Весной.

Это было тёплым весенним вечером. Солнце только-только собиралось уходить за горизонт, по ощущениям казалось часов шесть вечера, но часы с точностью показывали больше восьми. Ветер прохладный, и всё же предвещающий лето – бродил по пустым улицам Нокфела. Только приглушённый лай собак где-то далеко нарушал царящую в пустоте тишину. Джонсон и Фишер стояли, облокотившись об кирпичную стену старого дома и смотрели друг на друга, а между ними гуляла безмятежность. Затишье в виде нежеланного облика кружилось над их чуть выпившими головами и напрасно сковывало слова. Совсем недавно они пришли сюда от Эш, которая в очередной раз собрала огромную компанию друзей, чтобы отпраздновать окончание учёбы. Сал кротко шевельнулся в сторону и направил свой взгляд на Джонсона, а тот будто бы предугадывая, первым заводит разговор: — Ты действительно хочешь обсудить это прямо сейчас? - он тяжело вздыхает и протирает лицо руками от дикой усталости и напряжения, которое невозможно было объяснить. — Да. – ответил Сал, но тут же запнулся. Джонсон разбудил в нём сомнения задав этот вопрос, будто это и правда не имеет значения. Фишер отвёл взгляд, но потом вновь вернул его на собеседника словно это его обязанность. — Да, Ларри, да. Нам нужно поговорить об этом сейчас. – уверенность вернулась. Внутри он действительно заставлял себя, потому что упустил уже куча таких разговоров, а после - всегда жалел об этом. Но сейчас он чётко решил, что больше не поддастся страху, что будет идти сквозь свои сомнения. Он хочет убедиться в своих мыслях и его действиях. Ларри отошёл от стены и засунул руку в задний карман джинсов. Через секунду в ладони оказалась помятая пачка сигарет и зажигалка, которая была сотни раз в руках и самого Фишера. Иногда он рисовал на ней школьной замазкой, выписывал словечки чёрным маркером или просто оставлял на ней глупые наклейки, найденные в старом шкафу или подобранные в магазине под кассой. — До сих пор пользуешься ей? – улыбка расплылась на его изуродованном лице. Наверное жаль, что Джонсон этого не видит. Ларри только усмехнулся в ответ и вытащив две сигареты, одну положил за ухо, а вторую предложил другу. Салли отказался жестом руки, а тот лишь пожал плечами мол: "Не хочешь, как хочешь". Один щелчок и лица обоих осветил малюсенький огонёк. Салли чётко прочитал выражение друга в этот момент: густые брови зажмурились, а взгляд опустился. Он снова улыбнулся. Огонёк погас, а в воздухе появился никотиновой дым, рисующий в пространстве самовольные узоры. Ларри затянулся и продолжил: — Как скажешь Сал, тогда выкладывай — Джонсон вернулся в исходное положение и выдохнул. Что-то ему очень сильно мешало и не давало окончательно расслабиться. И он это ненавидел. Как же он терпеть не может эту невыносимую безызвестность в происходящем. — У Эш всё нормально? — Я ваша голосовая почта или что-то типа того? Чел, ты не подошёл к ней за весь вечер ни разу, попробуй спросить её сам. Но думаю, она в порядке. – Ларри был удивлён и немного раздражён, но пытался шутить в надежде разбавить удушливую атмосферу. Было ощущение что она накалялась с каждым разом всё сильнее и сильнее, будто металлический шарик над огнём. Фишер не рассмеялся, как делает это по обыкновению своему. Он толи не понял, что тот пошутил, толи его это задело. Он был серьёзен с самого начала и просто не мог понять почему Ларри до сих пор пытается выдавливать из себя нелепости, хоть это совсем и неуместно. Напряжённым молчанием он снова указал на то, что серьёзно настроен, но вид его был растрёпан и нелеп. Его волосы не были собраны в хвосты, а протез застёгнут не до конца, кеды обуты не полностью, а футболка накинута задом наперёд. И всё бы ничего если бы так выглядел Ларри, ведь это его образ жизни, но не образ жизни Салли Фишера, который и без того пытается выглядеть хорошо, ну или только сделать вид, что это так. — Сал, мы будем говорить об Эш? – Ларри изменился в лице, бросая попытку снова нести чушь. До него наконец-то дошло, что сегодня не лучший день для шуток и приколов. Потихоньку он пытался собрать мысли в кучу, разложить их по полочкам и наконец морально приготовить себя к трезвому диалогу, что казалось невозможным. На самом деле, Ларри всегда был готов принять состояние Сала, ибо уважал его чувства. И это не только потому что у Фишера было тяжёлое детство, неизгладимая травма, куча работы с психологом и переход через многолетний буллинг в родном городе. Безусловно, всё перечисленное тоже не может быть второстепенным, но Салли никогда не любил чтобы его жалели. А Джонсон – всегда хотел выглядеть сильным и понимающим. Так они и сошлись, стали ближе. Оба знали про прошлое друг друга, прошли через тот период долгих и мучающих разговоров где-то на крыше или в комнате поздней ночью. Это стало их общим секретом и точкой доверия, благодаря которой они доказали друг другу, что могут положиться и доверять. Поэтому и уважали любые эмоции, действия или поступки, потому что понимали, почему так происходит. Но воспоминания приходят слишком не вовремя, и пытаясь поймать их, они все рано обрываются вместе со словами Фишера. — Она тебе нравится? – голос слегка дрогнул и стал тише на тон. Сал пожалел, что сказал это. Джонсон затушил сигарету об стену и опустил взгляд к ногам, затаптывая её подошвой. Ларри втаптывал её в асфальт, представляя что это он сам, такой жалкий. Опустив взгляд вниз, он наблюдал за тем как Фишер обездвижено ждёт ответа, но потом вновь медленно начал поднимать его, кусками цепляя вид парня напротив. И цепляясь, словно фотографируя, расследуя, каждая мелочь начинала казаться огромным подозрением. — Нет. Сал лишь молчал, ощущение недосказанности не покидало обоих, хотелось верить, что он не врёт. Приходилось додумывать и искать правду хватаясь за взгляды или движения. Они впервые друг друга не понимали. — Прости – глаза жгло, их накрыла пелена, но Фишер до последнего был готов сдерживать слезы, лишь только надрывы в голосе жутко его выдавали. На плечах почувствовалась тяжесть – это были руки Ларри, которые тянули чужое тело в объятья. И невольно Сал поддаётся ему на встречу, приобнимая в ответ. Ещё чуть-чуть и он бы заплакал, но пелена рассеивалась, а камень подступающий к горлу сбросил свой тяжкий груз. — Чувак… – начал было Джонсон, но тут же замолк: он почувствовал, как его несчастная футболка жалобно сжимается в чужих руках. Связки придавило. Теперь он наконец-то начал понимать Сала и его вопрос, который сейчас же перестал казаться раздражительным или глупым. Вина догнала поток размышлений и заставляла извиниться в ответ, но говорить он не мог. — Подожди, что ты делаешь? — Фишер отстранился, а спокойствие сменилось недопониманием, руки Джонсона стремительно и нагло расстёгивали ремни протеза. Ответа не последовало, да и поздно было ждать. Ларри спрятал протез за спину, а свободной рукой убрал голубые волосы с лица Сала, закинув их за ухо. Перед ним открылся вид на засохшие, иногда кровоточащие раны, глубокие ссадины, отсутствие кусков кожи и потерянные черты лица, которые невозможно было разобрать особенно при таком освещении, ведь солнце почти пропало из виду. Искорёженный облик пытался скрыться, но Джонсон не позволял. Он вернул взгляд Фишера, тихонько помогая себе рукой, придерживая его шею и наклонился над ним, чуть-чуть сгибая коленки чтобы дотянуться. Он притронулся своими губами к его и почувствовал их шершавость. Сал потянулся вперёд прикрывая глаза и ответил на поцелуй, легонько облизывая свои и губы темноволосого. А тот, медленно спускает руку с шеи и залазит ей под футболку Фишера, легко поглаживая ей холодную кожу. Джонсон обвивает тело, трогает его, пересчитывает рёбра, а в поцелуе расплывается улыбка и теперь её не нужно видеть, он чувствует её под своими губами. — Хватит Ларри – хихикает Фишер и отбирает свой протез обратно. — Мне нравишься ты, Сал. Не Эш — Джонсон ухмыляется и снова лезет в карман, уже спускаясь по стене вниз. В этот раз Сал примет предложенную им сигарету. Они просидят здесь ещё долго, до тех пор, пока не выветрится весь запах алкоголя и сигарет. А возвращаясь домой поцелуются перед входом в комнату Ларри и будут ругать друг друга шёпотом, чтобы не разбудить Лизу.