Точки давления

— У тебя есть планы на День Святого Валентина? — Нет. — Хочешь что-нибудь сделать? Нил в замешательстве уставился на Бет. — А как же Тея? — У нее будет скучный гетеросексуальный ужин с родителями. Кроме того, мы встречаемся, помнишь? По правилам договора ты обязан провести День Святого Валентина со мной. — Верно. — Итак, какие-нибудь идеи? Нил на мгновение задумался, прежде чем поймать себя на мысли. — Ну, сейчас идет игра экси. Я собирался посмотреть ее. — Нет. Ни за что. Я не собираюсь проводить День Святого Валентина, наблюдая за чертовым бросанием мяча.

 —

Бет уставилась на телевизор в знак протеста. — Не могу поверить, что проведу день Святого Валентина за просмотром экси. Нил устроился в слишком мягком кресле. Дом Бет был оформлен в ярких, неброских тонах, таких же, как и кафе. Стены были увешаны старыми детскими рисунками и фотографиями, некоторые в рамке, некоторые приклеены в виде коллажей. Сама Бет расположилась на бело-розовом диване, на ее коленях стояла миска с попкорном. — Это будет хорошая игра. Это матч смерти между Бельмонте и Эдгаром Алланом. — Отлично, значит, мы уже знаем, кто победит. Лучше бы кто-то действительно умер. — Вороны не смогут выигрывать вечно. — Да, да, Тея прочитала мне лекцию. Экси все еще остается только детским видом спорта, но со временем он превратится в настоящий взрослый спорт, где команды действительно соревнуются. — Мы можем посмотреть что-нибудь другое, если ты не хочешь. Экстравагантная манера Бет сменилась дружелюбной улыбкой. — Я просто достаю тебя. Мама оставила немного лазаньи, у нас есть время до начала игры? Нил взглянул на часы. — Около десяти минут. — Отлично. Скоро вернусь. Нил подождал, пока она выйдет из комнаты, чтобы увеличить громкость. Несколько комментаторов обсуждали тактику. Он наклонился вперед, слушая телевизор так сосредоточенно, что пропустил звуковой сигнал микроволновой печи. — Знаешь, что самое ужасное в том, чтобы смотреть на экси в День Святого Валентина? — сказала Бет, вернувшись, чем испугала Нила. Она не стала ждать, что он ответит, просто поставила тарелку с лазаньей на журнальный столик перед ним и рухнула обратно на диван. — Хуже всего то, что если бы я проводила День Святого Валентина со своей настоящей девушкой, то, вероятно, именно этим бы мы и занялись. Меня окружают бесполезные спортсмены. Она усмехнулась собственной шутке и принялась за свою тарелку лазаньи. — Кстати, как проходят тренировки по экси? — спросила она между делом. Нил хмыкнул. — Хорошо. Прошел почти месяц, прежде чем его прицел улучшился настолько, что Эндрю даже потрудился встать в ворота, но это был, без сомнения, лучший месяц в его жизни. Между экси, Эндрю и Бет Нил был занят почти каждый день. Ники был полон решимости научить его играть в видеоигры с тех пор, как узнал, что Нил никогда в них не играл, а Аарон в основном держал свою горечь при себе. — Ты будешь пробоваться в команду в следующем году? Нил пожал плечами. Ники спросил его о том же и был обескуражен его расплывчатым ответом. Вероятность того, что Нил останется в Колумбии так надолго, была невелика; он уже прожил здесь дольше, чем в любом другом месте, где он когда-либо останавливался с матерью. На это были веские причины. Но было и множество оправданий. Колумбия нравилась ему слишком сильно, чтобы он мог себе это позволить. Он отогнал эти мрачные мысли и принялся за домашнюю лазанью. На экране два капитана команд встретились для жеребьевки. — Это Рико Морияма, — сказал Нил, когда камера переместилась на его надменное, уверенное лицо. — Король? — Да. Он и Кевин будут играть первую часть тайма, а затем они будут играть до конца игры. Бет издала неопределенный звук согласия, и он взглянул на нее. — Извини. Это, наверное, скучно для тебя. Она пренебрежительно махнула вилкой. — Ты относишься ко мне слишком серьезно. Я не против посмотреть экси. Вот если бы ты был фанатом футбола, у нас могли бы возникнуть проблемы. На его губах заиграла улыбка. — Никогда. — Ты смотришь все игры? — Только когда мне удается завладеть контролем над телевизором. Эндрю всегда жалуется, когда я включаю ESPN. На секунду Нил даже не осознал своего промаха. — Эндрю… — сказала Бет, в ее голосе прозвучала нотка замешательства, и он вздрогнул, посмотрев в ее сторону. — Эм, — сказал он. — У нас дома нет кабельного. — Верно, — сказала она. — Хорошо. Что ж. Если тебе когда-нибудь понадобится телевизор, ты всегда можешь прийти сюда. — Спасибо, — пробормотал он, пряча лицо за большим куском лазаньи. Полузащитник начал игру, и Кевин почти сразу же получил мяч. Он молниеносно передал мяч Рико, который передал его обратно полузащитнику и в процессе опрокинул своего защитника. Пока защитник пытался выпрямиться, полузащитник вернул мяч Рико. Тот рванул по площадке, используя свои десять свободных шагов для идеального рикошета. Мяч прошел над Кевином и его защитником и отскочил прямо в протянутую ракетку Кевина. Защитник Кевина, дезориентированный быстрыми пасами, отстал на шаг. Линия к воротам была открыта. Кевин сделал три шага, поднял ракетку. Поколебался. Это было почти незаметно, пауза, заминка в его замахе. Его защитник атаковал, нацелившись на удар, и Кевин перебросил мяч Рико как раз перед тем, как его повалили на землю. В следующую секунду Рико забил гол, и камера, оставив Кевина и его защитника, увеличила изображение триумфальной ухмылки Рико. Прошло меньше минуты. Он поднял ракетку в воздух, и последовавшее за этим ликование было оглушительным даже через телевизор. — Ого, — тихо сказала Бет, отвлекая его внимание от громогласного празднования болельщиков Воронов. — Они действительно доминируют, не так ли? Она уловила, как Нил нахмурился. — Что? — Кевин мог четко пробить по воротам, — медленно сказал он. — Он мог забить, пока Патель не догнал его. Бет подняла бровь. — Заговор? Нил пожал плечами. — Возможно, он видел что-то, чего не видел я. — Не будь занудой. Через пять минут Кевин забил гол, как бы поставив точку в любых догадках. К тому времени, когда его и Рико заменили, они забили пять мячей. Кевин забил на один меньше, чем Рико, отметил Нил. Бет убрала их тарелки, так как замена началась с пенальти. Бельмонте все больше отчаивался, прибегая к грязным захватам, чтобы не дать нападающим Воронов остаться в игре. Бет отмахнулась от его предложения помочь с посудой и на пару минут исчезла на кухне. У запасных нападающих не было такого таланта, как у Кевина и Рико, но и они не облегчили задачу Бельмонте. — С Днем святого Валентина, — весело сказала Бет, поставив две миски на журнальный столик. Она насадила клубнику из первой на зубочистку и окунула ее во вторую. С ягоды капал растопленный шоколад. — Держи. Она протянула ему конфету, и он нерешительно взял ее, обхватив рукой, чтобы не капнуть на кресло. Шоколад уже затвердел. Он неуверенно откусил кусочек, и шоколад треснул, открыв яркую сладость плода под ним. Бет нарезала для себя трио ягод черники и усмехнулась.  — Вкусно, да? — Мм, — сказал Нил, пытаясь достать кусочек дыни и умудрившись уронить его в растопленный шоколад. Бет рассмеялась над ним и ловко выловила его, украв для себя. Нил скорчил ей рожицу и попробовал несколько разных фруктов, после чего решил, что предпочитает фрукты без шоколада, и оставил эту миску ей. К перерыву Бельмонте немного оправился, но счет был 8:4, когда гудок отпустил измученных спортсменов. Не полная катастрофа, но они определенно не могли стать свидетелями того, как Вороны проиграют свой первый матч. Бет отодвинула миску с шоколадом и нажала кнопку выключения звука, когда телевизор переключился на рекламу. — Могу я попросить тебя об одолжении? — неожиданно спросила она. Нил взглянул на нее, напрягшись от ее тона. Она уставилась вперед на телевизор, не глядя ему в глаза. — Конечно? — Как ты думаешь, ты сможешь один провести распродажу выпечки на следующей неделе? Мы с мамой собирались поехать в Атланту к папе и хотели пораньше отправиться в путь, чтобы успеть к ужину. Мы могли бы спрятать все товары для продажи выпечки в холодильнике для домашнего персонала. Миссис Мактаун впустит тебя. Или мама может попросить кого-нибудь из своих друзей, это тоже нормально. Нил расслабился, так как после поспешных слов Бет выглядела нервной и странно уязвимой. — Все в порядке. Я могу это сделать. — Правда? Ты не возражаешь? — Без проблем. Нил не стал указывать, что он в долгу перед ней, учитывая все бесплатные обеды, которые он получил благодаря ей и ее матери за последние несколько месяцев. На экране беззвучно крутили рекламу, но он чувствовал, что Бет ждет. Это было странно — находиться по эту сторону от нее, чувствовать, как она напряжена рядом с ним. От него не ускользнуло, что она почти никогда не говорит о своем отце, но это было не его дело. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она испустила долгий вздох. — Ты действительно не собираешься спрашивать, не так ли? — Ты бы сказала мне, если бы хотела, чтобы я знал, — ровно ответил он. — Черт, — пробормотала Бет, потирая лицо. На какое-то мгновение он подумал, что на этом все закончится, но она заговорила, ее голос был мягким. — Папа служил в армии. Он бросил на нее быстрый взгляд, но она не смотрела на него. Ее руки крепко обнимали колени, а глаза были устремлены в телевизор. — Он три раза был за границей. Когда он вернулся, то был… не в порядке. Посттравматическое стрессовое расстройство. Он пытался справиться с этим, но… Она снова запнулась, взгляд стал отрешенным. — Через пару месяцев после возвращения домой у него случился приступ. Это была не его вина, он не мог видеть меня. Он был там. Уродливые обвинения Дилана прозвучали в голове Нила. Он впился ногтями в тыльную сторону ладони, еще больше ненавидя Дилана за то, что он использовал боль Бет. — Он ударил тебя. Бет издала маленький, обиженный звук, и Нил вздрогнул, жалея, что заговорил. — Он не хотел. Но мама услышала его и совсем вышла из себя, и мы все оказались в больнице. Мама была так зла. Я думала, она собирается выдвинуть обвинения, а папа плакал, и все это было так… ужасно. Она спрятала голову между коленями, вздрагивая. Нил ненавидел видеть ее такой, пытающейся сжать себя до ничтожества. Через пару секунд Бет слегка приподняла голову. — Он на некоторое время переехал в отделение длительного пребывания, но сейчас у него есть дом в Атланте. Я бы рассказала тебе раньше, но прошлым летом об этом говорили во всей школе, и было просто… приятно находиться рядом с кем-то, кто не ждал, что я вот-вот сорвусь. Так что, да. Теперь ты знаешь обо мне все. Нил уставился на свои руки. Маленькие полумесяцы покраснели на его коже, и ему показалось, что под ногтями видна кровь. Именно это пережила Бет в первый день в школе, когда впервые завязала с ним разговор. Именно это скрывалось под взглядами всех, когда они спрашивали, как у нее дела. Он думал о вечерах, проведенных в дружеском молчании, за чашкой кофе и школьными заданиями. Он думал о ее непоколебимой защите, когда Тея осуждала его, и о том, как много раз она спускала ему его идиосинкразию, позволяя ему придумывать очевидные оправдания, не поднимая шума. — Дерьмовые вещи, которые с тобой происходят, — медленно сказал он, — это еще не все о тебе. Молчание длилось так долго, что ему пришлось поднять взгляд от своих рук и вздрогнуть. Руки Бет поднялись, чтобы прикрыть рот, а в ее глазах блестели слезы. — Прости, — сказал Нил. — Я не хотел… — Нет, — сказала она, качая головой. — Это было, это было очень мило. Я просто пойду сниму макияж. Вернусь через минуту. Она одарила его шаткой улыбкой и, спотыкаясь, поднялась и вышла из комнаты, оставив Нила застывшим на своем месте. Он не был уверен, сказал ли он что-то не то, или ему следует последовать за ней. Нил ссутулился, сгорбив плечи. Игра на экране перезапустилась, но его глаза все время ускользали, чтобы проверить, не вернулась ли Бет. В течение десяти мучительных минут он ждал перед телевизором, не в силах ни двигаться, ни смотреть игру. Его взгляд остановился на семейной фотографии, висевшей на стене. Маленькая Бет была зажата между матерью — в то время у нее была голова с дикими тугими кудрями — и мужчиной в выцветшей красной футболке. Бет и ее отец ухмылялись в камеру. Жозефина повернула голову в сторону двух других, возможно, не зная, что их улыбки были притворными. Легкая ругань испугала его. Бет улыбнулась ему с порога, глаза красные и усталые, и, шаркая по комнате, рухнула на диван. Нил наблюдал, как она укладывается, и вздохнул, когда она натянула на себя вязаное одеяло. Ее щеки блестели и были свежевымыты, но выражение лица было спокойным. — Кто выиграл? — спросила она, ее голос дрогнул в тишине. — Эм, — выдавил Нил. — Нет, подожди, дай угадаю. Она потерла подбородок, затем демонстративно подсчитала шансы на пальцах. — Это Вороны, не так ли? Он бросил быстрый взгляд на телевизор. — Да. — Ты собираешься выключить звук или будешь комментировать? — Это… Бет? — Я в порядке, Нил. Правда. Спасибо. Нил не знал, как ее утешить, и стоит ли вообще. Он никогда не задерживался достаточно надолго, чтобы узнать чужие проблемы, и тем более заботиться об их решении. Но от слабой улыбки Бет у него в груди защемило от боли. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — предложил он наконец, когда слов утешения не последовало. — Ты ведь помогаешь мне с продажей выпечки, не так ли? Она поморщилась, отводя взгляд. — Мне жаль. Я знаю, ты не это имел в виду. Ты действительно помогаешь. Ты слушаешь и не суетишься, и это помогает. Нил уставился на нее в замешательстве. — Правда? — Правда. Иногда все это накапливается, и я хочу выплеснуть это наружу, а не тратить час на то, чтобы меня обхаживали и опекали, и просто… выпустить это наружу. Прости, что пришлось выплеснуть это на тебя. — Все в порядке. — Конечно, конечно. А теперь давай посмотрим эту дурацкую игру и забудем обо всем этом дерьме в реальной жизни. Что ты сделал с пультом? Нил достал его из-под подушки и протянул ей, и она включила звук телевизора. Они снова успокоились, хотя Нил не мог отделаться от ощущения, что потерпел неудачу, несмотря на то, что понимал ее желание не быть задушенной заверениями. Он отогнал эти мысли и попытался смотреть игру. Рико и Кевин вернулись на последние двадцать минут, просто чтобы вбить поражение в ушибленные и избитые шкуры Бельмонте. Когда игра закончилась, Бет выключила телевизор и потянулась, зевая. — Тебя подвезти домой? Мама оставила машину. — Э-э… Он сделал паузу дольше, чем следовало ожидать от вопроса, но Бет уже привыкла к этому. — Конечно, — сказал он. — Спасибо. — Хорошо, я только возьму свое пальто. Она зевнула и, шаркая, вышла из комнаты. Нил порылся в рюкзаке в поисках толстовки, перебирая в голове объяснения и оправдания. Ни одно из них не подходило. Бет привела его к лифту, и они ехали вниз в сонной тишине. Ее розово-фиолетовая пижама выделялась на фоне серого гаража. Машина Жозефины была темно-синим седаном, который сразу же понравился Нилу своим неприметным профилем. — Итак, куда? — спросила Бет, опускаясь на водительское сиденье и поправляя зеркало. Нил принялся называть ей адрес, но она остановила его самодовольным смехом и попросила повторить, как только включила GPS. Бет вбила адрес, когда он повторил его, и выехала из гаража, контролируя и перепроверяя каждый угол, словно параноик, боящийся поцарапать машину матери. Они скользили по улицам со скоростью, которая показалась Нилу удивительно спокойной после месяца вождения Эндрю и Ники. Он теребил рукава и смотрел в окно, по привычке отслеживая каждый их поворот. Бет не спросит — Бет никогда не спросит. В этом была вся их суть. Они свернули на улицу Эндрю, и Бет притормозила у обочины. — Вот оно, — сказала она, ткнув пальцем в экран GPS, чтобы он не требовал разворота и возвращения на пять ярдов назад по улице. Ее глаза покинули консоль и направились вверх по подъездной дорожке, проскакивая мимо дома. — Я съехал из дома родителей, — тихо сказал он. Нил услышал, как Бет пошевелилась, но не поднял глаз. — Я остановился на диване Эндрю. Он не мог смотреть ей в глаза. Нил никогда не признавался Бет в своей вымышленной семейной жизни, но после всей той правды, которую она предложила ему сегодня, он мог дать ей этот крошечный кусочек. Она бы знала, как много это значит. Нил взглянул на нее, потому что она молчала слишком долго, и он не мог держать себя в руках. Ее глаза все еще были опухшими от слез, но щеки были сухими, а выражение лица серьезным. — Лучше? — спросила Бет. Нил беззвучно кивнул. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо. Его руки дрожали, когда он схватил свой рюкзак и вылез из машины, ненавидя то, что крошечное признание вывело его из равновесия. — Увидимся завтра, — пробормотал он, закидывая рюкзак на плечо. — Увидимся, — сказала она, протягивая руку через пассажирское сиденье и не давая ему закрыть дверь. — И, Нил? Если тебе когда-нибудь понадобится сменить обстановку, у нас есть неплохой диван. Нил сглотнул тяжелый комок эмоций в горле и кивнул. — Да. Спасибо. Бет улыбнулась и закрыла дверь. Он поднял руку в знак благодарности, когда она отъезжала, будучи столь же осторожной, сколь безрассудным был Эндрю за рулем. Машина свернула за угол, и Нил опустил руку, зашагав по дорожке. Он достал из кармана ключ и вошел в дом. Не успел он войти, как кто-то схватил его сзади и закрыл ему глаза обеими руками. — Угадай, кто? — пропел Ники, и Нил выругался, желая, чтобы его сердце остановилось. — Черт, Ники, — сказал он, отбивая руки в сторону, когда пытался закрыть дверь. Ники поднял их лишь секундой позже. — Ты что, всю ночь прятался за дверью? — Неет, — надулся Ники, и Нил уловил запах алкоголя в его дыхании, прежде чем его направили в гостиную, все еще частично закрыв глаза. — У меня есть для тебя сюрприз. — Ники, — предостерегающе сказал он. — Не такой сюрприз, шалун, — поддразнил Ники. — Та-да! Он разлепил глаза Нила, и тот пару раз моргнул, прежде чем его взгляд сфокусировался на гостиной. Старый бугристый диван исчез, его заменил мягкий серый диван. В настоящее время он был разложен в кровать и обильно застелен простынями и одеялами. — Разве это не здорово? — сказал Ники, пируэтом проходя мимо него и опускаясь на одеяла, принимая позу, которая, вероятно, должна была быть соблазнительной. — Давай, Нил, попробуй! Нил просто уставился на него, не в силах пошевелиться, даже сбросить рюкзак. — Нил? — воскликнул Ники, в его голос прокралось беспокойство. — Эй, Нил. Он сел, потянулся к нему, и Нил инстинктивно отпрянул. — Хей, — мягко сказал Ники. — Нил. Ты в порядке? Нил сглотнул, но не смог вспомнить, как говорить. Ники вздохнул и осторожно подошел к нему, как к бездомной кошке. Он обхватил руками не реагирующее тело Нила и положил подбородок ему на голову. — О, Нил. Иногда ты разбиваешь мне сердце, ты знаешь это? Тепло Ники не могло унять холод в груди Нила. Кровать. Его кровать. У него не было своей кровати с тех пор, как… с тех пор… Ники медленно отпустил его, отстраняясь, чтобы посмотреть на Нила, положив обе руки ему на плечи. — Мы можем отправить это обратно. Я просто подумал, что, учитывая, насколько отвратительным был тот старый диван, это будет хорошая замена. Ведь ты теперь практически семья, верно? Семья не спит на диване. Этот поток слов наконец-то заставил Нила пошевелиться. Он рывком поднял голову и непонимающе уставился на Ники. — Я не… — начал он, запнулся, подхватил другую мысль. — Тебе не следовало тратить на меня столько денег. — Ничего страшного. Мы не такие уж бедные-бедные, знаешь ли. Мы все работаем, и еще осталось немного денег от страховки жизни тети Тильды. — Я верну тебе деньги, — сказал Нил хриплым голосом. — Ни за что, — твердо сказал Ники. — Не ты решил купить его, не ты за него платишь. Это просто раскладной диван. Мы можем продать его, когда переедем, и ничего страшного, ничего плохого. Хорошо? Горло Нила было как наждачная бумага. — Спасибо, — сказал он после слишком долгой паузы, но Ники только улыбнулся и погладил его по щеке. — Вот это дух. А теперь иди умойся, и, может быть, мы еще успеем разложить эту кровать до того, как Эндрю и Аарон придут с работы. Нил был слишком взволнован, чтобы отмахнуться от него, и всё же пошел в ванную, так крепко ухватившись за лямку рюкзака, что перекрыл кровообращение в пальцах. Он закрыл за собой комнату и запер ее, прижавшись лбом к двери и вздрогнув. Нил оторвал пальцы от рюкзака и поморщился, когда кровь прилила к онемевшей коже. Три шага до раковины в ванной почти вышибли колени из-под ног, и ему пришлось ухватиться за раковину, чтобы удержаться в вертикальном положении. Бет, а потом Ники — он не был готов справиться с таким количеством эмоций за одну ночь. «Слишком много заморочек» — пробормотал голос Эндрю в его голове, и он подавил истерический смех. Нил плеснул холодной водой на лицо и, несмотря на то, что было уже поздно и утром у него будет несуразная прическа, пошел в душ. Вернувшись в гостиную, он обнаружил Ники, раскинувшегося на спине на раскладном диване, с бутылкой чего-то ярко-синего и алкогольного, неуверенно прислоненной к его боку. Нил внутренне вздохнул. По крайней мере, в старом здании он мог ложиться спать, когда захочет, а не ждать, пока кузены освободят гостиную. Но там было холодно, напомнил он себе. В тепле легко забыть, как ужасен холод. Нил засунул рюкзак под диван — ему действительно нужно было найти более надежное место для его хранения. Ники и Аарон начали рассуждать об этом на немецком почти так же, как и о том, куда Эндрю и Нил ходили по вечерам, когда не играли в экси. Их теории варьировались от нелепых до незаконных, и Нил не знал, забавляться ему или обижаться, как часто они склонялись к последнему. Он вызволил бутылку (малиновой водки) из шаткого положения и поставил ее в сторону на журнальный столик. Ники перевернулся, чтобы посмотреть на Нила. Его руки ухватились за него, когда он уселся на край кровати, но Нил легко оттолкнул его. — Ты пьян. — Да, — вздохнул Ники. — День Святого Валентина просто отстой, понимаешь? Нил не стал его успокаивать, просто плюхнулся обратно на матрас с отрешенным взглядом. — Я имею в виду, это просто еще один дурацкий день. Не то чтобы он был дальше, чем вчера, и он был здесь на Рождество, но скайп — это не то же самое. Иногда мне кажется, что лето не может наступить достаточно быстро. Нил издал неопределенный звук, вытянувшись как можно дальше от Ники. Матрас просел, когда Ники придвинулся ближе, запустив пальцы в прядь волос Нила. — Что-то ты сегодня слишком напористый, — сухо сказал он, поймав запястье Ники, прежде чем тот попытался сделать что-то еще. — Да ладно, Нил, разве тебе не интересно? Как ты узнаешь, если никогда не попробуешь? — Меня целовали раньше. — Но тебя никогда не целовал мальчик. Нил вздохнул. — Целовал. — Что? — Ники попытался сесть прямо от шока и чуть не упал на Нила. — Почему ты мне не сказал? — Ты никогда не спрашивал. — Но ты все еще не качаешься? — Нет. Это даже не было похоже на ложь. Нил не думал, что его интерес к Эндрю был связан с тем, что он мужчина, как и с тем, что он Эндрю. — Кроме того, — добавил он. — У тебя есть Эрик. — Да, но он не против, чтобы я немного поразвлекался на стороне, если только я в конце концов вернусь к нему. — Он знает об этом? — пробормотал Нил, отталкивая руку Ники от себя. Впервые Ники выглядел искренне оскорбленным. — Конечно, он знает! Ты же не думаешь, что я мог бы — ты же не думаешь обо мне так плохо, правда? Нил не смог сдержать хмурый взгляд на умоляющее выражение лица Ники. — Я знаю твою семью, — сказал он, стараясь говорить с юмором. В любом другом случае это провалилось бы, но Ники смог выстроить разговор из незаинтересованного молчания Эндрю и возмущенного молчания Аарона. Он пискнул в знак протеста, ударив Нила подушкой. — Ты такой врееедный, — проныл он. — Фу, — проворчал Нил, отталкивая его. — Ты невыносим. — Угу, — сказал Ники. — Но ты больше не изображаешь оленя в свете фар, так что, должно быть, это работает. Лицо Нила застыло, а глаза Ники расширились от сожаления. — О нет. Забудь, что я это сказал. У нас был сексуальный бой подушками, помнишь? Его руки протянулись и притянули Нила к груди. Он не сопротивлялся, просто позволил Ники обхватить себя. Его руки были на удивление сильными. Это не заставило его почувствовать себя в безопасности, горячим и полным тоски, как это делали руки Эндрю, но это не было и неприятно. Его мать никогда не обнимала его, а руки отца не были ничем, кроме жестокости. Ники был чем-то другим, чего Нил не мог понять. — Я тоже беспокоюсь о них, — пробормотал Ники, и Нил моргнул, пытаясь понять, к чему такая смена направления. — Я не могу дождаться возвращения в Германию, но я не… я не могу представить, что мы когда-нибудь снова будем вместе, понимаешь? Все трое. Они никогда не согласятся на это. Я вернусь домой, Аарон поступит в университет, а Эндрю… — Эндрю получит стипендию, — сказал Нил с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. Ники растроганно засмеялся, дыхание, пропитанное водкой, омыло нос Нила. — Да. Получит. Ты ведь проследишь, чтобы он подписал контракт? Ты заставишь его подписать. — Я не могу заставить Эндрю сделать что-либо. — Ты заставил его учить тебя экси. — Не бесплатно. — Верно. Твоя тайная сделка. Что ты ему предложил? Нил издал нечленораздельный звук. Должно быть, Ники был сильно пьян, если забыл о многочисленных предупреждениях, которые Эндрю делал ему в течение последнего месяца. Ники вздохнул, поглаживая свои волосы. — А что насчет тебя? Куда ты пойдешь, когда мы уедем? — Я что-нибудь придумаю. Руки Ники на мгновение сжались вокруг него, почти задыхаясь. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Я не позволю ему выгнать тебя, несмотря ни на что. Ты наш талисман на удачу. Нил едва подавил вздрагивание всего тела. Прижатый к Ники, как он был, он никак не мог пропустить это. Если бы Ники знал, какой опасности Нил подвергает его, подвергает его семью, просто находясь здесь… — Мне не повезло, — пробормотал он, отворачивая голову, чтобы Ники не видел его выражения лица. — Нет, ты именно он. Ты не знаешь, что было до того, как ты попал сюда. Все наладится. Вот увидишь. Гул автомобильного двигателя на подъездной дорожке дал Нилу повод вырваться из объятий Ники. Он отпустил его с неохотой, сел и неуклюже погладил Нила по голове. Он попытался поцеловать его в лоб, но Нил легко уклонился. — Иди спать, Ники. Ники ласково взъерошил его волосы. — С Днем Святого Валентина, — сказал он, вставая с дивана и доставая свою водку. Нил услышал яркие возгласы, когда Аарон и Эндрю вошли в дверь, и их ответные ворчания, но он не покинул кровать. Он провел рукой по смятой подушке — единственной знакомой вещи в новой обстановке. Это никогда не будет постоянным, напомнил он себе. Нил зарылся под одеяло, натянул его на голову, чтобы спрятать глаза, когда снимал контактные линзы. Он засунул их в наволочку и позволил голосам бушевать над ним, пока усталость не заглушила их.

 —

Молния пронеслась по венам Эндрю, вырвав его из сна. Его рука сомкнулась на ноже под подушкой, свободная рука вытянулась и встретила пустой воздух. Гудок кофеварки затих. Эндрю внутренне выругался. Он собирался сломать эту чертову штуку, если они не найдут способ заглушить этот писк. Он засунул нож обратно под подушку и лег, ощущая под головой успокаивающую комковатость. Телефон показывал 6:20 утра. В доме был только один человек, который мог встать так рано в субботу. Мелькнувшее раздражение прошло через него, прежде чем скрыться под его сознанием. Он не собирался снова засыпать, не с адреналином, все еще циркулирующим в его крови. Смирившись, Эндрю поднялся на ноги и натянул повязки на предплечья. Он спустился по лестнице и заглянул в гостиную. Раскладной диван был уже аккуратно сложен, значит, Нил успел сделать по крайней мере столько, не разбудив Эндрю. Он нашел того на кухне, сидящим на столе с кружкой кофе в руке и тарелкой тостов возле нее. Ему пришлось сделать паузу, чтобы оценить это зрелище. — Извини, — сказал Нил. — Я тебя разбудил? Эндрю проигнорировал его, решив, что ответ очевиден. Нил сонно моргал, его волосы в диком беспорядке падали на глаза. Он был одет в футболку и шорты для бега, его длинные ноги свисали с края стола. Эндрю отвел глаза и взял чашку кофе, вливая в нее обильное количество ванильных сливок, пока он не стал приятным на вкус. Несколько минут они пили кофе в тишине, тепло и сладость медленно смывали прилипшие остатки паники от его неожиданного пробуждения. Нил хмыкнул и тихонько постучал пятками. Эндрю чувствовал на себе его взгляд, но не мог собраться с силами, чтобы отчитать его. Четыре часа сна между работой и нелепыми привычками Нила. Нил осушил остатки кофе и поставил свою тарелку с крошками в раковину. — Я собираюсь на пробежку, — сказал он и сделал паузу, словно ожидая ответа Эндрю. — Не пускай Аарона и Ники к моему рюкзаку. Эндрю бросил на него непонимающий взгляд. Они оба знали, что ни Аарон, ни Ники не встанут раньше полудня. Губы Нила дернулись, как будто он знал, о чем думает Эндрю, и он спрыгнул со стойки. — Скоро вернусь, — сказал он и наклонился, чтобы прижаться к губам Эндрю. Призрак улыбки промелькнул на лице Нила, прежде чем он исчез в коридоре и вышел за дверь. Эндрю подождал, пока дверь захлопнется, и, порывисто выдохнув, поднес нетвердую руку к губам. Вкус черничного джема затянулся, перехватив дыхание Эндрю. Это было глупо. Его целовали много раз до этого — за последний месяц Нил целовал его много раз. Это не должно больше выводить его из равновесия. Но Нил продолжал делать такие глупые вещи, такие глупые, самонадеянные вещи, как поцелуй на прощание и улыбка, глупая, сладкая улыбка, которая появлялась только тогда, когда они были наедине. Нил собирался сбежать. Это было неизбежно. Он утопил вкус черники в тошнотворно сладком кофе, утрамбовывая все вниз, туда, где этому было и место. Это был не вариант. Нельзя строить свою жизнь вокруг мальчика, который родился с топором над головой. Нет, если ты рассчитывал выйти из этого живым.