Невольник глубин Рона

Дождливая ночь, заставляла скитаться мальчика по улицам города. Он все ещё не мог выкинуть из головы то, что произошло не так давно. Отходя от пансиона в неосознанном бреду и смуте, он глядел по сторонам ища глазами людей, в надежде, что кто-нибудь остановит это безумие. Но все вокруг, будто вымерло, оставив Юдзи наедине со своими мыслями. — Ты всё ещё здесь?! А ну проваливай! — Слышал он у себя в голове, отчетливый крик госпожи Штильц. Как же долго и мучительно он ждал момента, когда в его жизни появиться человек, способный подарить ему тепло и защиту. Штильц – передержка невольников. Она принимала и распределяла слуг по городу. Не каждый выдерживал её грозность и манеру речи, повадки и поступки. Она редко давала советы всем невольникам в пансионе. Подход у неё был крайне аккуратен. Высматривала самого тихого и жалкого, подзывала к себе вечером в покои и начинала беседовать за чашкой чая дабы воспитать человека по-новому. Так, Юдзи оказался на месте этого «особенного» невольника. Он не доверял женщине, которая грозно наблюдала за ним днём и звала на огонек вечером. Впрочем, со временем Штильц добилась доверия к себе, поняв, что мальчику достаточно сделать одно добро, и он тут же примкнет с легкомыслием к ногам. Женщина руководила своим помощником Лукой, что таскался с Юдзи по делам в пансионе, позднее докладывая той все, что произошло за день. Невольник настолько привык к вниманию и попечению Штильц, что, не замечая своей детской радости, надоедал Луке. — А когда уже можно будет сходить к Штильц? — Спрашивал он на обеде, брав с деревянной чашечки печенье. Самыми теплыми моментами остались те, где Штильц напиваясь звала к себе по среди ночи своего «ребенка». Они уединялись в её комнате, сидя на алом диване, слушая тонкую лирическую пьесу из старого проигрывателя. Штильц укутывала мальчика пледом и шелком, которые были украшены тонкой, золотистой нитью. Пьяный и сладкий запах манил Юдзи вслушиваться в её безмолвную и, местами нелогичную речь. Она обвивала его, ходя за спиной, трогала его шею, ключицы, спускаясь под футболку, всегда хвалила его за правильность и идеальность. Именно она, рассказала Юдзи о жизни за стенами пансиона. — Принципалы все на одно лицо. Редко можно встретить хороших, как я, к примеру. — Отшучивалась она, глядя в глубокие, фиолетовые глаза юноши. — Знаешь, почему в подготовительных девочкам уделяется больше времени на объяснение половой жизни? — Не-а, расскажи! — С глупым интересом, но с теплой улыбкой поглядывал и спрашивал Юдзи. — Девочкам проще дается за получение того, чего они хотят. Взяла да ножки раздвинула. Правда, не каждая такая смелая. Они всегда говорят одно, а как дело движется к сексу – то все. Истерика, пиши пропало, там и до избиения не далеко. Всегда смотрев на Юдзи с трепетной заботой, верой, она была готова преподнести ему ценный урок. Но сегодня, в этот злополучный день, она с оскалом указывала мальчику на выход из пансиона. Её помощник Лука, держал в своих руках последнее, что даст ему госпожа Штильц перед расставанием: лук и стрелы. Поджимая губы, Лу подошел к Юдзи, который дрожал от страха и поверить не мог, что его не смогли простить за его оплошность. Наклонившись к парню, он протягивал последнее, что пропитано родственным чувством. Коснувшись оружия, он, не контролируя свои эмоции, тут же взвыл. — Нет…нет... —мотал он головой из стороны в сторону. Не мог он поверить в это, признать, что все хорошее так быстро закончилось. Молча смотрев в глаза Юдзи, Лука видел, единственный видел то, как они заливаются горечью и отчаянием. — Ну прости же меня, Эверли! Я не хотел, правда не хотел! Прости, прошу тебя! — Рвя глотку вопил Юдзи, смотря на безразличное и пустое выражение лица своей госпожи. Весь бедный, трепетал и скулил, безжалостно толкался вперед, к ногам Штильц. Но Лука не пускал его. — Успокойся…Юдзи, уже все позади. — Шептал он, своим ласковым голосом, крепко сжимая и поглаживая руки мальчишки, не давая и шанса вырваться и побежать к женщине. Невольник бился и терзал себя в крепком хвате Лу. Истошно кричал и плакал, продолжал молить Штильц о прощении, но силы его иссякли: голос охрип, ноги подкосились, а руки перестали его слушаться и ослабли. — Заканчивай с ним, Лука, и возвращайся в дом. — Махнув пышными рукавами, в которые были закутаны её руки, сказала Штильц, поспешно удалившись за высокой деревянной дверью. Убитым взглядом Юдзи смотрел на закрывшуюся дверь. — Тебе пора идти. — Не громко сказал Лука, вручая силой лук и колчан. Робко приняв подарок, невольник оглядывал его, вслушивался в ощущения его пальцев по качественной рукояти самострела. На улице стояла глубокая ночь, вокруг царила тишина. Невольник болтался по парку, в который забрел по пути. Рассудок его совсем помутнел, и он не осознавал, что происходит сейчас, и даже подумать не мог о том, что будет потом. Казалось, что его жизнь закончилась уже в этот миг. Присев на лавочку, которая была освещена пуще всех, Юдзи не заметил, как погрузился в сон выпустив из рук колчан, позволив стрелам разлететься по асфальту. Он видел приятный, до жути яркий сон, в котором он жил вместе со Штильц. Она наматывала пряди его светлых волос себе на палец, кокетничала, и заставляла всячески смущаться Юдзи. Но стоило ей сползти к лицу мальчика, как тот вздрагивал. Её лести переменились обвинениями, она рвала кожу на щеках мальчика своими длинными ногтями. — Всегда было любопытно, можно ли поиграться с венами человека? — Тут же разрезая руки Юдзи, она создавала кармашек, из которого тянула тонкую и скользкую вену. Игралась с ней и рассматривала тянув ещё выше и пуще. Удивительно, но боли мальчик не чувствовал, лишь туман вертелся у него перед глазами. — Что же ты делаешь? — спрашивал он, тянувшись свободной рукой к своей вене. — Не заметно? Ты такой теплый и скользкий. Интересно, другие внутренности тоже такие? Юдзи терялся, расслабляя свой торс от напряжения. Что-то бубнило у него в голове: " Все будет хорошо " — А тебе больно? — Тихо шепнула дама, разрывая и рассматривая следующий участок кожи. — С тобой мне спокойно. — Откровенничал мальчик, и тут же прикрыл глаза, издав последний истошный выдох и отдавшись своей наглой партнерше. Очнувшись на миг, словно в бреду, мальчик уловил очертания незнакомца перед собой. Но не успел он и ринуться, как тело тут же потянуло его вниз, на лавочку, заставив уснуть вновь. — Да какая разница, кто это и, что это было? — Думал он, проваливаясь в чуткую дремоту. И снова этот сон. Женщина вела его по светлым и пустым комнатам отчизны, где Юдзи когда-то рос и учился. — Скудно здесь. — Толи это были его мысли, толи Штильц комментировала видящие перед собой. Штильц исчезла, как только довела Юдзи до двери какой-то комнаты. Открыв её, Юдзи провалился в беспамятство. По началу всё мерцало, а потом картинки, картинки, которые напоминали о его бездарности и отречения от отвара Шествующего Древа. — Неужели этот реликт выбирает кому достанется сила, а кому нет? — Услышал он позади себя. — Какой реликт? — переспросил мальчик, резко одернувшись назад себя, ступая по прозрачному белому полу. — Дерево Рона было даровано Богами: " Каждый сможет запечатлеть в себе момент процветания " А ты кто? Пустое место, раз не смог выполнить свой долг.