Мой неправильный

Когда мы встретились, стояла красно-оранжевая осень. Она, как и ты, была тёплая и от неё тянуло улыбаться каждый раз. У нас было не как в сказке, нет. В сказках принцесс никогда не брали за запястье на лестничном пролёте и не говорили: «Пойдём курить». А может я и не все сказки знала, и в какой-то из них дракон предлагал посмолить в перерывах между очередным съеденным рыцарем. Но ты был галантнее, а в синеве глаз хотелось тонуть. И курить. Чтобы не забывать как дышать. У нас многое было «неправильно», потому что после завершения рабочего дня мы разъезжались, нехотя, по домам, где нас ждали. Тебя — ужин и ласковая улыбка, меня — рассказы про сопромат и тонкости футбольных стратегий. А по ночам мы писали друг другу, как соскучились. Ты неправильно заезжал за мной по утрам и спрашивал, буду ли я кофе. А мне, человеку, который просыпался только из-за дозы кофеина, было на него плевать. Ведь я могла держать тебя за руку, а ты нежно сплетал наши пальцы и смотрел так, будто ничего в жизни красивее не видел. Не-пра-виль-но. И каждый день я жила лишь 8 часов, как и ты. А потом мы снова становились правильными и делали то, что нужно. Пряча телефоны и украдкой отправляя тонны глупых сообщений ни о чём и обо всём одновременно. Я должна была чувствовать себя отвратительно и злиться, на то, что мы так поздно встретились, но в груди бешено билось сердце, набатом повторяя твоё имя. На другом конце города в темноте, твои губы сквозь сон прошептали моё. — Это неправильно, — сказала мне мама, когда скрывать нас было бесполезно. Мы пропитали собой воздух, заполнили лёгкие и дышали нашей неправильной любовью. А я лишь глупо улыбалась и сквозь слёзы говорила ей: «Ты ошибаешься». Мы неправильно признавались друг другу в чувствах: я говорила, что не хочу ехать на пары, а ты вёз нас на самый край мира, и мы в обнимку пили кофе, наблюдая, как хрустит и ломается лёд на реке. Мне хотелось растворяться в этом плывущем над новой темной водой тумане, укрываясь от «правильных» людей и мыслей. Но кто бы мог подумать, как правильно мы обменяемся кольцами в охристо-красной осени несколько лет спустя. Как до боли правильно потом у меня под сердцем забилось ещё одно. Как правильно сын в первый раз скажет: «Папа!». И как правильно у меня сжимается сердце, когда две пары голубых, как тот крошащийся лёд, глаз смотрят на меня со всепоглощающей правильной любовью.