Я принимаю все в тебе

Ванная. Шум воды. Руки, покрытые шрамами, держатся крепко за раковину по краям, но от этого не перестают сильно дрожать. Плечи дергаются в молчаливых вдохах в попытке остановить поток отвращения, тошноты, слез отчаяния и ненависти. Он смотрит на себя в отражении. Рыжие волосы. Глубокие голубые глаза. Шрамы на щеках. Нос, заклеенный пластырем после недавней стычки на поле с нападающим соперников. Искусанные в кровь губы. Подбородок с ссадиной из-за уже сегодняшнего падения на очередном матче. Крепкая шея с дрожащим от сдерживаемого истерического дыхания кадыком. Плечи, крепкие, широкие, усыпанные шрамами разных форм и размеров, сейчас кажутся хрупкими от той силы, с которой они дрожат. Грудь, так же, как руки, похожая на черновик для росписи ручек.. только чересчур уж острые были ручки. Руки, устланные следами автомобильного прикуривателя и узоров от ножа Лолы. Он никогда не забудет тот Ka-Bar, отполированный до отвратительного блеска, наточенный с какой-то маниакальной увлеченностью. Торс, все так же похожий на решето. Зеркало кончилось. Нил не может на это смотреть. Ему тошно. Противно. Отвратительно. Дурно. Обидно. Ненавистно. Он готов самостоятельно вырезать эти шрамы со своей кожи, если ему вдруг скажут, что это ему поможет. Он не может это видеть. Эти ежедневные напоминания того, что с ним делали. Эти постоянные мысли о том, что с ним МОГЛИ бы еще сделать, если бы не воля случая. Жан в Гнезде. Дядя в Балтиморе. Дрожащие руки набирают холодной воды и споласкивают лицо. Время 3:34, и от того, что он встал, Эндрю тоже наверняка не спит и ждет его возвращения. Он и так провел здесь достаточно долгое время. На месте Миньярда, сам Нил уже бы постучал с вопросом, все ли в порядке. Но Эндрю понимает. Он дает пространство, потому что знает, что когда твои демоны атакуют и без того больной мозг, тебе не поможет почти ничто, кроме времени. Время и возможность свободно вздохнуть. Это то, что им нужно, и это то, что каждый из них давал другому, когда это было нужно. Но сейчас Нил не знал, что ему нужно. Он запутался. Но одно он знает точно. Он ненавидит себя. Ненавидит свои шрамы, ненавидит свои рыжие волосы и голубые глаза, ненавидит свое тело, голос, который так отчетливо запомнился в голове Нила молящим о помощи и просящим остановиться. Ему противно от себя. До тошноты противно. Он уже несколько дней вообще не смотрит на себя в зеркало, потому что каждый взгляд на свое отражение порождает в груди что-то похожее на щелчок, который откладывается в груди болью, а в голове фразой "если бы ты был сильней, ты бы отбился. Если бы ты был быстрей, ты бы убежал. Если бы.. Если бы..". Слишком много. Он перестает справляться. Проще перестать смотреть на себя. Дверь в ванную комнату открывается тихо, свет выключается, слышны шаги по направлению к спальне. Эндрю лежит так же неподвижно, но глаза открыты. Кевин спит мертвецким сном. В нем, по меньшей мере, 2 бутылки виски и бутылка текилы, так что второго нападающего не заботило сейчас ничего. Нил ложится осторожно обратно к Эндрю и прикрывает глаза. Чужая рука зарывается в рыжие волосы, осторожно перебирая пальцами пряди. Становится легче. Спокойнее. С Эндрю всегда спокойнее. Он приятно пахнет, его руки уютно прохладные, его сердце бьется в приятном медленном темпе. Нил зарывается носом в шею Эндрю и вдыхает запах табака, легкий флёр алкоголя после сегодняшней вечеринки, геля для душа с чем-то морозным, и запах того, название чему Нил дать не может. Это просто Эндрю. Что-то нежное, комфортное, неяркое, но при этом родное и спокойное. Похоже на дождь в поле, но только внутри теплой печки. Эндрю пахнет невероятно. Думать больше не хочется. Ненужные мысли и чувства вымываются из организма с каждым новым выдохом Миньярда в макушку Джостена. Их руки осторожно касаются друг друга под одеялом, переплетаясь мизинцами. Голова освобождается, сознание плывет, темнеет, растворяясь в чужом родном дыхании и ритме сердца.

***

Ночь. Ванная. Кровь. Достаточно крови, чтобы Нилу показалось, что он снова в Балтиморе. Или в гнезде. Или в доме Хэммиков на день Благодарения. Кровь вызывала неподдельный ужас, но и она же вызывала восторг. Рука, по которой стекала красная жидкость, была похожа на жертву испытаний новой мясорубки. Нож, подаренный Эндрю и Рене после возвращения Нила из Балтимора под предлогом "самообороны" был зажат в другой руке. Нет, он не резал вены. Слишком банально. Он вырезал себя. Вырезал то, что при каждом взгляде вселяло в самого Нила ужас и желание отрезать собственные руки. Он срезал шрамы. Буквально вырезал с кожи свое поганое, прогнившее ложью прошлое. Вырезал с тела Нила Джостена остатки Натаниэля Веснински. А из зеркала на него с ухмылкой смотрел отец. В ту ночь он проснулся от желания бежать. Бежать быстро, далеко, навсегда. Скрыться и снова сменить имя, чтобы его никогда не нашли. В ту ночь Эндрю не спал с ним в одной кровати, потому что эти подскоки продолжались уже недели полторы, и сегодня Нил сказал, что не хочет мешать Эндрю. Синяки под глазами Миньярда уже привлекали внимание, хотя тот упорно игнорировал это. Но Нил понимал, он не даёт Эндрю спать. Нил почти заставил его сегодня спать отдельно, чтобы дать возможность выспаться. И не прогадал. Помутившийся рассудок кричал бежать. Менять имя и внешность, потому что по этим шрамам его найдут. Охватившая его паника не давала вдохнуть, собраться с мыслями, начать думать здраво. Все, что он понимал - шрамы привлекают внимание. Шрамы замечают. Они слишком заметны. По этим шрамам его найдут и причинят боль. Сделают больно ему, Эндрю, другим Лисам. "Избавься от того, что привлекает внимание" — в голове всплыл голос матери, когда они только бежали. Она сказала ему покрасить волосы в темно-каштановый, спрятать глаза за линзами, синяки замазать косметикой. Чтобы люди не обращали внимания. И маленький Натаниэль навсегда запомнил, что взгляды людей означают, что его вычислили. Кролик в толпе сурков, на хвосте которого сидит свора охотничьих собак. Он знал, как избавиться от того, что заметно. Он видел, как мать вырезала со своей кожи татуировку, которую в молодости, по глупости, набила вместе с его отцом в знак их любви. Она вырезала ее старым ножом в ванной задрипанного мотеля. Он помнит, как много крови там было, как Мэри сжимала в зубах тряпку, по покрытому испариной лбу стекали капли, ее руки дрожали, но резали уверенно. Помнит, как с противным шлепком на пол упал кусок кожи с татуировкой, а Мэри в ту секунду облегчённо выдохнула. Мать всегда повторяла, что Нил должен быть как она, быстрым, ловким, умным, хладнокровным, с трезвой головой и четким холодным расчетом. Не бояться жертвовать всем тем, что может спасти его жизнь. И в ту ночь он станет как мама.

***

Праздники, выпавшие на будние дни, создали идеальные условия для поездки в Колумбию. Ни один из Монстров никогда не упустит возможности выпить в Сумерках, а Нил всегда за монстрами. Вот и в этот раз они собирались уехать на сутки. Комната Кевина/Нила/Эндрю погрузилась в привычную суматоху сборов. В основном мельтешил Ники, но даже этого хватало, чтобы спустя время у Нила заболела голова. Позиция "наблюдать с дивана и не влезать" была выгодна ему, поэтому он не дергался, чтобы уйти из зала и убрать из своего поля зрения Хэммика. На его колени падает сложенная одежда, а над самим Нилом нависает Ники.       — Тебя долго ждать, красавчик? Иди одевайся. — Ники упер руки в бока, намекая Нилу, что свинтить не выйдет. Красавчик. В секунду от этого слова ему стало дурно, а от компании словно стало душно. Джостен молча кивает и уходит переодеваться. Перед тем, как он ушел в ванную, он слышит фразу Эндрю "Ждем внизу", а после шаги и звуки движения входной двери. Компания ушла. Ванная встречает привычным запахом влажного бетона и теплого кафеля. Нил кладет одежду на стиральную машинку и смотрит на кофту. Обычная рубашка с длинным рукавом, черного цвета, не просвечивающая. Идеально. Не будет видно. Нил переодевается, но не находит в себе сил посмотреть на себя. Он, не смотря в зеркало, берет одежду и уходит. Перед уходом забирает телефон, ключи и уходит вниз. Поездка проходит спокойно, даже как-то тихо. Ники, обычно трындящий без умолку, сейчас молчал, погруженный в свои мысли. Кевин смотрел в окно, Аарон переписывался с Кейтлин, а Эндрю вел авто. От усталости, которая в последнее время стала браться неизвестно откуда, Нил решил, что тишина - идеальный вариант для того, чтобы поспать. Он редко спит в машине из-за привычек прошлого, запоминая дорогу. Но пока за рулём был Эндрю, он мог позволить себе поспать. Мозг быстро отключается, погружаясь в бессознательность. И казалось бы, радуйся, все спокойно вокруг тебя. Но в один момент Нил ощущает на себе чьи-то руки. Он сбит с толку, не понимает, откуда это ощущение: из сна или реальности? Его пытаются разбудить? Тогда Эндрю бы точно позвал его. Но руки продолжают ложиться на тело, словно кляксы чего-то жутко липкого. Он пытается увидеть хоть что-то, но вокруг непроглядная тьма, он не видит дальше своей вытянутой руки. Вокруг шепот. Он создаёт белый шум, и от этого по телу бегут мурашки. Постепенно он начинает различать голоса. Это отец. Мама. Кевин. Рико..? Жан. Аарон. Эндрю. Каждый говорит что-то своё, порождая в голове ураган. Он пытается сосредоточиться, но внимание скачет от голоса к голосу.       "Ты разочаровал меня, младший"       "Абрам, ты должен быть быстрее!"       "Ты делаешь недостаточно, Нил!"       "Если будет больно, не стесняйся - кричи"       "Научись держать язык за зубами!"       "Ты пользуешься Эндрю, потому что..."       "Абрам." Слыша имя, Нил крутит головой и пытается найти самого Эндрю. Он нужен ему. Ему нужен Эндрю. Руки на теле словно давят, сдерживают, не дают крутиться. Дыхание сбивается.       "Абрам" Он вырывает руки из хватки черноты.       — Эндрю! — крик растворяется в темноте, словно человек стоит в огромном здании, без окон и дверей, и пытается докричаться с третьего до первого этажа.       "Нил, очнись!" Дыхание выбивается из лёгких и он открывает глаза. Перед ним стоит Эндрю, в его глазах тревога и волнение, но на лице спокойствие. Из-за плеча Эндрю выглядывает обеспокоенный Ники, который держит у рта руку, грызя от нервов ногти; Аарон, который хоть и выглядит таким же спокойным, стоит напряжённый, плечи слегка приподняты вверх; Кевин стоит с другой стороны, засунув руки в карманы. Он выглядит спокойнее всех, словно все это его совсем не касается. Нил выдыхает, проведя рукой по лицу.       — Нормально, порядок.. — пытается ответить спокойно, но голос слегка хриплый и напряжённый. Он явно ещё не отошёл от того, что ему приснилось. Эндрю хлопает его по плечу и слегка отходит. Нил вылазит из машины и пару раз моргает. Голова гудит, но он делает вид, что все нормально и идёт вслед за остальными в клуб, пока Эндрю едет парковать авто. Найти столик оказалось на этот раз не легко. Почти все места были заняты, поэтому компания садится у барной стойки, чтобы потом перейти на нормальные места. Нил садится с краю ото всех, и старается ни на кого не смотреть. Ники заводит разговор с Роландом, Кевин и Аарон что-то обсуждают между собой, а Нил просто смотрит на барную стойку, разглядывая узор древесины. В один момент он слышит рядом с собой свист и фразу "какой ты красавчик, может познакомимся", и тут же по левое плечо Нила оказывается Эндрю. Голос, который до этого звучал, теперь обращается точно к Эндрю.       — А, так ты с компанией. Ну ничего, вместе веселее.       — Усохни. — грубо рычит Эндрю, едва повернув в сторону голову. Чужой голос цыкает и уходит. А Нил ощущает на себе взгляд. Эндрю смотрит на него в упор.       — Не хочешь объясниться?       — А что ты хочешь знать?       — Что это было в машине? — Эндрю, кажется, не скрывает раздражения, а если и скрывает, то очень плохо.       — Просто уснул. — Враньё. Причем откровенное. Но кажется, Эндрю понимает, что Нил не хочет говорить, потому что фыркает и обращается к Роланду. Вскоре компании удается сесть за нормальный столик. Вечер проходит спокойно, никто не поднимает тему случая в машине, и Нил рад, что никто не пытается выудить у него объяснений. Вскоре выпивка кончилась, и Эндрю ушел за новым подносом, Ники и Аарон ушли танцевать, а Кевин просто сидел, допивая свой коктейль через трубочку. Музыка била по ушам, отдаваясь басами в груди. Нил не сводит глаз с Эндрю. Он наблюдает. Глаза нескольких людей у барной стойки и вокруг устремлены на Миньярда, а тот словно не замечает. Нил видит, как шепчутся девушки, указывая рукой на Эндрю и машут на себя руками, словно им жарко. Парни осматривают оценивающе, закусив нижнюю губу, а кто-то даже предпринимает попытки поговорить с Эндрю. Миньярд либо молчит, либо сразу посылает далеко и надолго, показав фак. В груди Нила гудит что-то. Он отличает взгляды. На Эндрю, Кевина, даже на Ники с Аароном люди смотрят с восхищением и заинтересованностью. Но вот на Нила люди всегда смотрят с интересом из ряда "боже мой, что с ним произошло" или страхом. Люди боятся идти ему навстречу. Он помнит, как шел с Эндрю по улице в магазин, и ему навстречу шла компания. На Эндрю они смотрели с восторгом, девушки перешептывались "смотри, какой блондинчик красивый", но вот когда их взгляды упали на Нила, компания зашепталась: "боже мой, что с эти парнем? Посмотрите на его шрамы. Кошмар, что с ним случилось?" Он помнил это отвратительное чувство в груди, когда он услышал этот шепот. Он тогда ничего не сказал Эндрю, но внутри Нил ощущал что-то похожее на стыд. Было отвратительно осознавать, что этот шепот о тебе, о твоих шрамах, о том, от чего ты не можешь избавиться. После того дня Нил чаще стал обращать внимание на то, что шрамы действительно очень бросаются в глаза. Они словно бельмо на глазу, настолько сильно они привлекают людей. И увы, привлекают не в хорошем смысле. Нил смотрел на Эндрю и изнутри его разрывало. Он не хотел принимать этого, но он завидовал. Боже, это было отвратительно, потому что Нил понимал, что ему не стоит завидовать Эндрю, потому что из-за собственной внешности ему приходилось переживать жуткие вещи. Нила начало тошнить. Господи, он завидовал Эндрю. Нилу стало тошно от себя. Он не дождался, когда вернётся Эндрю, чтобы сказать, что он пойдет подышать воздухом, а просто встал и вышел из-за стола. Свежесть улицы остудила мысли, отгоняя нарастающую панику в груди. Очень хочется вернуться обратно в Пальметто, но они приехали совсем недавно, и остальные точно будут не рады, если они уедут сейчас. Поэтому Нил просто стоял на улице. Он просто курил, пытаясь разобраться в себе. Вскоре за ним выходит Ники и зовёт обратно, говоря, что Эндрю его ищет. Нил возвращается, и спустя ещё минут 15 они собираются уходить. Стоя около выхода, компания ждёт, пока Эндрю попрощается с Роландом и что-то обсудит. Нил стоит слегка в сторонке, наблюдая за Миньярдом, смотрит за его плавными движениями рук, когда он жестикулирует, как двигается его челюсть при разговоре. Он очень красивый, когда дёргает головой, чтобы убрать в сторону мешающую глазам челку. Но его отвлекает голос молодого парня. От того разит перегаром, табаком и чем-то сладким. Похоже, что он накуренный.       — Хэй, рыжик. Что за херня у тебя на лице? Нил сначала даже не понял, что обращаются именно к нему. Но когда смысл слов доходит до его мозга, в груди больно колет.       — А тебя волнует?       — Да ты ж пугаешь своим еблом пол клуба. Светишь своими шрамами на пол хлебла. На твоём месте я бы вообще не выходил на улицу с этим уродством. Нил тяжело сглатывает. Он не знает, что ответить, потому что сталкивается с чем-то таким впервые. Но потом в голове что-то щелкает.       — А не пойти бы тебе нахуй с твоим мнением?! Крик Нила привлекает внимание компании, к которой как раз повернулся Эндрю.       — Ты какой-то слишком борзый.       — Не нравится, когда с тобой так разговаривают, да? Так отвали от меня. И вот уже чужая рука поднимается, сжимаясь в кулак, когда рядом оказывается чье-то тело. Нил оборачивается и видит Кевина.       — Почему бы тебе не уйти отсюда. Голос Кевина звучит строго, особенно если вспомнить, сколько он выпил. Внушительность роста и крепкого телосложения Дэя явно заставляет парня задуматься над разумностью нападения, и приняв решение ретироваться, он плюет в сторону Нила и уходит. Компания, мягко сказать, в шоке. Аарон так вообще в полном ахуе. Он первый раз видит, чтобы Кевин заступался за кого-то, так тем более за Джостена. Эндрю быстро подходит к Нилу, осторожно касаясь кончиками пальцев руки, но Нил на автомате отдергивает руку. Эндрю остаётся спокоен, но в глазах виднеется непонимание. Ничего не говоря, все выходят из клуба и идут к машине. Нил молчит, погруженный в свои мысли, и даже не особо задумывается, когда Кевин говорит ему садиться вперёд. Голова заполнена мыслями. На него сейчас буквально наехали за то, как он выглядит. За его шрамы ему пожелали сидеть дома и не выходить, чтобы не пугать людей вокруг. Он решил попытаться вспомнить реакции других людей на него. И кого бы он не вспомнил, каждый раз на него смотрят с ужасом, сожалением, непониманием, грустью. На него никогда не смотрят спокойно, каждый раз люди отмечают наличие шрамов буквально надписью на лбу "я вижу это, и мне жаль тебя, но это вводит меня в ужас, и ты выглядишь буквально страшно, потому что эти отметины твоего прошлого выглядят жутко". Погруженный в свои мысли, Нил не обращает внимание на вновь повисшую в машине тишину. Спустя время они приезжают в дом в Колумбии, и Нил первый выходит из машины. Он не ждёт никого, просто идёт вперёд, открывает дверь и входит в дом. Нил не хочет никого видеть, не хочет что-либо слышать. Дальнейшую ночь он проводит в своей комнате, скорее даже в ванной. Он слышал, что несколько раз к нему стучался Ники, один раз Эндрю, и даже Аарон спросил, все ли нормально. Нил всем отвечал, что все хорошо, и он просто устал, и кажется всем этого было достаточно. Голова гудела от мыслей. Тот же шепот, что и во сне, теперь разрывал его мозг в реальности, но теперь вместо Эндрю он слышал того парня из клуба. Нож мелькал в его сознании кусками, потому что все вокруг было заполнено словно воспоминаниями того, как его боялись, сторонились, обсуждали, шептались, спрашивали что с ним было, откуда эти шрамы. Вырезая шрамы с собственных рук ножом, он был готов вырезать каждый свой след. С рук он уже был готов переходить на торс, когда ему снова постучали, на этот раз уже в дверь ванной.       — Нил, открывай. Ты там уже два с половиной часа. — Кевин. Небывалая забота от этого человека поражала Джостена и вводила в конкретный ступор. — И не пытайся пиздеть мне свою байку про "все в порядке". Нил не готов открывать. Хотя бы потому что его руки буквально залиты кровью, и он не может их ничем перемотать, чтобы рубашка в один момент не окрасилась в бордовый.       — Кевин, все правда нормально.       — Не пизди. — он стучит ещё раз. — Нил, открой и мы поговорим. Ладно, Нилу сейчас нужна чужая помощь для того, чтобы замотать руки.       — Я открою, если ты пообещаешь ничего не говорить Эндрю.       — Нил, что ты име..       — обещай! Звук тишины длится несколько секунд, и потом Нил слышит хлопок двери. Кевин явно ушел. Дерьмо. Он расскажет Эндрю. Он скажет, что что-то не так с Нилом и тогда будут проблемы. Нил не хотел погружать Эндрю в свои проблемы и мысли, хотел разобраться с этим сам. Он знал, что Эндрю всегда на его стороне, но он просто не может сказать ему, что завидует тому, что на него люди не реагируют с фразой "Господи, что с тобой?". Но тут снова стук в дверь и голос Кевина.       — Я обещаю, что не скажу Эндрю. Открой. За это время Нил смыл кровь, которая текла по рукам в раковину, и подойдя к двери, быстро открыл замок и вернулся к раковине, потому что кровь снова потекла из ран. Нил почти не чувствует физической боли, потому что мысли путаются, в груди отвратительно свербит и царапает что-то темное, вскрывающее душу когтями. Кевин почти распахивает дверь ванной и тут же замирает, когда видит капли и струйки крови, вода в раковине такая же красная.       — Боже, блять, мой, Нил.. Блять! Кевин побледнел настолько, что казалось, его сейчас стошнит. Он явно не планировал увидеть в ванной столько крови, шматки чужой кожи и нож, сломанный в районе кончика лезвия от того, что его уронили этим самым кончиком вниз на кафель.       — Замолчи.. либо помогай молча, либо иди отсюда. Кевин входит в помещение и закрывает дверь в ванную. Он достает аптечку из ящичка в дальнем углу, откуда выуживает несколько пачек бинтов и помогает остановить кровь и перемотать руки. Крови было столько, что бинты буквально сразу пропитывались жидкостью, начиная протекать через слои. Кевин отрывает кусок бинта, делая жгут, чтобы остановить кровотечение, после заливает все перекисью. Нил жмурится, кусает толстовку, чтобы не издать ни звука, но приглушенный крик все равно вырывается. Кевин, пока Нил приходит в себя от резкого воздействия перекиси на открытую рану, складывает толстую подложку из бинта, кладет сверху на рану и прижимает бинтом сверху, фиксируя.       — И зачем ты только это сделал, идиот!? Нил молчит. Внутри него вроде и звенящая пустота, полное отсутствие чувств и эмоций, но в тот же момент голова разрывается от внутреннего крика: "ты виноват в этом. Ты урод, во всех смыслах. Ты приносишь им боль. Ты не достоин того, что они дают тебе. Ты слаб. Ты трус. Ты отвратителен."       — И вот как ты хочешь, чтобы я не говорил про это никому? Ты себе буквально руки повырезал.       — Не говори ничего. И все. Кевин, злобно смотрит на пустое лицо Нила. Его голубые.. нет, синие, темно-синие.. глаза сейчас кажутся абсолютно пустыми, словно Нил под чем-то.       — Ты что, под кайфом?       — Нет.       — Тогда я не понимаю, что с тобой происходит, Джостен. Нил поднимает голову, глаза смотрят куда-то в пустоту, словно он в расфокусе, а после усмехается. Эта усмешка похожа на тот смех Эндрю в доме Хэммиков. Истерический, похожий на сигнал "помогите мне!"       — Серьезно, Нил. — Пытается словно бы достучаться до парня Дей. Нил вырывает свою руку из рук Кевина, и теперь глаза его горят. Гнев в перемешку с отчаянием, ненависть к себе перемешана с отвращением к тем, кто сделал его таким, какой он сейчас.       — "Серьезно"? Кевин, блять, взгляни на меня! Я ходячий ужастик! Меня, блять, боятся люди! На меня никто не смотрит без взгляда "боже, как мне тебя жаль" или "боже, какой ужас на твоём лице"! Кевин опешил. Он никогда не слышал, чтобы Джостен так кричал, особенно относительно себя. Он просто слушал, смотря, как меняется лицо Нила: от болезненного спокойствия, до полной истерии.       — Я не могу нормально существовать! Где бы я не находился, что бы не делал, каждый раз я ловлю на себе взгляды, полные ужаса, потому что я урод. Нил начинает ходить по комнате, жестикулируя, повышая тон в определенные моменты. Его голос начинал подрагивать от накатывающей истерики. Он не понимал, почему людям так важна чужая внешность, зачем они постоянно задают вопросы про нее, что им даст знание того, откуда это у Нила. Почему они просто не могут промолчать, когда видят что-то, что считают страшным? Какой смысл пытаться сказать человеку, что он уродлив, если человек и сам прекрасно это знает?! Это загоняет в тупик, укореняется в голове четкой мыслью: "Ты противен всем, тебя боятся и презирают, ты вызываешь ужас и отвращение. Лучше бы ты вообще не выходил из дома, или не жил."       — Я устал.. устал от постоянных обсуждений, постоянных взглядов и шепота в свою сторону, устал от слов о том, как я ужасен и противен кому-то. Устал слушать, как другим меня жалко, что я не могу избавиться от этого. Меня заебало слушать, что это, — он указывает руками на свои щеки, потом обводит руки одну за другой, — Испаганило мою жизнь. Я устал от постоянного внимания к этому. Нил не может произнести слово "шрам", потому что в его голове оно устаканилось как что-то вечное, что навсегда с ним. И хоть он отказывает и не хочет принимать эту мысль, он понимает, что так и есть, и эти отметины с ним навсегда. На всю его чёртову жизнь. Он обречён жить под постоянными взглядами прохожих, с постоянным шепотом за спиной, с постоянными вопросами, которые он теперь возненавидел.       — Нил, я представляю, как тебе сложно.       — Нет! Ты не представляешь этого! Ты не представляешь как я устал от этого дерьма! Не представляешь, как я хочу покончить с этим! Я буквально на самой грани, и ощущаю, что меня не держит почти ничто, чтобы не переступать эту блядскую линию "не стоит"!! В один момент Кевин видит, как из глаз Нила текут слезы. Слезы почти безысходности, злости, усталости, ненависти. Сейчас он видит, какие глубокие у Нила синяки под глазами, потому что кошмары ведь одолевают его уже не первую неделю. Сейчас Кевин видит, какой Нил стал худой. И этот идиот, как обычно, отказывается от помощи под предлогом "да, все нормально, просто устал". Он устал не так, как все это видели. Они видели, как Нил гоняет себя на изнурительных тренировках, как упорно занимается учёбой, проводит время с Монстрами и Эндрю, со старшекурсниками. Это то что они видели, но не то, что должны были принимать за норму. Лисы действительно не замечали, как Нил стал меньше есть, чаще пропадать на крыше с сигаретой, чаще стал избегать зеркал, сливаться даже с обычных вопросов "что делаешь после пар?" или "как насчёт вечера кино?" Всегда проницательная Рене не замечала изменений. Внимательные Дэн и Элисон не замечали. Всегда активный Ники не замечал. Мэтт и Аарон, привыкшие наблюдать за каждым, не замечали. Кевин, живущий с Нилом в одной комнате, не замечал. Эндрю.. а замечал ли Эндрю?       — Назови. Кевин, назови мне хотя бы одну причину продолжать блять бороться с этим дерьмом! Предложи хоть что-то, что может удержать меня от того, чтобы вскрыться!       — Эндрю этого не переживет.. — выдавливает Кевин. Его горло сдавливает ком осознания, что он допустил такое. Он представляет, что будет чувствовать Эндрю. Нил остановился. Его рука зависла в воздухе, глаза застыли в ужасе и осознании, губы подрагивали. Эндрю. Нил не думал об Эндрю. Совсем. Все это время он думал только о себе, а о том, какую боль причинит Эндрю своими действиями, он не задумывался ни на секунду. Ни на одну блядскую секунду! Рука опустилась, пальцы нервно дергались, губы дрожаще сжались в тонкую полоску, глаза вновь наполнились слезами. Нил сделал ему так больно. Из-за собственного эгоизма он причинял Эндрю столько боли, что его собственная не встанет ни в какое сравнение. Нил падает на колени, глотая слезы, и представляя, как будет злиться Миньярд, как будет винить себя в том, что не доглядел, не смог помочь, не понял, что случилось. Он будет винить себя и делать больше собственных возможностей, загоняя самого себя в могилу. Нил красочно представил, как Миньярд будет фактически убивать себя, лишь бы с самим Нилом все было действительно хорошо. В один момент он доведет себя до того, что либо снова сядет на таблетки, либо начнет терять сознание. Нил не хочет этого. Он не хочет заставлять Эндрю больше того, что он уже перенёс и пережил. Он не хочет стать для Миньярда ещё одной причиной вернуться к таблеткам.       — Я такая тварь.. — голос Нила звучит тихо, его почти перекрывает шум текущей из крана воды. — Господи, какая же я сволочь... Челюсти сжимаются, зубы начинают болеть от силы давления. Нил выдыхает через зубы, почти свища. Он давит в себе слезы, все свои чёртовы мысли. Он жмурит глаза и держит слезы, которые все копятся, норовя скатиться по щекам. Кевин встаёт с пола, на котором до этого сидел на коленях, и протягивает руку Нилу.       — Я обещал, что не скажу ему. Тебе придется самому. Нил принимает помощь и встаёт с пола. Он ощущает абсолютное опустошение, нет сил теперь даже думать о том, как он должен все это объяснять. Кевин уводит его в кровать, убирает все в ванной и возвращается к Джостену.       — Мы должны вызвать скорую, Нил. Твои руки.. здесь надо зашивать.       — Нет.. — Нил быстро поднимает голову, в глазах видно страх. Он все ещё не может отделаться от многих своих привычек прошлого, панический страх врачей - один из них. — Пожалуйста.. не надо.. На пару секунд виснет молчание, а потом Нил выдает то, что Кевин никогда в жизни не рассчитывал от него услышать.       — Аарон. Он медик, он умеет шить. Пусть он. Кто угодно, но только не врачи.       — Ты же понимаешь, что у нас нет нужных инструментов?       — В квартале отсюда есть аптека, она круглосуточная. Сейчас 5 утра, но они работают, и там точно есть все. Я узнал это, когда на первом курсе бежал отсюда автостопом. Кевин закатывает глаза, потому что точно понимает, что это в духе Нила, но идёт навстречу. Он спускается вниз, чтобы позвать Аарона, а когда возвращается, блондин сначала смотрит на них с таким лицом, словно ожидает, что сейчас эти двое скажут, что это розыгрыш. Но нет. Руки Джостена действительно почти вскрыты, и хотя кровь запеклась, раны очень глубокие.       — Черт возьми, Джостен.. ты совсем идиот?! Аарон откровенно не понимает, как можно было такое сделать с собой, но услышав просьбу Нила, округлил глаза ещё больше.       — Что ты хочешь, чтобы я, блять, что сделал?! Ты серьезно?!? Нил смотрит на него спокойно, но в скованных движениях видна боль и просьба о помощи.       — Ты же понимаешь, что я не профессионал, и не обещаю ровный шов?       — Аарон, плевать на это, просто сделай что надо. Кевин отвечает за Нила. Эти двое на секунду уходят в коридор, а потом входит только Кевин.       — Он пошел в аптеку. — они молчат с минуту. — Ты же понял, что тебе лучше рассказать как можно раньше?       — Да. А...?       — Аарон не расскажет, я попросил его. Дальше все происходит как в тумане. Когда возвращается Аарон, он колет Нилу обезболивающее, после старательно зашивает каждую рану, говоря о том, какой же Джостен долбан. Нил не отвечает, потому что нет сил на пререкания, да и не хочется особо спорить. Когда дело наконец сделано, Аарон и Кевин в 4 руки заматывают руки Джостена и уходят. Перед уходом Аарон оставляет на столе Нила обезболивающее, объясняет, как его пить, и говорит, что если что-то случится - пускай будит его. Нил искренне благодарен Миньярду, и оба это понимают, но никогда друг другу в этом не признаются. После дом наконец погружается в тишину, а Нил в свои мысли. На этот раз его мысли заполняет Эндрю. Он не знает, как будет объясняться перед ним, не знает, что скажет, как отреагирует Эндрю, что между ними будет после этого. Одно Нил знает точно - он обязан рассказать. И собирается сделать это утром.

***

Утро казалось слишком... Просто слишком. Яркое солнце, громкие птицы за окном, шум на кухне, запах кофе по дому. Но всему всегда есть антагонист. Болела голова, руки, тело ломило, внутри была всепоглощающая пустота. И казалось бы, Нил мог бы просто лежать в кровати и ничего не делать, потом просто спуститься к машине, когда его позовут, и уехать со всеми домой. Но он не мог так сделать. Он должен был рассказать Эндрю все, что случилось. Все, что происходит. Эндрю заслуживает права знать. Нил встает с кровати, отмечает относительно нормальное состояние своих рук, после надевает толстовку и спускается вниз. На кухне крутится Хэммик. Нил осторожно входит и жмуриться от яркого света, который светит через открытое от штор окно.       — Доброе утро. Ники оборачивается на голос позади себя и улыбается.       — Доброе утро, Нил. Хэммик возвращается к заварке кофе, а Нил неловко мнется на входе. Он не знает, стоит ли что-то спросить или сказать, поэтому молча садится на стул. Он теребит конец рукава толстовки, погруженный в свои мысли, когда перед ним ставят чашку кофе.       — Я не буду, спасибо.       — Я ничего не знаю, вперед. Твой вид напоминает мне Каспера из того мультика. Нил не понимает, о чем говорил Ники, но все же берет в руки чашку, делая глоток. Кофе возвращает к жизни, голова снова готова работать в штатном режиме. Сделав еще глотка 3-4 Нил наконец задает вопрос.       — Ты не знаешь, Эндрю еще не проснулся? Ники замирает, рука с бутербродом застывает в воздухе, не достигнув рта, а глаза, округлённые от услышанного, таращатся на Нила, словно видят его первый раз в жизни.       — Ты хочешь сказать, что вы этой ночью были не вместе?       — Нет.       — Кто тогда ходил здесь в 5 часу утра? Я думал, это вы с Эндрю курить выходили. Попался. Нил так легко попался. Думай. Надо срочно придумать, что сказать. Что угодно, только не правду. Он не может сказать, что это Аарон таскался по дому рано утром, потому что ходил в аптеку. Слава богам на лестнице слышатся шаги, и Ники отвлекается посмотреть, кто это. Нил тоже выглядывает и видит Аарона. Выглядит тот, мягко сказать, так себе: взъерошенные волосы, красные глаза, на лице прям написано, как его все достали.       — Тяжелая ночка, Аарон? — Смеется Ники. "Он бы не смеялся, если бы знал все" - подумал Нил, ставя чашку с кофе на стол. Они с Аароном встречаются глазами, и тогда блондин останавливается в коридоре, подзывая Нила к себе. Джостен встает и подходит, скрываясь от Ники и его любопытства, которое когда-нибудь сведет его в могилу. Аарон смотрит на чистые бинты на руках Нила, явно довольный своей работой, раз швы не разошлись за ночь.       — Болит?       — Терпимо. — на автомате отвечает Нил и тут же получает легкий подзатыльник.       — Мы все это от тебя уже слышали, и в итоге вот во что это вылилось. Аарон выдыхает, отпуская руку Нила, а после машет рукой себе за спину.       — Он тебя ждет. Глаза Нила резко округляются. Нет. Аарон не мог сказать. Он обещал молчать.       — Ты сказал?       — Он мой брат. Я не могу такое скрывать. Аарон больше ничего не говорит, проходит мимо на кухню и машет рукой Ники. Нил в заднице. Эндрю знает. Он узнал, и, блять, не от него. Если бы он проснулся на полчаса раньше, он бы объяснил все сам. Но теперь он даже боится подниматься в комнату Эндрю. Чертов Аарон. Его бесполезно было просить молчать. Нил знал, что ему нельзя подобное доверять, он всегда на стороне своего брата. Хотя оно и понятно. Нил поднимается на второй этаж и замирает у чужой двери. Он не находит в себе сил постучать, просто не может. Он не сможет смотреть в глаза тому, кого ломает своим существованием, своими вечными проблемами и бзиками. Его больной мозг сломан настолько, что он перестает контролировать собственные мысли. У него конкретно едет крыша, и Нил удивлен тому, что действительно не вскрылся этой ночью, потому что такого помутнения разума он не помнил на своих 19 годах ни разу. Тихий стук. Сердце бьется настолько сильно, что ощущение, будто сейчас оно сломает ему ребра и разорвется. В комнате слышны шаги. У Эндрю особенный шаг: мягкий, но тяжелый. Никто больше так не ходит в команде. Даже девочки. Дверь перед носом Нила открывается и на пороге стоит Эндрю. Он.. боже, Нил не знает, что лучше: запомнить этот вид навсегда и каждый раз, вспоминая его, вновь и вновь корить себя за то, что довел Эндрю до такого, или навсегда лишится памяти, чтобы никогда больше не иметь возможности увидеть его таким. Глаза были красные, уставшие, синяки под глазами чересчур хорошо выделялись, лицо бледное, тело слегка потряхивает, дыхание тяжелое, руки краснеют на костяшках и дрожат, даже при учете, что тот держится ими за дверь и косяк. Внутри Нила все падает. Он не был готов увидеть Эндрю сейчас. Теперь он полностью понимает, что его поступку нет оправдания, нет объяснения, нет прощения, нет шанса. Нет доверия. Нил обещал Эндрю, что будет доверять ему, и сейчас так грубо нарушил свое обещание. Он фактически соврал. Нил открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает даже вдохнуть, когда чужая рука хватает его за ворот толстовки и втягивает в комнату, тут же толкая в стену рядом с дверью. Эндрю выглядит на грани срыва, держится из последних сил, это видно по напряженному телу.       — Показывай. Голос звучит грубо и бескомпромиссно. Без шанса на договор не делать этого.       — Эндрю, я..       — Показывай блять! Рука Миньярда ударяет в стену рядом с ребрами Нила, предупреждая: у Нила нет выбора. И Джостен покорно сдается. Он осторожно отходит, садится на кровать Эндрю и разматывает бинт на правой руке. Он намотан неосторожно, в спешке, завязан на кривой узелок. Кевин. Скинув бинт на кровать, Нил открывает вид на одну руку. 2 аккуратных, ровных шва держат раны. Одна больше похожа на то, как если бы в руку впился огромный клык животного, а потом дернул со всей силы, разрывая кожу в шматки. Это была последняя рана, и на ней у Нила руки дрожали настолько сильно, что он не мог попасть в ту же линию, что вел до этого. После этой раны Нил как раз таки и уронил нож, ломая его конец. Вторая же рана была более ровной, вырезалась будто методично, с ощущением кайфа или мазохистского экстаза. Эндрю не подходит ближе, смотрит оттуда же, где стоял, когда толкнул Нила к стене. Джостен снимает вторую повязку с левой руки. Тут уже 4 шва, более длинных, но таких же ровных и аккуратных. Аарон действительно постарался, хотя он точно был не рад подобному опыту. Здесь раны такие, словно резали наточенным до безумия скребком. Если приставить нож к руке широким образом, буквально положить весь нож лезвием на руку с небольшим наклоном, а потом резануть вниз, выйдет примерно то же самое. Правда диаметр разреза Нила был не столь широк - буквально сантиметр, но даже этого было достаточно, чтобы это выглядело просто жутчайше. Но чуть выше швов можно увидеть другие раны. Они чуть старее, им буквально неделя. Это те самые первые, которые Нил сделал в Пальметто той ночью, когда Эндрю не спал с ним вместе. Иначе все вскрылось буквально тут же. Теперь же Эндрю подошел ближе. Он сел на корточки перед Нилом и, не беря чужие руки в свои, смотрит на швы. Узнает работу брата. Лицо напряжено, плечи нервно подергиваются, руки сжимаются до побеления костяшек, хотя те уже очень красные от ударов. Горло сжимает, но Эндрю все же произносит.       — Зачем? Нил не находится с ответом. Он просто не знает. Он сам без понятия, зачем он это сделал. Только сейчас, трезво оценивая ситуацию, он понимает, что мог этого избежать, если бы просто рассказал все. Но привычки "меняйся, беги, спасайся" не может уйти из его головы даже спустя время после смерти отца. Эти 3 слова навсегда выжжены в его мозгу руками Мэри, которая каждый раз заставляла сына при малейшей опасности срочно менять имя, внешность и бежать из страны. Нил навсегда живет с этим устоем жизни: чуешь опасность - беги. Он был действительным кроликом. Пожизненный ярлык, вколоченный в доску его жизни. Этот устой похож на болт, который вогнали в дерево с помощью молотка, и который уже проржавел и начал отравлять собой дерево, приводя в негодность, но и вытащить его не получается - окислительный процесс со временем буквально заставил болт срастись с древесиной. Теперь если что-то изменится, то это окончательная непригодность целого полена, в который этот болт вбит. Эндрю понимает, что Нил ему не ответит, а потому решает поступить по своему. Он встает, подходит к тумбе и берет с нее один из ножей, которые до этого были у него в повязках. Очевидно, Эндрю сам их вытащил, чтобы при срыве случайно не всандалить один Нилу в ребра. Он подходит к Джостену, и вкладывает нож ему в руку, а после грубо сдергивает со своей руки повязку, и садится перед ним, протягивая собственную руку.       — Режь. Нил округляет глаза, не понимая. Словно Эндрю разговаривал с ним на другом языке.       — Эндрю, я не...       — Режь сказал! Голос срывается на грубый рык. Нож, зажатый в руке Нила, дрожит, но остается на месте. Нил скорее сам себе руку отрежет к черту, чем хотя бы поцарапает Эндрю.       — Я не могу...       — Себя значит можешь, а меня нет? Нил поднимает глаза на Эндрю и его передергивает. Темно-карие глаза смотрят точно в голубые, в самую душу, дотрагиваются до самого нутра. Нил сглатывает, сжимая челюсти, в груди армия кошек, которые буквально разрывают душу на части. Он так виноват. Они молчат, им не обязательны слова, чтобы понимать друг друга.       — Прости меня... — начинает Нил ровным голосом, но потом он начинает дрожать все сильнее. — Прошу.. Прости меня.. Эндрю сидит ровно, смотрит в глаза, словно считывает самые мысли, шарит в душе и разгребает завалы сознания. Он будто под кожей, течет по венам Нила магмой, обжигая, но даря заземление, ясность ума, спокойствие, умиротворение. Нил осторожно тянет руку к руке Эндрю, и тот не отодвигается, просто ждет и наблюдает. Рука с ножом двигается, выбрасывая предмет на кровать за спину. Руки Нила осторожно ложатся на руку Эндрю, прохладные пальцы касаются чужих шрамов, ощущая различие текстур кожи, а в груди больно свербит. Он осторожно передвигает пальцы с предплечья на кисть, от нее к пальцам, осторожно касаясь кончиков.       — Расскажи мне. Эндрю звучит спокойнее, словно прикосновения Нила заземлили и его тоже. Он, безусловно, все еще зол.       — Тот случай в клубе вчера.. Разговоры студентов в универе.. Взгляды и шепот незнакомых людей на улице.. Все смешалось.. Я не... — Нил пытается сформулировать мысль ровно, но отрывки фраз ускользают от него. Он почти не пытается поймать их, знает, что бесполезно.       — Почему я узнаю об этом спустя почти полторы недели, так еще и не от тебя? Нил сглатывает, его рука сжимает руку Эндрю.       — Я не хотел... Показаться глупым.. Или загружать тебя своими проблемами. Мне казалось это не той вещью, с которой я не разберусь сам.       — И все же ты не разобрался. Нил просто кивает. Эндрю встает с корточек и кладет руку Нилу на голову, осторожно почесывая кожу головы, перебирая рыжие пряди. Нил упирается носом Эндрю в живот, вдыхая его запах, и сглатывая накатывающие слезы.       — Ты простишь меня? Эндрю наклоняется к Нилу, второй рукой подняв его голову за подбородок, и оставляет поцелуй на его лбу. Поцелуй возвращает его в реальность, дает ощущение спокойствия, на душе становится легче.       — 140%, Нил.       — Было же 116..       — Ты слишком идиот для такого маленького количества процентов. Нил улыбается, руки Эндрю приятно ощущаются на его голове и шее. Это не кажется чем-то, чего стоит опасаться или что может причинить угрозу, а чем-то, что поддерживает.       — И все же, Нил, почему? Объяснять сейчас будет очень трудно. Очень трудно.       — Все эти шрамы.. Я.. Я не могу нормально смотреть на себя.. Люди вокруг все время шепчутся и указывают пальцем, и от этого я постоянно ощущаю себя не таким.       — И ты решил, что лучший способ убрать шрамы - срезать их ножом? Нил замолкает. Он ощущает себя идиотом. Полным идиотом. Эндрю снова садится, но на этот раз на кровать рядом, осторожно берет руку Нила в свою и большим пальцем ведет по запястью, где нет швов и где прикосновение не принесет боли.       — Ты придурок, Джостен. Вроде такой умный, на математическом учишься, а элементарного не видишь. — Эндрю осторожно целует запястье Нила, касания нежные и аккуратные, чтобы не сделать больно. — Я принимаю все в тебе. Мне не важны твои шрамы. Они не имеют значения, если ты не испытываешь боли. И ты всегда, черт побери, можешь поговорить со мной. Новый поцелуй остается на щеке Нила, как раз там, где был шрам от прикуривателя. Потом на второй, на шрамах от ножа. Нил прикрывает глаза. Все встает на свои места. Мир перестает кружиться, словно волчок, а наконец замедляется и обретает четкость. Эндрю не важно, как он выглядит. Эндрю важен он сам. И Нил осторожно подается вперед.       — Да или Нет?       — Да. Их губы осторожно касаются друг друга, выражая все недосказанности, договаривая все высказывания, и завершая разговор об этом. Этот поцелуй, как показатель, что они вместе не зависимо от того, как кто выглядит, и сколько шрамов на теле у кого из них. Они просто любят. Просто вместе. Просто рядом. Навсегда.