое предложение есть. — Что за предложение? — недоверчиво спросила Тамара. — Сценарий прислали, хочу почитать и дать ответ, если заинтересует — возьмусь за него, — его тон был совершенно спокойным. — Тамара, до выхода 3 минуты, мы выступать ещё будем или нет? — Пошли. — потупив взор, произнесла певица. Они спели «Арго», но настроения у этой песни не было вообще, Тамара впервые не смогла настроиться на нужный лад. Сразу после выступления Дюжев покинул павильон, даже не попрощавшись с Тамарой. Мужчина отправился в бар, который уже давно не посещал. Там актёр напился, но когда к нему подсела девушка, с трудом волоча ноги ушёл домой. Весь вечер он пытался найти ответ на дне стакана, отпустить Тамару он не мог, а значит придётся принимать её условия. Дома он завалился спать на диван прямо в одежде. Гвердцители, весь вечер и полночи не находившая себе места, облегчённо выдохнула, услышав звук открывающейся входной двери, но стоило ей выйти в коридор, как она тут же ужаснулась. Впервые женщина увидела Дмитрия, совершенно не стоящим на ногах. Мужчина запинаясь прошел в гостиную, так и не заметив Гвердцители. Несколько минут певица просто стояла на месте, как вкопанная. Затем на негнущихся ногах прошла следом и укрыла пледом посапывающего мужчину, после чего ушла в спальню, где тщетно пыталась уснуть. Шорохи в гостиной для Тамары были словно шаги слона, она каждой клеточкой своего тела прислушивалась. Сомнений не осталось Дима встал. Пребывая в абсолютной растерянности, она тоже поднялась. Мужчина был совершенно трезвым, будто и не пил вчера. Гвердцители несмело подошла к Дюжеву, остановившись в паре шагов. — Дима. — позвала женщина негромко. — Что случилось? — Прости, что приехал в таком виде, хотел попасть к себе, но по привычке назвал твой адрес, — оправдался Дюжев. — Это ничего. Главное, что ты здесь. Что произошло? — Тамара переживала. Ведь, просто так люди не напиваются. — Осознание жизни, ничего особенного, — произнёс актёр. — Я вчера не сделал и не сказал тебе лишнего? — Ты не заметил моего присутствия. Ведь, никакого предложения не было? Ты сразу знал, куда и с какой направишься? — Да, — честно сказал Дима, смотря на певицу. Он не говорил с ней вчера на пьяную голову, от чего уже становилось немного легче. — В чем причина на самом деле? — Хотел подумать о последних месяцах жизни. — Удалось? Что именно надумал? — Оставим всё как есть, ты права. — Дим, да что происходит? — не выдержала певица и, сделав шаг навстречу, коснулась мужского лица ладонью. — Что тебе нужно от этих отношений? — он даже не смог сказать «наших и отношений». — Ты, мы… Я хочу чтобы мы были вместе. — Тамара, я долго думал, над тем, на что на самом деле похожи эти «отношения»… — он знал, что следующими словами скорее всего заденет её. — На что? — внутри всё сжалось от холода. Женщина понимала, что рано или поздно наступит этот момент. — На секс без обязательств… — сказал, как отрезал. В глазах певицы застыл ужас от осознания только что услышанных слов. Дыхание перехватило. Одинокая слезинка скатилась по щеке вниз. — Уходи. — тихо, но твердо произнесла Тамара, убрав ладонь с лица Димы. — А что ты ожидала? — спросил Дима. — Ты за столько времени, даже не познакомила меня со своими родителями, ты не впустила меня в свою жизнь, только в постель. И как по твоему это называется? — Ты уже озвучил свою версию происходящего. — не моргая ответила певица. — И, судя по всему, мои мысли по этому поводу тебя не волнуют и не нужны. — Сколько раз я тебя об этом спрашивал? И что каждый раз слышал в ответ: «Дима, не сейчас», «Дима, ты торопишься», «Дима, я не могу». — Потому что я вижу, что ТЫ не готов к этому. Всё чего ты жаждешь — это секс. Везде, всегда. Пытаться тебя остановить — бесполезно! Ты совершенно не слушаешь и не хочешь слышать мои просьбы. О каком после этого знакомстве может идти речь? Ты не готов к чему-то большему. И меня это сильно огорчает. И, уж если тебе нравится считать происходящее между нами «сексом без обязательств» то что ж, пусть будет так! Не стану я тебя переубеждать, ведь ты всё уже для себя решил. За нас обоих. — Убеждать и доказывать тебе что-то я устал, пытаться удивить тебя, обрадовать, стараясь убедить, что ты для меня значишь очень много, каждый раз рассыпались об твою завесу холодности. Ты только в постели была со мной искренней. — Что ты доказывал?! Что готов заняться сексом где и когда угодно! И неважно, подходящее ли это время и место, или нет! И тут Дюжев замер на месте, смотря на неё с опустошением: он никогда не ухаживал ни за одной девушкой так, как за Тамарой. Цветы, завтраки, прогулки, рестораны, он как последний идиот летел на другой континент, чтобы встретить её на гастролях… Всё это пролетело в его глазах за несколько секунд. Тамара смотрела, словно сквозь Дмитрия. Женщина понимала, что сказала полнейшую чепуху, но понять, как всё вернуть обратно — не получалось. Дима отшатнулся от неё на шаг, как от прокаженной, в глазах была пустота, он не знал ту женщину, что стояла перед ним… и знать даже не хотел. — Извини. Я не знаю, что на меня нашло. — вдруг сказала Тамара. — Мне очень жаль. Искренне. — в голове всё смешалось, а перед глазами поплыло, ведь женщина отчётливо увидела все эмоции, отразившиеся на мужском лице. — У меня есть шанс искупить свою вину? — А в чём она? — осипшим голосом спросил актёр. — За правду не судят. Простите, что потратил столько Вашего времени, Тамара Гвердцители! Он никогда не называл её по фамилии, только шутя по отчеству, но тогда имя всегда было уменьшительно-ласкательным. После этих слов внутри женщины всё оборвалось. Весь внутренний мир рухнул. Вот так несколькими опрометчивым словами певица разрушила всё, что так трепетно они пытались выстроить с Димой долгие месяцы. Последние остатки самообладания стали стремительно испаряться. — Дима, пожалуйста, не надо так… Лучше ударь. — она была готова провалиться на месте, лишь бы стоящий напротив мужчина дал ей шанс сохранить их отношения. — Я может и полное ничтожество в твоих глазах, но не до такой степени, чтобы поднять на тебя руку! — с отвращением заметил Дюжев, его тон был жестким, но ни на долю секунды не стал громче. Он сделал шаг назад, чувствуя как карман пиджака провисает под бархатной коробочкой, обручальное кольцо он купил для неё, ещё полгода назад, когда впервые сделал ей предложение и получил отказ, после чего носил его всегда с собой и постоянно, вновь и вновь, звал Гвердцители замуж. Сейчас… сейчас хотелось выкинуть этот кусок золота подальше в Волгу, а лучше броситься вслед за ним. — Ты — не ничтожество! — не выдержала Тамара. Из глаз потекли безудержные реки слёз. Впервые в жизни певица не знала, что делать, но точно знала, что не хочет терять любимого мужчину. Плюнув на всё, особенно на свою гордость, певица просто опустилась на колени, склонив голову вниз и украдкой вытирая слёзы, прошептала: — Прости меня. — Перестань унижаться! — Дима взял её за локти и поднял с колен. — Не перестану, если это — единственный способ тебя… — но закончить фразу у певицы уже не получилось. Скопившиеся нервы и эмоциональное потрясение дали о себе знать. Земля стала уходить из-под ног. Женщина буквально обмякла в мужских руках, теряя сознание. — Тамара! — Дюжев растерялся, но забота и волнение о ней вышли на первый план. — Тамара! Взяв женщину на руки, отнёс в спальню, ушёл на кухню и принеся стакан воды, побрызгал холодными каплями ей на лицо. Видя, как через несколько минут дрогнули её веки. — Ч-что произошло? — слабым голосом спросила Гвердцители, щурясь от яркого света, больно режущего глаза. Дима облегченно выдохнул: — Вы сознание потеряли. Как себя чувствуете? Скорую вызвать? — его голос не был наполненным металлом, но это уже не был бархатный тембр. — Что? Кто? Кто «Вы?» — непонимающе стала озираться по сторонам певица. — Тамара Михайловна, я обращаюсь к Вам, — медленно, с расстановкой произнёс Дима, понимая, что она ещё не до конца пришла в себя. — При каких обстоятельствах это произошло? — совершенно не помня причины обморока, спросила женщина. — И, Дима, кажется мы у меня? — обстановка в комнате казалась знакомой. — Как Вы здесь оказались? — Мы разговаривали, и Вы потеряли сознание. А сейчас вызову Вам скорую, — актёр поднялся на ноги и отошёл от кровати, набирая номер «112». — Нет, не надо мне Скорую! Что Вы здесь делаете? Как мы могли разговаривать у меня в квартире?! Что происходит? — на Тамару накатила настоящая паника, граничащая с истерикой. Женщина вжалась в постель, нервно пытаясь всё вспомнить. Подобно загнанному в угол зверю, она металла нервные боязливые взгляды на Дмитрия. Ей вновь становилось дурно. Женщина покрылась холодным потом, её всю начало трясти от ужаса того, что она ничего не помнит. — Не надо скорую, не надо скорую, нет, не надо, прошу Вас! — сознание певицы уже граничило с полубредовым состоянием. — Что происходит? Из последних сил выкрикнула Тамара. Дима подошёл к ней ближе, и схватив за плечи, заставил посмотреть себе в глаза, говоря по слогам, чтобы она могла его понять и услышать: — Я ничего Вам не сделаю, у нас был откровенно неприятный разговор, в котором открылась правда на многие вещи. После Вы потеряли сознание. Сейчас. Я. Вызову. Вам. Скорую. Вас. Осмотрит. Врач. И. Сможет. Вам. Помочь. Договорились? Из глаз певицы вновь потекли слёзы. Безвольные и такие обжигающие. — Почему и как Вы оказались здесь, со мной? — Приехал с Вами поговорить, — безэмоционально ответил актёр, вспоминая её слова. — Пусть приезжают… — тихо сказала Тамара. — Только не нервничайте… — певица испугалась столь резкой встряски. Слёзы хоть и высохли моментально, но отвратительное самочувствие не улучшалось. Дима вызвал скорую, раннее утро и дороги почти свободны, уже через 15 минут в квартиру позвонила карета скорой помощи. Мужчина открыл дверь и проводил врачей в спальню к певице, на ходу кратко излагая произошедшее, но, разумеется, умалчивая о истинных первоначальных причинах разговора. Тамара лежала на кровати, когда к ней вошёл врач и стал расспрашивать о самочувствии. Дюжев покинул комнату, доктор вышел минут через 15: — Мы сделали ей укол успокоительного и снотворного, она спит, если у Вас есть возможность, свяжитесь с её родственниками. — Никого из них сейчас нет в Москве, — ответил Дима. — Когда к ней вернётся память? — В ближайшее время, ей нужно успокоится, мозг от нервного напряжения заблокировал сознание, она скоро придёт в себя, за пару дней точно. — Спасибо, доктор! — Не за что. Но у меня убедительная просьба, её сейчас нельзя оставлять одну. Не известно, как организм отреагирует на укол. Крайне редко, но всё же бывают случаи, что положение лишь ухудшается. Если вдруг что-то подобное заподозрите, то немедленно вызывайте бригаду и настаивайте на госпитализации. — Я вас понял. Спасибо ещё раз! — мужчины пожали друг другу руки и врачи покинули квартиру. Дима вошёл в спальню, Тамара спала, внешне она была совершенно спокойной, актёр присел в кресло и стал смотреть на певицу, ожидая когда же она проснётся и вспомнит ли всё, что сегодня было. Он почему-то очень хотел, чтобы она вспомнила. Часы для мужчины тянулись крайне медленно. Для женщины же они оказались одним мигом, ведь, по её представлению, она всего лишь закрыла глаза после укола, а уже в следующий момент открыла их. Но по факту прошло не менее 4 часов. Всё это время Дюжев даже не шелохнулся, в упор глядя на Тамару, чтобы не пропустить момент её пробуждения. Лишь несколько раз он засыпал на несколько минут, но тут же просыпался. Его ожидания увенчались успехом. Женские ресницы затрепетали, а потом певица медленно открыла глаза. Тамара проснулась и за мгновение вспомнила всё, что было этим утром, стало дурно, воспоминания навалились такой огромной лавиной, что веки вновь налились свинцом и она тяжело выдохнув, вновь закрыла глаза, проваливаясь в сон. Дмитрий даже не успел что-либо сказать, только поднялся на ноги, в секунду оказываясь у постели… Но Тамара уже вновь была вне реального мира. Дима вернулся обратно в кресло и задумчиво наблюдал за беспокойным женским сном. Уже стало смеркаться, а Тамара всё также спала. Дима задумался, достал из кармана бархатную коробочку, долго вертел её в руках и вдруг открыл балконную дверь, выходя, и замирая, смотря на погружающийся в яркий закат город. Тамара наконец-то смогла открыть глаза, она стала искать взглядом Диму и сразу же увидела его профиль. Певица увидела, как мужчина открыл коробочку и достал оттуда что-то, в свете последний ярких солнечных лучей она увидела обручальное кольцо, которым он, делал предложение руки и сердца уже не один раз. Тамара сглотнула, а в следующий миг сердце оборвалось: Дима выбросил кольцо с балкона, а следом за ним и коробку. Певица отвернулась, поворачиваясь к балкону спиной, чтобы успеть спрятать слёзы. Ещё несколько минут задумчиво простояв на балконе, мужчина всё же вернулся в комнату. Он увидел, что Тамара уже лежит на другом боку и решил проверить, не проснулась ли она. Обогнув кровать, он опустился рядом на корточки, чтобы в полутьме комнаты рассмотреть ее лицо. Но певица проявила невероятную стойкость, спрятав все эмоции внутри себя, ей нужно было ещё немного времени, чтобы попытаться начать всё сначала, а амнезия подходила этому как нельзя кстати. — Дима, это вы? — нарочито тихо произнесла женщина, хотя укол всё же оказал должное воздействие и ей уже стало значительно лучше. — Да, Тамара Михайловна, как Вы себя чувствуете? Вы помните что утром было? — обеспокоено спросил Дюжев. — Уже ночь? — удивилась женщина. — Сколько же я проспала?! — Ди… кхм! — она прочистила горло. — Дмитрий, сколько времени прошло? — Не больше 14 часов, — ответил мужчина, понимая, что потерпел фиаско. Она по прежнему ничего не помнит. — Как Вы себя чувствуете, может снова врача вызвать? — Невероятно… — шкокированным полушепотом сказала Гвердцители. — А вы? Вы всё это время были здесь? — Да, врач сказал, что Вас нельзя оставлять одну, возможны осложнения после уколов. Ваших родственников я не знаю, поэтому пришлось наблюдать за Вами самому. Вы одеты, не волнуйтесь, — добавил Дима, совершенно спокойным тоном, чтобы не напугать её. — Спасибо… За всё. Могу я попросить у вас воды, пожалуйста? — за столько часов в горле всё пересохло. Организму требовалась хоть какая-то жидкость. — Конечно, — Дюжев встал и ушёл на кухню. Налил ей полный стакан воды и замер, возможно стоило что-то приготовить, но с другой стороны, она его не помнит, и он ей по сути никто. Поэтому Дюжев вернулся снова в спальню, подавая певице стакан с водой. — Благодарю. — взяв стакан, Тамара тут же сделала несколько небольших глотков. Утолив жажду, она вернула стакан мужчине. — Вы… — несмело начала певица. — Вы теперь уйдёте, да? — как же она боялась услышать «да». — Вам стоит позвонить близким, чтобы они приехали, у Вас возможны осложнения, потеря памяти всё-таки, — ответил Дюжев. — Да… Но мама в Лондоне. Я обязательно ей позвоню, но не сейчас. Не хочу её беспокоить. Если вам нужно идти… Я как-нибудь… Спасибо, что не оставили и за скорую тоже спасибо. — она попыталась встать, чтобы сходить умыться, но сил всё ещё было не настолько много. — Так Вы помните, что Ваша Мама в Лондоне? — уточнил Дмитрий, внимательно смотря на неё цепляясь за слова певицы. И тут Тамара побледнела и поняла, она себя выдала, только в этом году, после того, как Сандро переболел пневмонией, Инна Владимировна улетела к нему в Лондон, это произошло всего два месяца назад. А их роман длился уже больше полугода. — Я… Я не знаю, оно как-то само всплыло в сознании. — попыталась оправдаться Тамара. Но Дюжев внимательно посмотрел на певицу: — Тамара, Вы ведь помните, что утром произошло и всё на протяжении этих месяцев тоже, так ведь? «Как же невыносимо обманывать его» — пронеслось в голове певицы. «Лгать дальше — лишь усугублять. Что ж ты за дура то…» — Да. — едва слышно и потупив взгляд, ответила женщина. — Почему тогда молчали? — Дима не понимал эту женщину. Именно «эту», назвать её как раньше — своей, он уже почему-то не мог. — Подыгрывала тебе — ты же тоже устроил тут целый спектакль: «Вы, да Вы», «Тамара Михайловна» — в её голове и голосе смешалось всё, что только могло. Чувства разрывали на части. Всё, от стыда за своё поведение, до обиды на поведение и постоянные «Выкания» со стороны Дмитрия. — Дима, прости, что не призналась сразу. — она вновь попыталась привстать на постели. — Раз уже были в силах всё продумывать, то самочувствие в норме? — всё же задал вопрос Дюжев, подмечая. — Да и память судя по всему вернулась полностью. — Не в норме. — огрызнулась Тамара, буквально рухнув обратно на подушку головой — силы так и не вернулись, в отличие от памяти. — Если намерен и дальше язвить, то продолжай в том же духе. Прикинув, как можно было бы самостоятельно подняться, певица повернулась на бок, ища опору, но не рассчитала расстояние и упала вниз бессильным телом, при этом вскрикнув, не то от неожиданности, не то от боли, ведь ворсистый ковёр не особо сильно смягчил удар. Дюжев подбежал к ней, переворачивая певицу сначала на спину, а потом взял её на руки, перекладывая обратно на постель: — Целы? Ничего не сломали? — Да перестань уже наконец-то! — взмолилась Тамара. — Ну сколько можно мне Вы-кать?! — потирая ушибленный локоть, спросила она. — Цела и то хорошо! — ответил ей Дюжев и, не сказав больше ни слова, ушёл в гостиную за мазью, чтобы от ушиба не осталось синяков. Свесив ноги с кровати и уперевшись руками в постель, женщина поставила ступни на пол и неуверенно постепенно стала приподниматься. В какой-то момент ноги подкосились и она села обратно. Но прекращать попытки не стала. Сделав пару глубоких вдохов для уверенности, вновь попыталась встать. — Ну и куда собралась, одного раза мало было, решила снова упасть? — спросил её недовольный голос в дверях. — Если не получилось один раз, то не значит, что не получится вовсе. — с абсолютно детским наивом в голосе ответила Гвердцители, мысленно выдохнув, что «Вы» в этот раз не прозвучало. — Мне в дверях постоять, пока ты себе все кости переломаешь? Или наконец-то перестанешь упрямиться и ляжешь отдыхать, и восстанавливаться после обморока? — его голос был спокойным, даже слишком. — Как хочешь. — в тон ему произнесла Тамара. — Но мне нужно в ванную и я доберусь туда в любом случае. Даже несмотря на то, что самостоятельно это займет… немного больше времени. Дима вздохнул и буркнул себе под нос: «язва». После чего подошёл к певице, беря её на руки и относя в ванную комнату, после чего покинул уборную. Позвонил в ресторан и заказал доставку еды на дом. Хотя почему он так решил поступить, Дима не знал, раньше он всегда норовил сам чем-то её удивить и приготовить вкусненькое, а сейчас заказал доставку. — Спасибо… — сказала Тамара уже в закрывающуюся дверь. Оперевшись на раковину, она посмотрела на себя в зеркало. Под глазами были темные круги, лицо крайне бледное, да и в целом — измождённый вид, не смотря на такое количество часов сна. Умывшись сначала теплой, а затем холодной водой, женщина присела на борт ванны. Самостоятельно вернуться обратно, она тоже вряд-ли сможет. Так она и сидела, рассматривая свои ладони, покоящиеся на коленях и от чего-то не решаясь позвать мужчину. Раздался звонок во входную дверь, Дима открыл, щелчок и снова тишина. Тамара напряглась, прислушиваясь и тут раздался стук в ванную: — Тамара, помощь нужна? — Да, пожалуйста, была бы крайне признательна… — откликнулась певица, мысленно благодаря Диму за то, что он сам предложил свою помощь. Дюжев вошёл в ванную, и взяв певицу на руки, отнёс обратно в спальню. — Есть будешь? — спросил актёр. — Одна точно не буду. — Перехватив мужскую ладонь ответила певица. — Дима, пожалуйста… Просто остановись. — В чём именно? — не понял Дюжев. Его поведение можно было назвать безукоризненным: не приставал, не лез к ней, вежлив, деликатен, соблюдал даже субординацию, и снова что-то не так. — Просто остановись здесь и сейчас. Мы одни. Слышишь? Одни! Для кого, перед кем ты меня называешь на «Вы»? Просто вот здесь и сейчас, на этом самом месте давай, пожалуйста, поговорим. Я вижу перемены в тебе и знаю их причины. Что мне сделать, как… Как вернуть назад того человека, которым ты был до ссоры? — А кто я для тебя? Никто! Ничего не значащий любовник… — слова дались ему тяжело, но скорее их произнесение, а не восприятие, он «умер» внутренне ещё до её обморока. — Я лишь соблюдаю ту норму уважения и субординации, которая необходима в общении с коллегой женского пола. — Ну с чего ты вообще это решил? Это не так! — аргументы совершенно не формулировались. — С каких пор мы стали друг другу лишь коллегами? — А разве мы ими не являемся? — удивился актёр. — Тамара, скажи прямо, что тебе нужно, потому что я тебя не понимаю. — Мы являемся не только ими. И ты это знаешь. — услышав свое имя, произнесённое таким тоном, певица даже поежилась. Это было настолько непривычно, что даже стало пугать. — Я хочу быть вместе с тобой каждую секунду, которую мы можем быть вместе. — Странно, а когда я хотел этого, тебя это раздражало и было всё равно, — заметил актёр и немного отошёл в сторону, посмотрел на певицу. А потом и вовсе вышел на балкон, где достал из кармана пачку сигарет, закуривая. — Не раздражало. — она вышла за ним на балкон, хотя совершенно не переносит запах табачного дыма. — Меня пугало. До жути пугало то, как всё стремительно развивается. Мы ринулись в омут с головой, ведомые страстью. И это я ещё смогла принять, несмотря на то, что у меня такое впервые. Но потом… Твое предложение руки и сердца сделанное через месяц после нашего знакомства. Я окончательно была сбита с толку. Одно дело наслаждаться друг другом, постоянно проводить всё свободное время вместе, и совершенно другое — сообщить об этом всему миру. Тем более, так быстро. Я не была готова вот так сразу вновь выйти замуж. И пока что до сих пор не готова. Но это абсолютно не значит, что не стану готова когда-то позднее. — она положила ладонь на мужское плечо, стоя у него за спиной. — Не нужно себя заставлять, я больше никогда не заикнусь ни о свадьбе, ни о знакомстве с твоими близкими и никогда не прикоснусь к тебе, где бы ты ни была. — сказал, как отрезал, даже не оборачиваясь к певице, вновь закуривая. Хотя он никогда не курил, только в молодости немного, но вчера снова взялся за пачку. — Я не заставляю себя. — певица обошла его и теперь стояла напротив, немного подняв голову вверх, чтобы заглянуть в эти глаза. Лучше бы не заглядывала. В них была пустота, зияющая рваная рана, источающая чёрную, как смоль, кровь. Стало не просто не по себе. Внутри оборвалась жизненно важное нечто и что-то абсолютно неуловимое. Собрав остатки сил, она продолжила, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я не заставляю себя и никогда не заставляла. — касается щеки. — Я просто хочу быть рядом с тобой. Хочу тебя. Хочу нас. Дима немного повернул голову в сторону, отстраняясь от её ладони: — Ты боишься остаться одна или что? Ты сейчас пытаешься ухватиться за соломинку, ты юлишь, правду и то, что ты действительно думаешь, ты сказала раньше. Даже сейчас ты обманываешь всех, хотя нас тут двое: ты не переносишь запах дыма! Он не смог произнести её имя, не выходило. — Между ненавистным запахом дыма и тем, чтобы выйти сюда, чтобы поговорить с тобой, я выбрала второе, несмотря на первое, переступив через себя. Прошу, не нужно отворачиваться. — Мне кажется, мы всё уже обсудили и смысла в этом разговоре нет. Пытаться воду из пустой бочки ситом перетаскивать? — Дима выпрямился в полный рост и теперь Тамара не могла до него дотянуться, пришлось бы полностью вытягивать руку. Не сводя с мужчины взгляда, женщина стала по одной расстёгивать пуговицы на его рубашке. Пальцы немного подрагивали. Хорошо, что на улице была уже глубокая ночь и их никто не мог видеть. Но Дима накрыл её руки и осторожно убрал прочь от своей рубашки: — Что ты делаешь? — глухо спросил Дюжев. — Я делаю то, что нужно было сделать давно. — высвободив ладони, она вновь принялась за пуговицы. — Хочу доказать, что мы — не просто коллеги или любовники. Но его руки снова убрали ладони певицы, и Дима вновь повторил пустым голосом: — Прекрати! Я не буду с тобой спать! И не нужно снова унижаться, ты ясно и четко обвинила меня, что единственное, что мне нужно было от тебя — это постель. А сейчас решила в этом убедиться? Его голос не выражал ни возмущения, ни отчаяния, вообще ничего. — Я не должна была так говорить. Поверь, тысячи раз уже прокляла себя за это. Я знаю что это не так. Позволь доказать… От осознания, что её желание доказать что-то, отдавшись ему прямо сейчас, стало мерзко от самого себя. — Не нужно мне ничего не доказывать, тем более… я тебя не хочу… — Это ложь. — она многозначительно опустила взгляд вниз. Диме даже не нужно было прослеживать, куда он устремлён. Мужчина и так чувствовал возбуждение, хоть и старательно пытался от него избавиться. Вновь подняв взгляд в мужские глаза, Тамара коснулась обнаженной груди и медленно заскользила ладонью под рубашку. Но Дюжев отбросил её кисть в сторону: — Прекрати! Если тебе нужен секс, найди себе другую игрушку, пусть выполняет все твои пожелания и прихоти каждую секунду! С меня довольно! — и Дюжев выкинул окурок сигареты, скрываясь в комнате. — Дима! — устремившись за ним, выкрикнула Тамара. — Ну скажи мне, что ты хочешь сам? Я рассказала и объяснила тебе всё, как есть, а ты не даёшь мне ни единого шанса понять, чего хочешь ты. Мужчина обернулся к ней и пронзил взглядом, буквально пригвоздив к месту: — Я ничего больше не хочу! Потому что ничего не осталось! Ничего… пусто! Я любил тебя, обожал, боготворил, а ты указала мне на место… я его услышал и понял: раз не достоин тебя, не соответствую Народной Артистке, то не нужно теперь на меня вешаться и сейчас оправдываться. Тогда ты говорила правду, именно то, что думаешь. — Да не думаю я так! И не думала! Просто испугалась твоей чрезмерной напористости! Дима, ну пойми же ты, что ты для меня — не просто мимо проходящий! — Как раньше никогда ничего не будет! Я тебе больше не верю… — глядя ей в глаза произнес Дюжев. — Закончилось время, когда я бежал за тобой словно мальчишка, внимая каждой твоей прихоти. — Я вижу… — совсем тихо и с болью в глазах и голосе ответила певица. — Но теперь позволь мне, хоть и с ужасно огромным опозданием, следовать за тобой и внимать твоим прихотям. — делает робкий шаг на сближение. Но Дюжев отошёл назад: — Мне это не нужно, если ты в порядке и нормально себя чувствуешь, то я больше не буду обременять Вас своим присутствием, — он посмотрел на неё, понимая, что её состояние далеко даже хотя бы от приемлемого. — Ну что ты делаешь, зачем? — Её вновь пробила дрожь. — Прошу, не надо так… Тамара оступилась, и Дюжев, видя, как она падает, успел подбежать и поймать певицу: — Ложитесь! Или решили всё в комнате посбивать? — Это не имеет значения. — слегка запинаясь, ответила она. — Что мы делаем? Что Я наделала?.. — цепляясь за его сильные руки, как за воздух, чтобы удержаться, шептала женщина, которую того и гляди, вновь накроет волной паники или истерики. — Успокойся, — уже тише попросил Дима, пытаясь унять дрожь в женском теле, которое льнуло к его груди. — Успокойся, иначе снова станет плохо! — Мне и так станет плохо без тебя. — совершенно искренне призналась Тамара. — Ну я ч-честно н-не знаю… Что на м-меня нашло… Дюжев принял решение, хотя оно и далось ему тяжело, каждый квадратный сантиметр этой комнаты был полон их общими воспоминаниями. Как после выступлений или гастролей, когда наконец-то они могли увидеться… цветы всегда валялись разбросанным букетом на полу, а двое людей, истосковавшиеся друг по другу, не могли разомкнуть объятия, беспрерывно целуясь. Сейчас всё это давило на него мертвым грузом, её слова, которые Тамара сказала утром не были мимолетными, они долго созревали и наконец родились в её сознании. — Я побуду здесь, пока Вам не станет лучше, раз из родственников никого сейчас нет в Москве, — после паузы произнёс Дюжев. — Спасибо Вам, Дмитрий Петрович. — смиренно принимая его правила, ответила Гвердцители, совершенно уже сбитая с толку постоянными мужскими переходами с «ты» на «Вы». — Но если Вам абсолютно неприятно моё общество, то я не хочу обременять Вас своей компанией. — после этого она перешла на совсем уже шепот. — Дим, спасибо, ты и так уже очень многое для меня сделал. Видимо, даже больше, чем я заслуживаю. Наверное, для тебя будет лучше отправиться домой. Я… Я правда не хочу, чтобы ты оставался тут через силу. — Врач предупредил, что возможны осложнения после уколов, поэтому оставлять одну, нельзя, если станет хуже придётся снова вызывать скорую и госпитализировать в больницу, — пояснил актёр, вновь садясь в кресло, застёгивая на себе рубашку. — Зачем Вам это, Дмитрий Петрович? Ну не хочешь ты тут быть — иди домой. Что тебя останавливает? Ничего со мной не случится. А если и случится, то что? Скорую смогу вызвать. Не мучай ты себя… — Если станет хуже, ты не то, что скорую вызвать, ты даже до телефона дотянуться не сможешь. Я не хочу, чтобы меня потом загрызла совесть, — признался актёр. Но так и не сказал, что она по прежнему ему дорога, просто как человек, которому он не хотел причинять вред. — Тебе нужно отдохнуть. Поспи, пожалуйста. Я понимаю и вижу, как ты устал за всё это время. Ничего со мной не случится, будет чиста Ваша совесть, Дмитрий Петрович. Просто отдохни, пожалуйста. — тихо сказала Тамара, вглядываясь в мужское лицо, озаряемое первыми лучами света. Ярко выраженные подглазины и глубокие складки между бровями, казалось уже стали частью Дмитрия. — Поспи. Где… Где посчитаешь нужным. Но Дюжев внимательно смотрел на певицу, а после неожиданно встал и вышел из комнаты, Тамара зажала рот ладонью, чтобы подавить всхлипы, но неожиданно мужчина вернулся, присел к певице и поставил перед ней поднос с едой из ресторана: — Поешь, тебе нужны силы. И сам взял с контейнера один сэндвич, намереваясь встать, но его остановила женская рука. — Не уходи, пожалуйста… Я… — но приятный аромат еды и тянущая пустота в желудке не дали ей закончить фразу. Но и мужскую руку она не выпускала. Облизнув пересохшие губы, с желанием покосилась на еду, но затем всё же вернула взгляд в мужские глаза. — Что я могу сделать для ТЕБЯ? Не для себя, а именно для тебя? — Ничего, мне ничего не нужно, — а потом всё же решил ей уступить. Убрал её руку и пододвинул к певица поднос: — Поешь, у тебя уже голодные спазмы! Но больше не предпринимал попыток встать, видя, что это нервирует её. Едва ли пару раз откусив от второго сэндвича, Тамара поняла, что жевать она тоже пока не особо может. — Спасибо, больше пока не осилю. Может, только если утром. Ты правда не уйдешь? — Не уйду, — подтвердил Дима и открыл один из упакованных и закрученных контейнеров, где был ещё тёплый суп. -И попробуй это, если жевать тяжело. Молча кивнув в знак согласия, певица взяла рядом лежащую ложку и набрала в нее немного бульона. Стало чуть легче. Ещё через пару минут она отложила ложку и вновь кивнула, на этот раз в знак благодарности. — Ещё что-нибудь поешь? — актёр указал на поднос, видя, что у неё даже появился небольшой румянец, еда ей пошла на пользу. — Нет, благодарю, достаточно. Ты поспишь? — Я не усну, а вот тебе стоит отдохнуть, — он убрал поднос на широкий подоконник. И повернулся к певице, что сидела на кровати не сводя с него взгляд, подойдя к ней ближе, решил уточнить: — Тебе помочь? Но Тамара поймала его за руку. — Побудь рядом, прошу. — голос хоть немного подрагивал, но всё же звучал довольно уверенно. Это то, что ей нужно. Это то, что она хочет. Чтобы Дмитрий был рядом с ней, а она рядом с ним. Чтобы не было ничего вокруг, кроме их самих. — Я не могу и не хочу засыпать без тебя. — наконец-то призналась она. Дима молчал, ведь он решил принять её правила этих отношений и неважно, что ему самому от этого уже тошно. Дюжев уже даже не знал, любит ли теперь певицу, но однозначно, не хотел причинять ей боль. Поэтому актёр уступил, и без слов обойдя кровать, лёг рядом с Тамарой. Они не касались друг друга. Лежали молча. Каждый пребывая глубоко в своих мыслях. Перовой всё же уснула Тамара, но далеко не сразу. В голове прокручивалось произошедшее. Женщина не представляла, что будет дальше. Немного позже, размеренно дыша, но всё же периодически вздрагивая во сне, певица машинально придвинулась к актеру вплотную и наощупь нашла его ладонь и накрыла своей, а лбом уткнулась в плечо. Дима только дремал и отчётливо почувствовал, как Тамара прижалась к нему, осторожно дотянувшись до пледа, мужчина одной рукой раскрыл его и укрыл им Гвердцители, которая только сильнее прижималась к нему всем телом. Дима даже не догадывался, что делать, оставить всё как есть, их связывает только секс, да они в этом плане подходят друг другу. Тамара волновалась только об огласке, но сейчас он не даст ей даже повода к этому. Потому что не станет больше к ней прикасаться, максимум дома в постели и то, только если она сама захочет. Он даже немного расстроился, ведь у них ожидались совместные концерты и даже гастроли в Петербург на несколько дней. Женское периодически нервное дыхание и вовсе сбивало с толку. С одной стороны, невероятно много боли принес прошедший день, их разговор, да и вообще всё произошедшее. С другой — вот она, лежит тут рядом, совершенно беззащитная, обессиленная, искренне льнет всем телом, пытаясь найти защиту и тепло, не физическое, но душевное. Дима не мог оставить её вот так, совершенно одну. С другой стороны, ведь даже пьяным он приехал к ней, значит принимал тот формат отношений, который между ними образовался, а раз принял, то не нужно ничего и менять, решил Дмитрий. Хотя даже не представлял, как они теперь смогут жить как прежде, любви ведь больше нет… Утро оказалось крайне болезненным для обоих. Как для мужчины, практически не сомкнувшего глаз, так и для женщины, что хоть и спала, но какими-то урывками, крайне тревожно. Солнечный свет сейчас не хотелось видеть вовсе. Хотелось темноты. И тишины. А ещё лучше — забвения. Настоящего. Каждому из них. — Как себя чувствуешь? — спросил актёр, замечая, что вид у неё ещё хуже, чем вчера. — Не понимаю. Неважно как-то. А ты? — голос был настолько тихим и слабым, что Тамара сомневалась, слышит ли он её вообще. — Так, я вызываю тебе скорую! — решил актёр, испугавшись за неё, ведь слова ей давались с трудом. — Не нужно, умоляю. Дима, правда, пожалуйста, не надо. — на самом деле певица уже до ужаса боялась врачей. — Можешь, пожалуйста, просто принести мне ещё немного супа? — Поешь ты обязательно, но вид у тебя неважный! Тебе может стать хуже! — Дима постарался встать, но на его плече лежала Тамара. — Я в порядке, просто… Просто немного устала. И… Дима… — Что? — актёр повернулся к ней. Взгляды встретились. И каждый был настолько опустошенным и вымученным… — Можно тебя обнять? — едва слышно спросила Тамара. Дима подумал всего мгновение, а потом раскрыл руки, обнимая женщину. Она прижалась к мужской груди. Закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Тихо выпустила воздух ртом. Его объятия… Такие родные. То, что нужно было ей весь вчерашний день. Горький ужас от осознания всего этого скатился одинокой слезой по женской щеке. — Ты — всё для меня… — признание слетело с уст, словно осенний листок с дерева — плавно и неспеша. Но актёр не шевельнулся: — Почему ты не хочешь показаться врачу, ведь тебе плохо? — наконец спросил он. — С тобой станет легче. — просто и честно ответила певица. — Сейчас ты поешь, а потом посмотрим как будешь себя чувствовать, договорились? — в его голосе не было вчерашней жесткости, скорее опустошение. — Как скажешь. — женский голос звучал ни чуть не лучше мужского. Теперь стало всё иначе. И от осознания этого факта становилось лишь хуже. Дима разогрел вчерашний заказ еды и только собрался собрать это всё на поднос, как в дверях появилась Тамара. Вид у неё был серьёзный, она явно намеревалась начать серьёзный разговор. — Мы можем поговорить? — опираясь о дверной проем, начала Гвердцители. — Конечно, — согласился актёр, наблюдая как она садится на стул и сел на против. — Всё, что случилось за последнее время — исключительно моя вина. Я это знаю, и мне искренне жаль. Но также я знаю, что всё равно не готова к огласке наших отношений. Но мне не следовало себя так вести. — она старалась говорить ровным тоном, но вот руки предательски подрагивали. — Несмотря на моё поведение и все те незаслуженные слова, что я сказала в твой адрес… Ты пойми, пожалуйста одно: я, действительно тебя люблю. — Огласки не будет, если где-то окажемся вместе, я впредь буду соблюдать субординацию, — согласился актёр. — Прости, что столько раз ставил тебя в неловкое положение, этого больше не повторится, даю слово. — Спасибо. — в очередной раз сказала Тамара. — Честно, искреннее спасибо. — она поднялась со стула, опираясь на стол и подошла к Диме. Вглядываясь в его лицо и в глаза, тихо спросила: — Могу я тебя поцеловать? — Целуй, но сначала… лучше поешь, пока не остыло, — предложил актёр, указывая на стол, на котором дымились тарелки с едой. — Суп… Всё равно пока слишком горячий — смущённо проговорила женщина. — Ему нужно немного остыть. — чуть склонившись, певица обняла мужчину за плечи, а носом уткнулась в его шею. Её дыхание немного щекотало и обжигало кожу. Дима обнял Тамару, понимая, как ей это сейчас необходимо, хотя в последние сказанные ею слова не особо и верил, чего-чего, а любовь, которая была, они похоронили ещё вчера. Прижавшись к нему, насколько это позволяло положение, певица лишь покрепче сомкнула руки, пока не решаясь поцеловать. Мужчина не противился этому, но в глубине души женщина понимала, он и не станет отвечать ей, что-то в его взгляде не давало Тамаре покоя, она чувствовала, что упускает нечто очень важное. Немного отстранившись, женщина решила на всякий случай уточнить. Шепотом. — Правда могу поцеловать? — Если я остался, значит ответ очевиден — да. Его голос был спокойным, как у человека, принявшего решение, который больше уже не мечется. Вновь глаза в глаза, но теперь уже она немного нависает над ним. Медленно прижимается своими губами к мужским и замирает в нерешительности. Секунда. Две. Три. Никто не отстраняется. Но пока и не углубляет поцелуй. Если это вообще кто-то сделает. Дима не проникает языком ей в рот, понимает, что она достаточно устала, чтобы ещё и пытаться реагировать на нежность и страсть. Ещё пару мгновений и они прерывают поцелуй одновременно. Женщина принимает вертикальное положение. Спина успела затечь из-за неудобного положения тела. Затем медленно возвращается к своему стулу и обессиленно опускается на него, придвигая тарелку и беря ложку. Начинает потихоньку хлебать суп. И тут Дима неожиданно произносит: — Я не знаю, можно ли тебе кофе после этих уколов, но от одной чашки вряд ли станет хуже, — задумчиво произнёс он. — Сварить? Дюжев знал о её маленькой слабости к сваренному кофе, поэтому решил чем-то разнообразить её рацион. — Кофе… — от одного лишь упоминания о нем, на губах, казалось, появился горьковатый привкус напитка. — Было бы замечательно! — она искренне постаралась улыбнуться. — Хорошо, — Дима достал турку и сварил ей кофе, ставя рядом с супом чашку. — Только осторожно — горячий! — Ты будешь? Покушай что-нибудь, ведь кроме сэндвича вчера так ничего и не ел… — Я не голоден, — объяснил актёр и подал ей тарелку со сладостями. — Хотя бы немного, за компанию… — мягко настаивала женщина. Дима взял сэндвич, жуя и не понимая вкуса, все его мысли были не здесь. Он чувствовал, что стоит вызвать скорую сразу, состояние Тамары его очень беспокоило. Видя, что Дима всё же начал хоть немного есть, Тамара улыбнулась и взяла чашку с кофе. Поднесла к губам и немного подула. Сделав первый глоток, женщина даже немного прикрыла глаза от удовольствия. Горьковатый вкус крепкого кофе будто бы возвращал к жизни. Разум постепенно трезвел. — Тебе нужно отдохнуть. — вдруг сказала Тамара, обращаясь к Диме. — На себя в зеркало посмотри, — усмехнулся Дима. — Ты на ногах стоишь с трудом, не больше суток назад была амнезия с обмороком, так что отдых, это слово синоним, относящийся к тебе. И всё-таки насчёт скорой ещё нужно подумать… — И ты на себя посмотри. — в той же манере парировала женщина. — Ты сам вот-вот свалишься с ног. Может, пойдем в спальню? Нам обоим нужно полежать. — Ладно, возможно ты права, — Дима не мог не признать тот факт, что он устал, больше морально, чем физически, но устал. — Ты доела или ещё чего-нибудь хочешь? — спросил Дюжев. — Больше ничего, спасибо. — она поднялась на ноги и протянула ему свою руку. — Пойдем? Актёр взял её ладонь и проводил до спальни, где они упали на кровать. Тамара постаралась первые секунды не быть уж столь навязчивой, но потом сдалась, положила голову ему на плечо и прижалась поближе. Но сон ни к кому из пары не шёл. Тамара переплела их пальцы. — Ты действительно считаешь, что мне нужно снова вызвать скорую? — Твоё состояние оставляет желать лучшего, я не хочу потом думать, как тебя откачивать. Тем более отвечать потом перед твоей семьей, учитывая, что я никто, — аргументировал мужчина. Она понимала и одновременно не понимала Дмитрия. — То, что я всё ещё не представила тебя семье, абсолютно не значит, что ты — никто. Ты, словно, не слышишь. — она приподнялась на локте. — Посмотри мне в глаза. Прошу. Дюжев перевёл на неё взгляд: — Я тебя услышал. — Нет, Дима, ты не услышал МЕНЯ. Ты услышал то, что хотел услышать. — она говорила спокойно. — Ты мне дорог. Действительно очень сильно дорог. Я тебя люблю. — вновь повторила Тамара. — Это не меняет того факта, что за твоё здоровье отвечать придётся мне, — парировал актёр. — Поцелуй меня. Всё. Аргументы закончились. Появилось лишь дикое желание раствориться в этом человеке. — Почему? — неожиданно спросил актёр. — Потому что сейчас не нужны слова. Мы и так слишком много говорили за прошедший день. Дима, пожалуйста… Просто поцелуй. Актёр притянул её за затылок к себе и поцеловал, облизывая языком губы певицы. Женские руки коснулись мужских щёк. В этом не было пошлости или настойчивости. Было лишь немое предложение продолжить начатое. Раствориться в забвении. Но его ладонь мягко отстранила певицу: — Тебе нужно восстанавливаться и беречь силы. — Всё, что сейчас нам обоим нужно — это хотя бы на миг предаться забвению. — абсолютно серьезным тоном проговорила Тамара. Слово «забвение» резануло уши, и Дима решил действительно ему поддаться. Вот только, он никогда не слышал от неё таких слов в постели, эту женщину он не знал. Её предстояло узнавать. — Ты согласен? — в миллиметре от мужских губ спросила певица. — Мы слишко много информации озвучили. Я не знаю, что будет дальше… Но хочу верить, что мы можем хотя бы попытаться сохранить… — Что именно сохранить? — решил уточнить мужчина, желая понять, что же ей нужно от этих отношений. — Нас. — без иронии или издёвки. Искренне и с надеждой. С болью от осознания, что он может не согласиться, отвергнуть. Но он не отверг и ответил на поцелуй, но всё происходило как по инерции, она больше не видела в его глазах всеобъемлющего обожания. Было лишь вожделение. Всепоглощающее. Певица первой решилась расстегнуть рубашку на мужском теле. Пальцы подрагивали, но всё же стремились к своей цели. От одежды они избавляли друг друга совместными усилиями. Особенно Тамара льнула к его телу, стараясь получить хотя бы каплю того жара, коим пылала эта постель прежде. Желание усиливалось, несмотря ни на что. Разбитые сердца пытались исцелиться. Оказавшись обнаженными, они вдруг одновременно замерли. — Ты не передумала? — спросил Дмитрий, ещё не прикасаясь к певице. Немое покачивание головой было ответом. Но все же женщина решила озвучить ответ. — Нет, абсолютно. А ты? Но вместо ответа Дима поцеловал певицу, нависая над ней, но не торопясь входить в её лоно. Женщина провела рукой по мужской спине, отвечая на поцелуй и немного притягивая к себе поближе. Первый же толчок получился немного резким, Тамара чуть закусила губу, выгибаясь. А Дима сразу же покинул её, понимая что сделал больно. — Всё в порядке. — проговорила певица, явно пытаясь убедить в этом то ли себя, то ли Дмитрия. Для пущей убедительности она обняла его бёдра ногами. Следующий толчок уже был нежнее и медленнее, но всё равно, присутствовала скованность. — Тебе нужно расслабиться. — шепотом сделал вывод Дюжев, сказав это у её уха. — Да, я понимаю, — ответила Тамара. Притянула актёра к себе и поцеловала, надеясь хоть как-то себя убедить, что у них всё будет как прежде. Дмитрий уже даже не пытался убедить себя в том же самом. Но, черт возьми!.. Как же ему нравится целовать Тамару! Несмотря ни на что. Просто нравится касаться её губ, ласкать тело… Плавно двигая бедрами, он всё более усердно старался хотя бы на некоторое время отпустить всё дурное. Удивительно, но со временем поцелуй и правда стал помогать. Страсть становилась всё более искренней. Вот только она была холодной, их тела соприкасались, но не горели, а ведь раньше эта постель пылала, когда двое людей задыхались в страсти, прижимаясь друг к другу. Постепенно Тамара стала ощущать возбуждение, накатывающее на неё волной, граничащее с близким удовольствием. И наконец, она изогнулась на кровати, громко вскрикивая. — Ты этого хотела? — Дима опустился на постель, финишировав следом за певицей. — А ты нет? — с трудом скрывая ком в горле, спросила Тамара. — Не знаю. — честно ответил мужчина. — Хотел, чтобы тебе стало лучше. — Мне лучше, — подтвердила певица, а потом всё же спросила. — Я понимаю, что как раньше уже никогда не будет, но… может мы хотя бы попытаемся? Голос был умоляющим, она уже была готова на всё. — Может… Но мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок и разобраться в себе. Наверное, тебе — тоже. — А потом? — тихо спросила Тамара. — Я хочу знать, что будет с нами потом? Дима долго молчал. Он пытался сформулировать хоть что-то. Не получалось. Потом всё же заговорил. — Я не знаю. Теперь я уже ничего не знаю. — признался мужчина. Возможно, со временем, мы научимся жить по-новому. Уже не так, как раньше. — заключил он. — Ты разлюбил меня, да? Я растоптала все чувства, что ты испытывал ко мне? Дима, не молчи! Скажи мне хоть что-то! Что ты ко мне чувствуешь? — певица повернулась к нему, её пугала эта неопределенность, она очень боялась стать просто переменной в их отношениях. Мужчина сел на кровати. Женщина последовала его примеру. Дима долго вглядывался в глаза напротив. Очень долго. Тамаре казалось, что прошла целая вечность, прежде, чем Дмитрий всё же начал говорить. — Самое дикое, — начал он шепотом. — что я не могу тебя разлюбить. Понимаешь? Но и любить так, как любил раньше тоже не смогу. Ещё я очень сильно злюсь, но не столько на тебя, сколько на себя. Правда, на что я рассчитывал?! — тон был ровным, но глаза… эти глаза выражали абсолютно всё и одновременно не выражали ни-че-го. — Я хотел, чтобы мы на законных основаниях были вместе, хотел кричать о своей любви на весь мир, хотел, чтобы все знали, что есть не просто ты и я, а есть МЫ. Не хотел скрывать свои чувства, взгляды, прикосновения. Уж если любить, то так, чтобы светиться этой любовью, источать её всему миру… Не хотел скромно радоваться нашей любви, сидя в уголке. Потому что я — не такой. Не был таким… У Тамары покатились слёзы: о такой любви она всегда мечтала, и вот сейчас, когда рядом с ней был такой мужчина, она его оттолкнула. Ответ был ясен: да, он всё ещё любит её… но теперь она понимала, это будет совсем другая любовь, такая же холодная, как сегодняшний секс, он никогда не будет больше с ней прежним. И любви, которая была, у них тоже больше не будет, от этого стало мучительно больно. Она разрушила всё сама. — Прости меня, пожалуйста! Дима… Женщина вцепилась в его руку, боясь, что он сейчас попросту уйдёт. — Мне не за что тебя прощать. — мужчина одной рукой осторожно притянул женщину за шею к себе, чтобы её голова оказалась на его плече. — Ведь ты сказала то, на что имеешь право. Ты высказала своё мнение. Теперь я его понял и принял. Не переживай. Я буду рядом. — он замолчал. — Рядом… но не со мной… ты больше не со мной… — всхлипывая шептала Тамара. Она только сейчас стала в красках представлять, на что станет похожа их жизнь. Она получила физическую разрядку, испытав оргазм в постели с Димой, но морально ей было ужасно плохо. Больше они не принадлежали друг другу, теперь они просто жили вместе. — Ты предельно ясно дала понять, что именно здесь моё место — рядом. Такие слова не возникают и не озвучиваются просто так. Теперь я понимаю, что у тебя на это были свои причины, которые я упорно не замечал… не хотел замечать раньше. Но раз уж это твоё истинное желание, то я его принимаю. Да, ты мне действительно очень дорога. Но теперь для нас «вместе» значит — «рядом». — от женских всхлипов и самому было ужасно тошно, но что-то изменить уже было нельзя. Поэтому Дима лишь поглаживал Тамару по спине, пытаясь утешить. Тамара с трудом смогла себя сдержать, опираясь на кровать, встала, и надев халат ушла в ванную, где включила воду, закрыла лицо махровым полотенцем и уткнулась в него, чтобы заглушить всхлипы, рыдая навзрыд. Вроде бы сейчас всё стало так, как она хотела, но теперь певица потеряла того человека, который срывался к ней с другого конца света, чтобы провести вместе хотя бы один вечер. Дима будет рядом с ней, но только как коллега, партнёр, любовник… не более. Дюжев сидел на постели и ждал. Долго и упорно ждал, сам не понимая, чего. Теперь они всё выяснили уже в абсолютно спокойной обстановке, с точки зрения громкости разговора, но не с моральной. Казалось бы, что теперь должно стать легче. Не стало. Возможно, стало ещё хуже. Но он найдёт в себе силы, а вот Тамара… Дима сомневался, что она сможет справиться и принять это так хладнокровно. Несмотря ни на что, Дюжев всё равно переживает за неё. Шум воды, доносившийся из ванной, напоминал тревожный звук метронома. Через полчаса мужчина не выдержал, волнение взяло верх. Он без стука зашёл в ванную. Немного опешил, а после забрал из её рук полотенце, поднимая за подбородок лицо певицы: отёкшее, с воспалёнными от слёз глазами. — Почему ты здесь спряталась? Если хотела побыть в одиночестве, могла бы просто мне сказать, я бы ушёл. Пелена слез застилала женские глаза. Услышав слова «я бы ушел», певица, словно, потеряла разум. Она вцепилась в Дмитрия настолько сильно, насколько вообще позволяло её физическое состояние. — Нет! Нет, пожалуйста, нет! — истерика лишь усиливалась. — Не уходи, Дима, пожалуйста, нет! — повторяла Тамара, словно, заклинание. — руками она хваталась за мужские плечи и руки, а ртом хватала воздух, которого сейчас категорически не хватало. Дюжев, поняв, что сдуру ляпнул совершенно не то, крепко прижал Гвердцители к себе. — Успокойся. Извини, я не то хотел сказать. — Не бросай меня! — молила певица уже в отчаянии. Дюжев взял Тамару на руки и принёс обратно в спальню, опуская на кровать, закутал её в одеяло, обнимая женщину. — Ну что ты плачешь? — П-потому ч-что всё неп-правильно. — жуткая дрожь в голосе, да и во всём теле значительно затрудняет речь. — Да, я х-хотела этого… Но не так, понимаешь? — и тут она срывается на вскрик боли. — Не так! Теперь я понимаю, что не так! — на последнем предложении речь затихает. Но не рыдания. Они разносятся по всей квартире. Кажется, что ещё чуть-чуть и эта истерика окончательно выбьет певицу из колеи и вновь доведет до серьезных последствий. Дима никак не мог понять, чем вызвана её истерика, ведь всё стало именно так, как она хотела, но что-то было не так. Неожиданно у актёра ожил телефон, ему кто-то звонил, Тамара испугалась как котёнок: — Нет! Не уезжай сейчас никуда! Прошу! — Я остаюсь, не волнуйся, — успокоил её актёр, прижимая к себе певицу. Тамара уснула и утром уже чувствовала себя лучше, постепенно привыкая к новому для них ритму жизни. Звонки и даже смс стали редкостью, да и в постели они оказывались нечасто. Тамара стала медленно сходить с ума, на сцене, когда они выступали вместе, его поведение и отношение к ней были такими же как и до ссоры, но уже за кулисами всё менялось. Через несколько дней в Москву собиралась прилететь её Мама, Тамара хотела познакомить их с Димой, надеясь, что он воспримет это как её осознание и желание всё вернуть. Вечером она осторожно обратилась к нему за ужином. — Мы можем кое-что обсудить? — она накрыла мужскую ладонь своей. — Конечно, что случилось? — сразу же спросил актёр, откладывая нож с вилкой. — Нет-нет, всё в порядке. — поспешила успокоить его Тамара. — Честно, в порядке! Просто на днях… В общем, на днях мама и Сандро прилетают в Москву на неделю. Я бы хотела… Я бы очень хотела вас представить друг другу. — внимательно и выжидающе глядя на Диму, закончила Гвердцители свою речь. — Я завтра перееду к себе, к тому же на съёмки быстрее добираться будет от своей квартиры, — произнёс Дюжев, спокойно смотря на неё. Он понял её желание, но не мог принять мотивы, которыми руководствовалась Тамара. Ему не нужно уступать, такие жертвы мужчине не нужны. — Но я… — Нет. — тихо, но уверенно прерывает Дима её очередной порыв. — Может, как-нибудь потом. — Ложь. Он знает, что никакого «потом» не будет. Женщина поджимает губы, но всё же молча кивает в ответ. Встречает близких в аэропорту, искренне светясь от счастья. Проводят практически всю неделю вместе, каждую свободную минуту. За эту неделю выпало и два концерта. Они в зале. Время летит незаметно. И вот они снова в аэропорту, но уже чтобы вновь расстаться. В этот раз — неизвестно, на сколько. Провожает любимых взглядом, а по щеке стекает одинокая слезинка. Дима ни разу ей не позвонил за это время, Тамара в отчаянии и приезжает к нему домой сама. Звонит в дверь и ждёт, надеясь, что актёр там. И действительно, скоро на пороге оказался мужчина: — Тамара? — удивленно спросил Дима, не ожидая её здесь увидеть. А она лишь молча бросается в его объятия и прячет лицо на груди. — Живой… — лишь срывается с её губ. — Ты что уже надумать успела? — удивляется актер, непонимающе смотря на певицу, обнимая за плечи. — Ты пропал… Это было невыносимо… — ни слова лжи. — Не хотел тебе мешать и отвлекать, Вам наверняка было что обсудить, — объяснил мужчина. — Ты бы не мешал… Не мешал бы. — обнимает за торс и утыкается лбом в грудь. Да, она прекрасно поняла, что он имел ввиду. — Тамара, у меня через полтора часа встреча с режиссёром новой картины, предложили сниматься, — актёр плавно немного отстранил её. — Поздравляю… Удачи тебе! — разворачивается и молча покидает квартиру. Главное, что с ним всё в порядке. — Можешь остаться здесь, я вернусь, как только мы контракт подпишем, — предложил Дюжев, останавливая её в дверях. — Это будет удобно? — смущённо спросила Тамара. — Если не хочешь, я не настаиваю, — сразу оговорился актёр, чтобы ни к чему её не принуждать. — Очень хочу. — призналась женщина. Она была рада этому внезапному предложению. — Тебя, действительно, не хватало. — она вернулась в квартиру, а дверь тут же закрылась. — Могу я, пока тебя не будет, принять ванну? — Конечно, квартира в твоём распоряжении, еда в холодильнике, чувствуй себя как дома, — предложил актёр. — Спасибо. — искренняя и всё же немного смущенная улыбка озарила лицо. — Ты примерно на сколько уедешь? Или сам ещё не знаешь? — Не знаю, хотел предложить кое-какие изменения в сценарий, обсуждение займёт какое-то время, — расплывчато ответил актёр и сам не зная, насколько уедет. — Роль… Что там будет? — заинтересованно и участливо поинтересовалась певица, вешая пальто на плечики. — Сериал, мелодрама, — вкратце объяснил актёр. — Если захочешь, поговорим позднее. Тебе уже пора? — обернулась к нему певица, повесив пальто на плечиках в шкаф. — Да, мне уже нужно ехать, — актёр надел тёплую куртку и взял в руки большую папку со сценарием. — Удачи. — Тамара коснулась плеча Димы, а немного приподнявшись на носочки, поцеловала в щёку. — Спасибо, располагайся, — ответил актёр и вышел из квартиры. Тамара обошла квартиру, рассматривая интерьер, особую боль вызвали сырники, покоящиеся на блюде. Их он постоянно готовил ей, зная как Тамара любит этот творожный десерт, но после их последней ссоры, Дюжев больше никогда не готовил и вообще предпочитал покупные блюда. Тамара села на Димин диван, не зная, что ещё предпринять для восстановления их прежних отношений. Женщина вышла на балкон, чтобы холодный воздух развеял мысли и увидела коляску с грудным ребёнком. Идея появилась сама собой. Ей нужно забеременеть! Она уже познала радость материнства, а вот Дима — ещё нет. Но она точно знает, как мужчина желает стать отцом. Возможно, радость отцовства позволит вернуть, пусть не на круги своя, но хотя бы примерно в ту сторону всю их жизнь. Но ей было уже не двадцать лет, необходимо было посетить гинеколога и сдать анализы. Узнать хотя бы свои шансы забеременеть. Тамару радовало одно: Дима никогда не предохранялся, этого они избежали ещё в самом начале их отношений, а значит хотя бы здесь ей не придётся скрываться, всё можно подстроить случайно. Дима не отправит её на аборт, в этом Тамара была уверена! Дело оставалось за малым — забеременеть… Ещё немного постояв на балконе в своих размышлениях, женщина отправилась в спальню. Открыв шкаф, она поперебирала мужские вещи в попытке найти что-нибудь подходящее. На глаза попалась футболка. Подойдёт. Взяв также полотенце, Тамара ушла принимать душ. Через некоторое время она вышла из ванной с полотенцем на голове и в одной мужской футболке, которая доходила ей до середины бедра. Певица была в настолько приподнятом настроении, что буквально порхала, у неё был шанс, как свет в конце тоннеля, уже завтра она поедет в больницу, чтобы избежать огласки, певица решила поехать именно в роддом, в котором в соседнем корпусе была женская консультация. А пока женщина сидела в гостиной, поджав под себя ноги и ожидая возвращения Дюжева. К своим любимым сырникам она так и не смогла притронуться, ведь приготовил он их не для неё. Дима появился на пороге квартиры примерно через час. За всё это время Тамара и с места не сдвинулась. Услышав звук ключей в замочной скважине, она даже встрепенулась. Вышла в коридор: — Как всё прошло? Ты не возражаешь, что я взяла твою футболку? — Нет, бери конечно. С моими предложениями согласился, но стоит обсудить ещё со сценаристом. Тамара решилась на рискованный шаг, ей нужно забеременеть, глядя на Диму, она медленно подошла к нему ближе, снимая футболку и представая перед мужчиной обнаженной. Дима даже на мгновение растерялся. В горле сразу пересохло, нутро стало обволакивать желанием. — Ч-что ты делаешь? — недоумевающим шепотом поинтересовался мужчина. — Я соскучилась по тебе, а ты по мне, нет? — спросила Тамара, подходя к мужчине вплотную. Ей было неважно, как это выглядит со стороны, сейчас она преследовала только единственную цель. Мужские виски, да и не только, стали сильно пульсировать. Откинув портфель со сценарием куда-то в сторону, Дима одним резким, но довольно осторожным движением притянул женщину к себе, обняв за талию. А уже в следующий момент накрыл её губы своими. Да, он тоже соскучился! Но признаваться в этом словами он не хотел. Хотел выразить всё в действии. Поцелуй сразу же стал страстным. Подхватив певицу на руки, мужчина уверенно зашагал в спальню. Быстро освободившись от одежды, Дмитрий навис над Тамарой. Глядя ей прямо в глаза, он почувствовал ноги на своих бедрах. Первый резкий толчок и с женских губ слетает стон. Но в этот раз уже не болезненный. Стон наслаждения. Затем вновь резкое движение. Не прерывая зрительный контакт. — Хочешь так? — спросил Дима, немного сократив дистанцию между их лицами. — Да, — шептала Тамара, боясь, что он что-то заподозрит. Впрочем, наслаждение вновь накрыло её раньше мужчины, она едва не закричала от счастья, когда почувствовала внутри себя его жидкость. У неё был шанс, нужно только попасть к врачу. Дима лёг рядом, переводя дыхание, в то время как Тамара, не могла взять себя в руки. Надежда вернуть всё в их отношениях на прежние круги, пьянила её лучше вина. От чего-то утро прошло, как в тумане. Собравшись, пара одновременно покинула квартиру, направившись каждый по своим делам. Никто из них не мог представить, что буквально через пару часов разными путями и по разным причинам, но они окажутся в одном здании. Дима приехал в роддом, у его близкого друга жена родила первенца. И они вместе с несколькими товарищами приехали её встречать с выписки. Когда счастливые родители вышли, а отец держал на руках сына, обрушился шквал поздравлений, и вдруг… Дюжев увидел Тамару, идущую ко входу в соседний корпус! Он был абсолютно уверен в этом, её он узнал бы из тысячи других. Отойдя от друзей, он направился следом за ней. Заметил как она зашла в кабинет гинеколога. Через четверть часа вышла врач и отдала медсестре карту пациентки: — Отправьте анализы в лабораторию, как только будут результаты, сразу ко мне. Дима стоял за углом и всё слышал, у присутствующих мужчина не вызывал подозрения, ведь многие женщины приходят к гинекологу с мужьями. «Она боится, что я могу заразить её» — подобная мысль раскрошила его сознание на мелкие кусочки. Он сразу покинул женскую консультацию, в то время как Тамара провела там ещё три часа, прежде, чем пришли анализы и она узнала, что по всем показаниям, она ещё может забеременеть. Счастливая певица уехала домой к Диме. Дюжев же понимал, что даже после такого он не сможет её бросить, ведь сегодняшнюю ночью они провели вместе. Но он никак не мог понять, почему же она пошла к гинекологу. Проезжая мимо аптеки, актёр резко дал по тормозам, вышел из машины и купил целую упаковку контрацептивов. Работа и разговор со сценаристом помогли ему отвлечься. К 10 вечера он приехал домой, уже на пороге Дима почувствовал запах чахохбили, раздевшись и пройдя на кухню, он увидел Тамару в своей футболке, колдующей над плитой. Ощутив на себе взгляд, певица обернулась, Дима смотрел на неё с удивлением, она почувствовала себя неловко. — Я немного похозяйничала, не спросив тебя… ты не против? — постаралась сразу оправдаться певица. — Нет, — спокойно ответил Дюжев. — Через пару минут будет готово, — констатировала женщина, пробуя блюдо. Но Дмитрий уже скрылся в спальне, ища в шкафу одежду и бросив в верхний ящик прикроватной тумбочки упаковку контрацептивов. Тамара, заметив, что мужчины нет на кухне стала искать его в квартире. Увидев, как Дима снял рубашку, она невольно сглотнула при виде его мускулистого тела. Актёр переоделся и обернулся, видя замершую в дверях певицу: — Пойдём ужинать, — немного придя в себя позвала Тамара. — Иду, — ответил Дима, подходя к ней ближе. Ужин проходил в молчании, певица чувствовала в нем перемены и очень волновалась. Но доев чахохбили, актёр произнёс: — Спасибо, — и сразу же встал мыть посуду. Тамара решила: это её шанс, поэтому подошла к мужчине со спины и обняла его: — Может справимся с этим позднее? — дотянувшись до его шеи певица коснулась её губами. Обернувшись к ней, актёр вновь не смог устоять перед этими глазами, в них было столько надежды, что Дмитрий сдался. Поцеловал женщину, беря на руки. Уже в спальне Тамара извивалась, с нетерпением ожидая проникновения. Она сквозь пелену желания услышала скрип тумбочки, но не предала ей значения, только когда в неё проник Дюжев, у певицы от шока раскрылись глаза: ощущения были странными. Она посмотрела на его руки, что опирались на кровать рядом с её плечами и увидела в правой упаковку от презерватива. Женщина закусила губу, чтобы не закричать от отчаяния, её надеждам на беременность сбыться не суждено, она стала ему настолько неприятна, что он стал использовать контрацептивы! Ещё несколько толчков Тамара держала себя в руках, а потом сорвалась: отталкивая мужчину и рыдая…