Почему нет?

Когда Джилл открывает дверь в кабинет Кристофера, тот словно заполняется неким свечением. Крис отмечает этот факт и несколько отрешенно думает, что все дело, наверное, в ее волосах. Они у Джилл светлые, почти белые, но солнечные лучи, пробивающееся сквозь занавешенное окно, путаются в них, окружая сияющим ореолом. Джилл становится похожей на ангела, спустившегося с небес. В его вкусе. Он даже подумывал о том, чтобы трахнуть ее, но эти две отвратительные опухоли на ее теле, названные по чьему-то недоразумению женской грудью, совсем не привлекали его. А, учитывая, что, когда четыре года назад он начал работать в этом интернате у нее уже было нечто вроде "первой стадии", по-настоящему Крис ее никогда не хотел. Джилл тяжело дышит, очевидно, она бежала, покусывает полную нижнюю губу, теребит в руках ярко-синий браслетик, сделанный наподобие четок - весь ее вид выдает нервозность. - Джек, - выдыхает она, наконец, - Джек. Парень сидящий у Кристофера под столом вздрагивает и тот наступает ему носком ботинка на руку. Достаточно сильно, чтобы причинить боль, достаточно слабо, чтобы мальчишка не выдал это каким-либо звуком. На секунду Кристофер притворяется идиотом, не способным понять, о чем Джиллиан говорит и улыбкой приглашает ее продолжить свою мысль. - Миссис Грингейбл просила меня узнать, - произносит она, мрачнея, - дошел ли он до Вас. Кристофер только разводит руками, как бы предлагая Джилл осмотреть кабинет. Разумеется, если раньше у девушки и была какая-то надежда, что Джек не сбежал, как обычно, от похода к психологу, то теперь она окончательно понимает, что ему снова не поздоровится. - Передай Джеку, что я ничего не собираюсь делать с ним, Джиллиан, - усмехается Крис перед ее уходом, - Никто вовсе не считает его психом, просто он очень... сложный молодой человек. Или, ты знаешь, может быть, твой брат сделает это, ему ведь так нравятся наши сеансы? Девушка кивает, одаривая его прощальной вымученной улыбкой. Кристофер, как только за ней закрывается дверь, откатывается на своем удобном офисном стуле от стола, чтобы получше рассмотреть Стефана. Голый, экстремально тощий, сидящий в неудобной позе и баюкающей на груди руку, которая очевидно болит, парень представляет собой настолько жалкое зрелище, что Крис чувствует, как снова растет его возбуждение. До того, как Джилл постучалась, парень как раз начал развлекать его и себя игрой с вибрирующими анальными бусами. - Тебе ведь нравятся наши сеансы, Стефан? Парень вскидывает голову, скулит, ударившись о деревянную балку и, наконец, смотрит на него своими огромными, синими, как и у сестры, глазищами. Психолог в очередной раз думает, как же тупа была их мать, отказываясь от детей, неужели она действительно не понимала, какую выручку ей принесли бы два светловолосых, голубоглазых младенца? Будь у него самого нежеланные дети, что, конечно, невозможно, так как он никогда не прикоснется к взрослой женщине, он бы знал, что с ними делать. - Так, все же, как? - Да-а, - выдыхаете Стефан то ли утвердительно, то ли вопросительно, и, соблазнительно прогнувшись в спине, он наконец-таки выползает из-под стола, - очень... нравится... Кристофер улыбается и кладет свою руку на голову шестнадцатилетнего парня: - Это все потому, что ты - ничтожество, - говорит он, ероша его волосы. - Кому бы ты, такой вот, кроме меня нужен? Да и мне... Даже, если Стефану эта фраза кажется унизительной, он ничем не выдает этого. Еще два года назад он бы кричал и плакал, тогда Крису его поведение тоже казалось чем-то очаровательным. Парень, встав с четверенек на колени, осторожно перехватывает руку Криса, проводит тыльное ее стороной по своей щеке, шее, доводит до ключицы, трется о нее, впрочем, мужчине это быстро надоедает и он опять берет все под собственный контроль, легко надавливая на губы Стефана. Тот, прекрасно понимая, что от него хотят начинает посасывать его пальцы. Не проходит и двух минут, как парень начинает всхлипывать от возбуждения, в конце концов, бусы в его тощей заднице снова вибрируют. Кристофер мог бы помочь бедняге кончить, мог бы хотя бы позволить кончить, но ему совершенно этого не хотелось. - Почему же, - ровно произносит он, - Джек не приходит ко мне? Стефан пытается ответить, не прерывая обсасывания пальцев, выходит смешно: - Я не фнаю... пфавда не фнаю... Я нитчево ему не гофоил. На самом деле Джек даже не в его вкусе, выглядит слишком взрослым и сильным для своих семнадцати, Крису не нравится такой типаж. Гораздо больше его волнует то, что у Стефана появился друг, или что-то вроде того. Мужчине хотелось, чтобы у Стефана ничего не было, он медленно и методично работал над этим с тех пор, как мальчику исполнилось тринадцать, отнимая у него все, пока у него совсем ничего не осталось. Стефан, конечно, не знает, почему он настолько ничтожен. Парень "без какой-либо способности к обучению" (еще бы, в конце концов, Кристофер столько раз говорил ему, что он ни на что не годен, что однажды мальчик просто перестал стараться), с которым никто не хочет общаться, кроме собственной сестры, которая мила ко всем (каждый здесь так или иначе прошел через этот кабинет, а внушить необоснованную агрессию человеку проще чем любовь) - Кристофер собирался забрать Стефана, когда тот выпустится, было слишком много вещей, который он не мог реализовать с воспитанником интерната, да и парень обладал тем типом красоты, которая позволяет мужчине и в тридцать выглядеть почти подростком, не то, чтобы мужчина мог бы оставаться заинтересован в нем так надолго, но... Почему бы и нет? Чем безнадежнее становилось положение парня, тем больше само осознание этого факта удовлетворяло Криса. Тридцатилетний, без профессии, без образования, без семьи и какой-либо уверенности в себе. "Да, почему бы и нет?" - думает он, приказывая Стефану зубами расстегнуть ширинку на его штанах.