Облик
25 апреля 2022 г., 21:14
“ в честь важного события, дня рождения Повелителя Ветров, мы хотели бы видеть вас на празднике, через несколько дней во дворце Повелителя Ветров и Вод в восемь часов вечера. ”
Именно так, столь кратко и весьма изъяснительно звучало письмо Наследному принцу Сяньлэ, чему несомненно, небожитель был не особо сильно удивлён. Ши Цинсюань был его давним другом, да и где бы это было слыхано, что “ господин, проливающий вино ” не позвал бы каждого своего даже малознакомого товарища на столь важное торжество? Уж что касалось Се Ляня, а Цинсюань всегда был готов поделиться важной весточкой именно с ним, как с самим близким ему человеком, включая своего старшего брата. Разболтать Повелитель Ветров мог всё что угодно, но первой важностью были именно Повелитель Вод и Наследный Принц. — Сань Лан, я буду вынужден ненадолго покинуть тебя через пару дней. У Повелителя Ветров будет большое торжество, его день рождения. — доброжелательно проговорил небожитель, приобнимая супруга за тонкую, но всё же крепкую талию, чтобы не отвлекать мужчину от приготовления ужина. — значит, гэгэ оставит Сань Лана одного? — жалобным, но в нотах, смешанных с игривостью, терпко - сладко спросил Хуа Чэн, порционно смешивая ингридиенты для парформе. — шучу, шучу. Гэгэ может отправиться куда угодно, и я всегда его дождусь. Ведь я не хочу ограничивать тебя в времяпровождении с кем-то, и должен понимать, что ты не можешь постоянно проводить со мной круглые сутки. Наследный Принц тихо выдохнул, приподнимаясь на носочках ближе к заострённому уху демона, и опускаясь до бархатного полутона, неспешно шепнул: — но ведь мой супруг знает, что стоит мне вернуться, как ему не отвертеться от моих многочасовых ласок и выполнения любого пожелания? — под конец, хихикнув не громче звона колокольчиков на ветру, Се Лянь лёгким поцелуем коснулся губами до прохладной мочки, уткнувшись в широкую спину. — ах, гэгэ, это звучало так сладко. — честно признался Хуа Чэнчжу, тихо сглотнув. Се Лянь для него — истинное, единственное настоящее божество, сладкая нега, и жажда, от которой не напиться даже самым приятно вяжущим нектаром. В его увядающую, пожухлую жизнь принц вплёлся блаженным, медовым османтусом, сладким ветром, кисловато - шелковистым ароматом мушмулы. Запахом весенних лавандовых полей и ириса. У его мужа длинные, мягкие на ощупь шёлковые волосы, мягкосердечный взгляд и большой многовековой опыт за плечами. Для него совсем не трудно поднять огромную статую, или фехтовать мечом, наоборот, его принц искусный мечник и почтенный Бог Войны, каких ещё не сыскал целый свет. Даже если Его Высочество неимоверно силён и прекрасный стратег, Собиратель цветов под кровавым дождём всё так же, с пламенным сердцем, что вновь словно начало биться, желал спрятать это хрупкое тельце в своих оберегающих объятиях. — но если честно, я даже не подумал, какое ханьфу мне выбрать на это важное торжество. Я уже давно не принц своего погибшего государства, и отвык носить излишние для себя украшения, предпочитая монашеские, холщовые и простые. Но к сожалению, я не могу появиться так на праздник. Может ли мой супруг мне помочь? — чуть смеживая завесу пышных и длинных ресниц, молодой человек незаметно утянул со стола пару орешков, отправив их в свой рот. — конечно, мой дорогой. Какое ханьфу ты хочешь? Мои подчинённые доставят всё сегодня же, неприменно. Только скажи о своих пожеланиях. — вдохновлённо пролепетал непревзойдённый, с умилительностью наблюдая, как его возлюбленный с удовольствием кладёт миндаль за щёки, напоминая своим видом маленького, пушистого хомячка. — думаю, вновь что-нибудь белоснежное и если можно, с жемчужинами на подоле. И если не будет сложно, то серебряно - белый пояс. — неловко взглянув на любимого, Сяньлэ заел орехи ложкой цветочного мёда для большей сладости. — для тебя всё будет позволено, милый.***
Спешно пролетели пару дней, и солнце спряталось за горизонт, отдав покровительство ночи. — лисёнок, как я выгляжу? — покружившись на месте и рассматривая самого себя перед зеркалом, волнительно спросил небожитель. Казалось, образ дополнен прелестными серебряными украшениями, но всё равно, что-то пустовало. Так казалось, прежде чем в волосах принца не уместилась одна из призрачных бабочек, сияя прозрачно - снежным, холодным светом. Хуа Чэн отправил поток таких же бабочек в полёт, и те, около чужого лица пархая, освещали лик его супруга, отчего оно казалось более бледным, аккуратным и будто бы выточенным из нефрита. Мужчина бережливо, по одной малютке вплетая в волосы, украсил каждой каштановые волосы, и прелестницы на время стихли со своим сиянием, чтобы произвести больший эффект лишь под конец. Заплетённые косы, уложенные пряди во что-то сложное и высокое, при этом выглядели весьма изысканно. Чувствовался многолетний опыт его супруга, чему Наследный Принц только стремился научиться. Заколку - цзань — синяя эмаль и два небольших лазурита, обнятые серебряными нитями сплетались в ажурные крылья махаона, усики которого были увенчаны персиковыми жемчужинами. Се Лянь давно не видел свои волосы в такой композиции причёсок. Рассаживая по краям одеяния крылатых крошек, ощущающихся как прикосновение к чему-то хрупкому, всё тело словно сияло, когда такая решалась закрепиться тонким тельцем на ткани. Чистые, изнеженные души. И Хуа Чэнчжу намертво застыл: Перед ним был образ его любимого, возлюбленного, желанного и драгоценного мужа. Тело будто стало субтильнее, окутанное оттенками ванильных льдов и звёздно - молочной луны, рукава были из прозрачно - снежной вуали, и поверх нижней части ханьфу тоже была вуаль; украшенная призрачными бабочками, жемчужинами и серебристыми звёздочками, что скреплялись на талии кварцево - платинового пояса с застёжкой в виде мотылька. Все они живым сиянием, как яркий луч плещущейся на ряби воды луны, могли указать ему путь домой среди пожирающей мглы. — мой драгоценный будет прекраснее всех. Ступай, гэгэ. Я и мои бабочки присмотрим за тобой. — с трепетом изрёк непревзойдённый из своих уст, оставив такой же невесомый поцелуй на тёплом лбу, отпустив любимого в небесную столицу.***
В столице была глубокая ночь, и если бы не сие торжество — где мерцало много ярких огней, рекой лилось вино и шампанское, где гудели различных уровней небес боги, и музыка обволакивала уши — как раскалённый, но не обжигающий воск. Здесь пестрили и зелёный, и красный, и голубой и золотой — всё было сумбурно, и мало кто придавал большого значения, кто и как выглядел. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — послышались вблизи яростные восклицания именника, и уже подвыпивший Ши Цинсюань крепко повис на своём давнем друге. — я так рад, что вы пришли! Вся толпа уняла шум и гам, повернув головы к кричащему голосу Повелителя Ветров, и тут же изумлённо застыла: Призрачные бабочки ярко переливались и сверкали, помахивая своими крыльями, как иллюзорный, кристальный туман, и роса, что застыла хрустальными каплями на молодых листьях берёз. И если не каждый, то явно многие были поражены этим видением: Его Высочество Наследный Принц был самым настоящим, небесным божеством.
