Во грехе спасение

Это была одна из самых долгожданных игр в США за всю историю существования экси. Линия нападения Аризоны — она же лучшая линия нападения Лисов и профессиональной лиги США — Нил Джостен и Кевин Дэй, играет против защиты Невады — Жана Моро и Эндрю Миньярда. Рейтинги матча зашкаливали ещё задолго до его начала, ведь вся великая четвёрка последний раз вместе была на поле ещё в те времена, когда Рико Морияма играл за Воронов Эдгара Алана. Теперь всё будет иначе. Сильнейшая линия защиты против сильнейшей линии нападения — ради такого зрелища сам Ичиро Морияма освободил целых два часа своего драгоценного времени. В тот раз выиграла Аризона. Эндрю, непобедимый Эндрю Миньярд, в последние минуты матча просто проигнорировал мяч, посланный в его ворота Нилом. Эта игра вошла в историю дважды — как самая рейтинговая и как первая в мире профессиональная игра, в ходе которой был забит всего один мяч. Всего один мяч, который заклеймил Эндрю. Миньярд и Джостен всегда уходили со стадиона последними, это уже стало традицией и никогда не смущало их команды. Тот раз не стал исключением. Нил стоял в начале коридора, ведущего в раздевалки команды Невады, когда услышал резкий удар чем-то тяжёлым о дверь шкафчика. Инстинкт, оставшийся со времён жизни в бегах, велел ему драть оттуда скорее, но вспомнив, что там находится Эндрю, и с ним могло что-то случится, Нил сорвался в сторону звуков. Глухие удары из мужской раздевалки, сопровождавшие его бег по коридору, сводили с ума. «Эндрю там не один» — промелькнуло у него в голове, и он ещё сильнее ускорился, хотя казалось, что бежать быстрее уже в принципе невозможно. Секунда — и он распахивает дверь. Тень срывается с подоконника на улицу, оставляя после себя лишь распахнутое окно и несколько капель крови, алеющих на бежевом кафеле. Хотя нет, не несколько капель. В полумраке трудно что-либо различить, но Нил находит своего непарня, полулежащего у дверцы шкафчика. Ни секунды не думая, Джостен бросается к нему. — Дрю? Нет ответа. — Эндрю? Рука касается волос — единственной зоны, которую Миньярд разрешил трогать, не спрашивая. На пальцах остаётся что-то вязко-влажное. Кровь. — Твою мать, — взвывает Нил, наощупь пытаясь определить, что ещё повреждено. — Твою мать! Он пытается найти пульс на шее, но ничего не чувствует. Руки дрожат, пока он в панике пытается выудить из памяти, как это делать. — Мама, ну почему ты не захотела объяснить?.. Сейчас его не волновало, в каком состоянии он будет, если утратит часть своих способностей. Только бы его Дрю остался в живых. Джостена пробило крупной дрожью. Он чувствовал, как горят от прикуривателя лицо и руки, как с плеча сползает прожженная утюгом кожа, как в месте, куда пришлась отцовская пуля, расплывается кровавое пятно, как горят миллионом мелких точек отметины, оставленные Рико. Сердце стучало где-то в висках, по венам текло раскалённое железо. Когда на тыльной стороне ладони проступил рубец магической печати, до него наконец-то дошло — это и есть та сила, которой его, когда он был ребёнком, случайно наделила мать. Бледная, на грани эфемерности, нить протянулась от его груди к груди Эндрю. Непарень Нила глубоко вздохнул и закашлялся, резко распахнулись золотисто-ореховые глаза. Кровь за считанные секунды остановилась, синяки на висках стали бледнеть, будто в ускоренной съёмке. — Останови эту хуйню, — покровительственным тоном потребовал Эндрю, уже полностью пришедший в себя. — Я не знаю как. — Идиот, — Миньярд со всей силы оттолкнул его от себя. — Конченный идиот. Ты связал нас, в курсе? — Я… Сделал что? — Лисья печать, Джостен. Невозможно было её не заметить, — он закрыл рот Нила рукой, когда тот попытался возразить, — не в смысле не заметить глазами. Из-за неё на тебе всё заживало, как на собаке. Ты идиот, если не понимаешь, к чему я веду. И Нил понимал, к сожалению для себя. Ощущение печати исчезло полностью, он вдруг почувствовал себя опустошенной стеклянной колбой. Зато на груди Эндрю выступил свежий рубец. Клеймо кицунэ и дзинко, состоявших на службе императоров из династии Ириса. — Ты идиот. — Я уже слышал это сегодня. Эндрю посмотрел на него пустым взглядом и, поднявшись с пола, ушёл. Нил остался наедине со своими размышлениями. Правильно ли он поступил, отдав свою способность к восстановлению Эндрю? Правильно ли было клеймить его? Но когда перед глазами вновь вставала картина окровавленного лица блондина, Джостен понимал, что был готов на всё ради этого человека.

***

Следующие три дня стали выходными, которые Нил и Эндрю провели в их доме в Колумбии. — Блять, — выдохнул рыжий, падая на влажную от пота грудь своего непарня. — Как же хорошо. — Хочу, чтобы ты всегда так кричал, — буднично бросил Миньярд, заставляя Джостена залиться краской, но, к сожалению, нисколько не сбивая его настроя. — Тогда тебе придётся втрахать меня в этот матрас, — нагло улыбается он, скатываясь на соседнюю половину кровати, но всё так же цепляясь за руки Эндрю. — Думаешь, это проблема? — всё так же отстранённо спросил блондин. — Ты играешь с тем, с чем не следует. Нил ничего не ответил. Он лишь отуплённо водил пальцем по контуру свежего рубца дзинко, всё ещё отходя от того крышесносного оргазма, до которого его довёл Эндрю. Силу, которая теперь ключом била из Миньярда, они использовали совсем не по предназначению, но им было плевать. Слишком много всего было пережито, чтобы переживать из-за таких мелочей. — Спасибо, — приглушенно сказал Эндрю, глядящий на Нила. — За что? — Ты знаешь, за что. И Нил Знал. Знал, и был вполне доволен, что его печать смогла спасти этого человека, лежащего рядом с ним и тяжело дышащего где-то над рыжей макушкой. Прошло всего три дня, а казалось, что целая вечность. Да, Нил иногда испытывает мандраж из-за того, какие вопросы могут посыпаться от журналистов, если они узнают об инциденте, но Эндрю умело пресекает любые его попытки думать о чём-то плохом. — Не за что?.. — с неловкой улыбкой отвечает парень. — Двести тринадцать, Джостен.