Вместе, но порознь

                    За окном уже который день молнии разрывают небо, нарушая его спокойствие и целостность. Вспышки света стремительно проникают сквозь шторы опустевшей, темной, одинокой квартиры и в считаные секунды исчезают, оставляя это место нетронутым. Его хозяин уже давно не приходил сюда. Небольшая старая кровать потеряла остатки тепла ее владельца, корешки книг, свитки забились пылью, стоящая на столе в рамке фотография любимой команды едва проглядывалась между стопками бумаги и парой стаканов с остатками кофейной гущи.                     Прошла неделя с тех пор, как Какаши с делегацией отправился на встречу с Даймё страны Земли. Переговоры по поводу поставки в Коноху необходимых для строительства новой библиотеки горных пород должны были пройти беспрепятственно и в кратчайший срок, однако Даймё настойчиво попросил Хокаге сначала остаться на торжественное мероприятие по случаю его прибытия, на следующий день лично предложил Какаши осмотреть знаменитые скалистые хребты Земли и только после посетить месторождение непосредственно. Каждый подобный день в этой стране завершался однотипно, навязчиво и утомительно для Хатаке: его измучили бесконечные банкеты, на которых присутствующие фальшиво улыбались друг другу, делали комплименты, проявляли мнимый интерес к собеседникам. Какаши подобные вечера переживал с трудом, все его мысли были забиты Конохой, невыполненной предстоящей работой, которую он исполнял в силу возложенных на него обязанностей, долга, ответственности перед всей деревней. С энтузиазмом в своей полезности он разрешал любые вопросы деревни, но не мог допустить перекладывание личной ответственности, дел на всех остальных сотрудников. Слишком много задач, слишком мало времени на их разрешение, а он внепланово продолжительно прожигает такой дорогой для него ресурс в этой стране лишь для благополучного урегулирования самой незначительной из них. Пользуясь малейшими возможностями покинуть ежедневные мероприятия, Шестой возвращался в предоставленный ему от лидера страны номер самого дорогого отеля, быстро принимал душ и бессильно падал на жесткую люксовую кровать, думая перед сном лишь о скорейшем завершении его вынужденного путешествия.       Вскоре после согласования всех выгодных для обеих сторон условий и подписания договора собственноручно, делегация страны Огня с облегчением вернулась в родную Коноху. Но стоило Какаши переступить врата деревни, как Шизуне встретила его срочным сообщением обстоятельств, требующих немедленного рассмотрения. Кабинет в Резиденции Хокаге деревни Скрытого Листа заменил Хатаке Какаши скромную, но все-таки родную квартиру на продолжительное время.                     Под очередные раскаты грома Шестой вернулся домой. Облокотившись на дверь, устало выдохнув, он замер. Мысленное проживание событий за последние две недели сменилось самокопанием: зачем он вернулся домой, если в любой момент будет вынужден снова покинуть его? Есть ли разница между его повидавшей жизни квартирой и рабочим кабинетом в Резиденции? Стоит ли оборудовать себе комнату около кабинета, чтобы быть полезным Конохе и после сложения своих полномочий ради Наруто? Когда ноги стали промокать от накопленной на полу влаги, Какаши вернул своё сознание в реальность и, лениво сбросив ботинки, наощупь прошел вдоль узкого коридора, свернул в гостиную и положил около письменного стола сумку. Тяжелый воздух опустевшей квартиры просачивался в организм, въедаясь в легкие и вызывая кашель. Хатаке приоткрыл окно, чтобы проветрить помещение, и направился в душ. Ему хотелось избавиться от прилипшей к коже одежде, согреться горячим напитком и не думать хотя бы сегодня о делах завтрашнего дня.       Потоки горячей воды расслабили напряженные мышцы, тело обмякло. Крепкая, израненная прошлым спина ощутила приятное покалывание от загрубевшей мочалки, свежесть геля для душа, теплые и нежные прикосновения к плечам, лопаткам, бёдрам…        Какаши резко развернулся.       – Господи, ну почему ты постоянно вздрагиваешь от моих прикосновений? Неужели спустя столько времени ты все ещё не привык ко мне, к нам?       Она стояла совсем близко, обнаженная, с мокрыми от воды розовыми волосами, недоумевающе смотря в его серые глаза. Ее тонкие руки обвивали его тело, жадно цеплялись за кожу. Действительно, как он мог забыть ту, что спасала его на войне, избавила от нескончаемого одиночества. Какаши все ещё не мог поверить в подаренное ему счастье, он смирился с тем, что никогда его не познает.                     После войны прошло немало времени. Сакура переосмыслила свою юношескую влюбленность к Саске, с горечью и уверенностью в рациональности своего поведения провела черту в их отношениях, сохранив лишь старую дружбу. Посвятив себя медицине, она избавилась от душевной привязанности к Учихе. Работа в больнице помогла концентрироваться на своем собственном состоянии, улучшить навыки и профессиональный опыт. Спасать жизни людей стало ее призванием, а не просто очередной миссией.       Однажды Цунаде доверила Сакуре ежегодный осмотр самого Шестого. После окончания войны его образы периодически всплывали в голове. Куноичи на подсознательном уровне переживала за него, ведь его душевное состояние было подорвано уже в который раз: снова пережить смерть лучшего друга, утратить товарищей на войне, шаринган. За что ему все это? Почему судьба продолжает испытывать и изматывать его? Размышления Сакуры прервал стук в дверь. С разрешения Харуно Какаши спокойно вошёл в кабинет и занял кресло пациента. Дабы избежать неловкости, они стали придерживаться формальностей, и Сакура сконцентрировала свое внимание на обследовании. Из-за занятости Какаши оно растянулось на несколько месяцев. За это время общение между шиноби вернулось в привычное дружелюбное русло старых знакомых. Чувствуя со стороны Сакуры понимание и поддержку, Какаши размывал границы своей внутренней изоляции. Непринуждённые разговоры о юности, миссиях и переживаниях превратились в спасение от потаённых тягот. Хатаке сам не заметил, как зачастил в больницу к Харуно в обеденных перерывах, а она всегда с неподдельным удовольствием посвящала себя ему. Она и сама не поняла, в какой момент с предвкушением начала ожидать его появления, когда стала тянуться к нему, оказывать постоянную поддержку, просто находясь рядом. Забота куноичи переросла в совершенно новое чувство – в один момент они осознали, что стали друг для друга дороже всего на свете.       Сквозь шторы небольшой спальни просачивались лучи восходящего солнца, щекоча хрупкие плечи и оголенную спину куноичи. Запутанные, шелковистые пряди беспорядочно обвивали подушку и шею. Слегка прикрытая одеялом стопа небрежно вырвалась за пределы кровати и манила пощекотать. Какаши долго наблюдал за спящей любимой, облокотившись на дверной проем спальни, слушал ее размеренное дыхание, пока сигнал приготовленных тостов не отвлек его от такого приятного видения. Вздохнув, он вернулся на кухню и продолжил готовить завтрак. На часах было уже семь утра, но Какаши не торопился будить Сакуру, она слишком сладко спала, к тому же он изрядно вымотал ее ночью, и лишние пару минут сна ей не повредят. Он хотел таким образом немного загладить вину за свою напористость и нехватку удовлетворенности в постели. С этой мыслью Какаши, приготовив стол к завтраку, направился в душ привести себя в порядок. На часах было семь пятнадцать, когда Хатаке вышел из ванной комнаты с повязанным полотенцем на бёдрах и мокрой спиной, желая разбудить Харуно и ещё сонную, в его объятиях, принести на кухню, так как практика показала, что завтрак в постель не мотивирует куноичи к скорейшему подъёму. Улыбаясь своим намерениям, Какаши вернулся в светлую спальню, где его ждала смятая, пустая постель. Она снова впопыхах ускользнула на работу, не прикоснувшись к своему завтраку. Подобные явления уже стали привычными для Шестого, как он думал, однако избавиться от разрастающегося кома в груди он так и не смог.       Сакура Харуно всегда внезапно появлялась и так же исчезала. Частые ночные дежурства, экстренные вызовы, у него – постоянные завалы волокитной работы, разрешения вопросов чрезвычайного характера и позднее возвращение домой. Какая же все-таки странная пара – всегда вместе, но порознь. Однако тепло ее тела, то, как она иногда ворочается по ночам, прижимается ближе, невесомо целует, когда он в полудрёме, страстно хватается за него в бессонные ночи, обсуждает с ним события прошедшего дня, смеётся, внимательно слушает, нежно обнимает – все это наполняет жизнь Какаши смыслом. Сакура – весь его мир.                     – Хатаке Какаши, ты опять погружаешься в свои мысли? – Харуно обхватила руками лицо Хокаге, стараясь найти понимание происходящего в его смотрящих сквозь неё глазах. – Меня не было всего лишь месяц, а ты посмотри, что произошло с тобой и квартирой? Нельзя постоянно справляться со всеми обязанностями в одиночку. Постарайся не задерживаться допоздна насколько это возможно, а я всегда помогу тебе справиться со всеми трудностями, ты же знаешь.       Какаши обхватил ее руки, легонько потирая их, поднёс к своим губам и вложил в поцелуй всю нежность.       – Видимо, я никогда не перестану удивляться твоим навыкам скрытности. Ты прямо прирожденная шиноби, каждый раз бесшумно ускользаешь от меня и так же появляешься, – он слегка ухмыльнулся. – Как давно ты вернулась?       – Минут пятнадцать назад. Я услышала провокационный шум воды в ванной и не могла пройти мимо, – Сакура ехидно улыбнулась, медленно освободила руки от лица Какаши и крепко прижалась всем телом. – Я соскучилась.       Она немного отстранилась и невесомо провела пальцами по бокам, прощупывая мышцы, пока не спустилась к желанному, чтобы слегка провести пальцами по его возбуждению. Чувствует его прерывистое дыхание.       – Последнее время мы так мало проводим время вместе, тут ещё и наши командировки, – начинает целовать его шею, пока он пытается собраться с мыслями и ответить ей. – Надеюсь, ты не слишком устал? – Сакура уже оставила дорожку мягких поцелуев на твёрдой груди, прессе, остановившись совсем близко. – Я займу немного твоего времени, но обещаю, что когда закончу, приготовлю тебе восхитительный ужин, а завтра верну квартире первоначальный вид.       – Ты… и так делаешь для меня… слишком много, я сам справлюсь с этим… – тяжело дыша, он не успевает договорить. Сакура уже поглощает его, глубоко и медленно, пока Какаши теряет себя. Ему остаётся лишь запрокинуть голову к стене и беспорядочными движениями правой руки нащупать кран, чтобы выключить душ, пока другая инстинктивно пропускает мокрые пряди девушки сквозь пальцы. Она слышит его дыхание и ускоряется. Приятные ласки сменяются страстными движениями, проходя по всей длине до основания. Он цепляется за неё, сжимает и оттягивает ее волосы, не оставаясь безучастным в процессе. Чувствуя его приближение к кульминации, Сакура вырывается из хватки его рук и дерзко смотрит в глаза, затем пробегается взглядом по растерянному и непонимающему лицу Какаши. Он закрывает глаза и, проведя руками по своим волосам, слабо смеётся. Резко подтягивает ее к себе и впивается в губы. «Она решила подразнить меня, застать врасплох», – подумал Какаши. Больше он не хотел поддаваться ей и, не разрывая глубокий поцелуй, подхватив Харуно за бёдра, вышел из душевой кабины. Но не успели они перейти порог комнаты, она внезапно отпускает его губы и, громко смеясь, спрыгивает на пол.       – Подождите, господин Шестой, я, как Ваш личный врач, не могу допустить подрыв Вашего здорового состояния. Позвольте мне насухо обтереть Вас полотенцем, ведь кто-то открыл окно в гостиной, да еще и в дождливый день, а я не хочу, чтобы Вас продуло, – улыбнувшись, она обмотала Хокаге полотенцем, потрепала его волосы, затем с серьёзным видом заглянула в глаза. – Правда, Какаши, на улице сильный ветер и льёт как из ведра, хорошо проветривать комнату, но мокрым я тебя из ванной не выпущу.       Какаши ничего не оставалось, кроме как позволить Сакуре без сопротивления выполнить свою обязанность медика перед целой деревней. Боже, и почему он постоянно подчиняется ее воле?       Когда капли воды на их коже были высушены, а волосы Сакуры замотаны в полотенце, Какаши больше не мог испытывать своё терпение. Он поднял Харуно на руки и, перекинув ее через плечо, направился в спальню под лёгкое негодование любимой. Аккуратно положив ее на постель, он навис над ней и долго всматривался в ее залитое румянцем лицо. Он словно пытался убедиться в том, что все это взаправду, существует в действительности, он до сих пор не мог поверить в то, что мог позволить себе быть счастливым и любимым. Сбросив с себя груз подобных мыслей, он потянулся к ее губам, попутно уверенно сжимая ладонью ее хрупкую талию. Прощупывая изгибы ее тела, он страстно оставлял багровые пятна на каждом из них. Собственнически ласкал грудь, уделяя ей повышенное внимание, оставляя сладкое напоследок. Сакура не могла сдерживать себя, стоны, вырывавшиеся во время исследования Какаши ее тела. От каждого прикосновения его рук пробегали разряды, оставляя за собой мурашки. Какаши спускался все ниже, ее дыхание сбивалось все чаще. Покрыв поцелуями каждый сантиметр обнаженной кожи, он спустился к желаемому и устроился между бёдер, то поглаживая, то сжимая их своими сильными руками, опаляя ее снизу своим дыханием. Сакура почувствовала, как ее охватил жар, глаза закрылись от предвкушаемого ощущения… Хатаке слышал нуждающееся дыхание девушки, когда неспешно ласкал ее, Сакура же хваталась за одеяло, безудержно стонала, и мужчина постепенно входил в азарт. Ее чувствительность, неконтролируемые вырывания из цепких рук сопровождались его собственной пульсацией снизу и настойчивостью движений, пока Какаши не почувствовал ее напряжение. Она вскрикнула, обмякла под ним, и это стало для Хатаке последней каплей. Он переместился на колени, накрыл ее своим телом, усыпал шею любимой поцелуями, посмотрел в затуманенные глаза и начал бессознательно тереться о неё. Она была готова принять его, когда прозвенел звонок в дверь.                     Какаши снова устало выдохнул, оглянулся на часы. Семнадцать минут десятого, ещё не слишком поздно, возможно, это по работе.       – Какаши, прошу, не…открывай…дверь, – начал молить ее хриплый и сладкий голос.       Очередной звонок снова разрушил атмосферу.       – Какаши, я знаю, что ты дома, пожалуйста, открой дверь, у тебя же окно открыто, – голос звучал до боли знакомо.       – Сакура, прости, я быстро все улажу и вернусь к тебе, хорошо? Они ведь так и будут мешать нам, – он хотел поднять брошенное на пол полотенце, но его резко схватила тонкая рука и потянула к себе.       – Нет, Какаши, послушай, просто не нужно никому открывать. Нас прерывают на самом интересном, рабочее время закончилось, если бы произошло что-то серьезное, тебя бы уже известили через технику Яманака. Ну же, останься со мной.       Снова звонок в дверь, сопровождающийся интенсивными стуками. Ощущение знакомой чакры.       – Какаши, пожалуйста, на улице дождь, у меня с собой немного сладостей к чаю, просто удели мне немного своего времени, прошу.       Хатаке аккуратно отцепляет руку куноичи и быстро целует в лоб:       – Прости меня, пожалуйста, я обещаю, это не займёт много времени, – он разворачивается, быстро хватает полотенце, обматывает его вокруг своего пояса, надевает маску, направляется в сторону двери, как вдруг его ноги обхватывает обнаженная Сакура, прижимаясь к нему на холодном полу. Он резко оборачивается и замирает от ее крика:       – ОСТАНЬСЯ СО МНОЙ, КАКАШИ ХАТАКЕ! – она плачет навзрыд и цепляется ещё сильнее. – Почему ты хотя бы сейчас не можешь уделить мне время, мы ведь всегда заняты! Эта работа заставляет тебя вечно погружаться в мысли, постоянно утомляет, ты даже перестал ночевать в квартире! – она всхлипывала, пока он наклонялся к ней, садился рядом и нежно прижимал к себе. – Сейчас у нас двоих появилась щепотка совместного времени, хотя бы сегодня давай забудем о всех проблемах, делах, невзгодах? Проведи время со мной, любимый.       Звук скомканного метала и резкого открывания двери застал Какаши врасплох. Он хотел подорваться с места и накинуться на вошедшего, но резко остановился посреди коридора. Перед ним взволнованная, с пакетом в руках, стояла Сакура Харуно. Она выронила пакет из рук и, подбежав к Какаши, обняла его. Хатаке стоял неподвижно, чувствовал ее объятия, но обречено и внезапно потухшими глазами смотрел в дверной проем на нескончаемый ливень, что заливал крыши домов.                     – Вот, держи, – к его рукам она поднесла кружку горячего чая. Шестой машинально взял ее. Сакура устало присела на пол, напротив него, согнув ноги под себя, внимательно посмотрела на Какаши.       – Какаши, пожалуйста, по порядку, объясни мне, почему ты, весь мокрый, в одном только полотенце сидел на полу? Да ещё и окно открыл почти нараспашку в такую-то погоду? Ты что, пытаешься поймать шаровую молнию для совершенствования Райкири?       Он долго молчал, многое обдумывал, затем поднял пустой взгляд от кружки и монотонным голосом произнёс:       – Я был слишком занят работой, долго не возвращался домой. Пыли тут накопилось достаточно, воздух был невыносимым, поэтому я открыл окно, затем просто пошёл принять душ. Вышел из ванной комнаты, услышав твой звонок в дверь, когда она еще полноценно выполняла своё предназначение.       – Да, – Сакура неловко покраснела. – Я обязательно заменю тебе ее и оплачу все сопутствующие расходы, правда. Прости мой порыв, я лишь беспокоилась о тебе. Ты был занят в последнее время, не приходил в больницу на наши консультации, вот я и решила после смены зайти к тебе сама и пообщаться. Подумала, что так будет лучше, не компенсировать же тебе постоянно все свои мысли только работой.       Харуно замолчала, придвинулась ближе и нерешительно взяла Хатаке за руку, взволнованно смотря в его глаза. Он оторвал взгляд от окна и взглянул в ответ.       – Какаши, пожалуйста, приходи ко мне на приём, когда тебе удобно, заходи даже к нам домой, Сарада будет очень тебе рада! Она всегда так оживленно начинает лепетать и тянуть к тебе свои крохотные ручки, – куноичи приятно улыбнулась. – Поговорим с тобой, обо всем, что тебя волнует. Про конфиденциальность наших разговоров я вообще молчу. Тебе же морально становилось лучше, когда мы встречались, правда? Нельзя постоянно замыкаться в себе и отвлекаться от угнетающих мыслей, заваливая себя обязанностями. Давай встретимся завтра во время обеденного перерыва и снова все обсудим, а сейчас ты попробуешь эту великолепную выпечку.       Сакура пробыла до одиннадцати. Она без конца рассказывала о Сараде, о каких-то совсем неважных проблемах, расспрашивала Какаши о Шикамару и Наруто, о положении дел в Конохе. Хатаке некоторое время молчал, но, натянув на себя улыбку, старался отвечать на все поставленные вопросы и поддерживать беседу в этом вынужденном чаепитии. Несколько раз он останавливал ее желание похозяйничать в квартире, уверял, что приберется в ней сам. Он не хотел злоупотреблять ее заботой и не мог оставаться неблагодарным ей за помощь во всем, что она делала для него, когда он ходил к ней в больницу, особенно, когда она спасла его от безумства сегодня. Поэтому, когда Сакура перед уходом напомнила ему о будущей встрече, Какаши пообещал на неё прийти.       Закрыв и подперев для стойкости стулом дверь со сломанным замком, Хатаке обречённо сел на диван и закрыл ладонями лицо, по его телу пробежали мурашки, а руки стали незаметно трястись. Ему необходимо было собраться с мыслями, прийти в себя, поэтому он стал анализировать: сколько времени прошло с тех пор, как он стал ходить к Сакуре на прием; как давно он отыскал в ней спасение от внутреннего себя; когда она, замужняя девушка, стала неотъемлемой частью его жизни; в какой момент он осознал все это и нашёл выход из этой ситуации в виде сверхурочной работы и избегания встреч с куноичи? Он просидел так всю ночь.                     – Какаши! – Харуно ворвалась в собственный кабинет запыхавшейся и удивлённой. – Что происходит? Мне все уши прожужжали о том, что Шестой купил себе новое жилье и продаёт старое. А как же сломанная дверь?       Хатаке Какаши сидел на темном кресле около стола Сакуры. Улыбчиво прикрыв глаза, он жестом пригласил к столу, на котором уже находились две чашки кофе и аккуратно разложенные сладости.       – Ничего особенного, Сакура, я просто решил воспользоваться возможностью, предоставляемой статусом Хокаге. Может, не будем тратить наш обеденный перерыв на такие незначительные темы, а поговорим о настоящих вещах?