Стань моими глазами

      Палец Вагнера лениво приглаживал листок в его руках, пока же я весь сгорал от вопросов и непонимания. Командир меня вытянул сюда так неожиданно, да ещё и без единого слова, конечно я беспокоился. Переминалась с ноги на ногу, всё что мне оставалось - это теряться в пугающих догадках. Голос Олдрика проник в мои мысли как противный скрежет металла о стекло, от чего мой взгляд с башмаков тут же обратился к главнокомандующему. Его губы медленно раскрывались, отчеканивая противные, кажется ему самому, слова.       — Я знаю кто ты.       Ноги затряслись, а руки впились в карманы штанов чуть ли не разрываясь на тысячи ниточек, но опасный скрежет ткани уже предупреждал меня об этом. Да только всё моё внимание было обращено на Олдрика, что так резко замолчал вглядываясь в моё лицо покрытое холодной испариной.       — И кто?...       — Дезертир.       Сердце пропустило удар, но затишье длилось лишь пару секунд. Совсем скоро оно тошнотой вернулось в виски, врезаясь в голову бесконечным потоком. Кончики пальцев похолодели. Было чувство, как будто меня окунули в холодную воду и тут же окатили кипятком. Я невольно пошатнулся, чуть ли не упав на стол Вагнера. Мои глаза неверяще  бежали по листку от печати к печати, от строчки к строчке, а в районе кадыка всё сильнее завязывался ком, больше напоминающий петлю. Дезертир. Красные прописные буквы врезались в мои глаза, заставляя прищуриваться, толи от подступивших слез, толи от собственного нежелания видеть этот злосчастный текст. Я боялся вздохнуть, ведь мог легко подавиться кислородом только он дойдет до моей гортани.       — И что мы будем делать?       — Я должен отдать тебя штабу и только они проведут твой дальнейший путь до конца. Но... твоя помощь мне и тут нужна, поэтому, пока что я ничего не буду делать с этой информацией. Возможно, за помощь в расследовании, я замолвлю за тебя словечко перед генералом.       Моя шея зачесалась, я буквально почувствовал, как ошейник затягивается на моем горле всё туже и туже. Решил прибегнуть к шантажу, что же сказать, у него хорошо получается. Я почувствовал уже давно отработанную схему командира, наверняка, он часто прибегал к подобным методам за свою службу, вручая в руки отчаявшихся фантомную свободу. В ответ мне пришлось лишь слабо кивнуть, пока руки сжимались в напряженные кулаки, что в костяшках неприятно белели от напора.       — Я вас понял.       Лишь проскрипел я, ощущая как эмаль зубов трется друг от друга походя на испорченную скрипку своей мелодией. Листок с моим приговором я сложил в четыре слоя, пряча ту в карман своих брюк, не планируя доставать в ближайшие пару дней. Стоит её сжечь или что-то наподобие.       Кабинет я покинул с не самым довольным видом. По ощущениям меня словно машина переехала, да ещё сверху и кто-то плюнул. Всё что мне оставалось делать, это продолжать делать вид полного душевного спокойствия и умиротворения, хоть в последние дни это и выходило крайне редко и плохо. Спустившись вниз по лестнице я ели волочил ноги по деревянному паркету, ощущая, как совсем скоро я просто упаду замертво. Словно в бреду, я случайно наткнулся на чужое плечо. Периферийным взглядом подметив зеленые кудрявые волосы. Человек поднял голос, коснувшись моего плеча. Чуть красноватые глаза поднялись на Ганса, сжимающего мое плечо.       — Н..немо, всё хорош..ш..о?       — Привет, Ганс, да, всё в порядке, просто не выспался.       Рукавом своей белой рубашки, я поспешно протер глаза, отойдя на пол шага от юноши, что чуть изогнул брови в волнении. Переметнув руку, что недавно лежала на моем плече, на затылок, Зеленоволосый продолжил.       — Я хотел поговорить о н...н..наших ссорах. Мне не хотелось портить наши отношения, просто, Элиас мой друг и я с..с..сильно беспокоюсь о нем.       — Да, я понимаю и не держу на тебя зла, Ганс. Ты прекрасный друг, раз пытаешься его защитить.       Ганс немного помолчал, сместив вес с пятки на носок и обратно, спрятав руки в карманы. Два передних зуба чуть прижали нижнюю губу, на которой виднелись следы от пагубной привычки. Словно что-то решая для себя.       — Я р...р...рад. И ещё... я подумал, что тебе было бы и..и..интересно разобраться в жанрах музыки, поэтому, в...вот.       Юноша протянул мне портативный радиоприёмник, как тот, что он сделал для Хельги, только с другим корпусом, нежно бежевого оттенка. Аппарат помещался в ладонь без особых проблем. Мои губы чуть приподнялись и я провел большим пальцем по гладкому корпусу.       — Спасибо Ганс, мне очень приятно.       Заика поднял плечи, а на его щеках выступил пунцовый цвет. Наверняка приятно, когда твою работу ценят. В ответ на его радость, я лишь скосил голову в бок, перед тем как попрощаться. Я рад, что наши отношения с Гансом изменились, в конце концов. Он хороший парень.       Я искал спасения от проблем, что тут же метнулись в мою голову надоедливым роем. Недавно я где-то вычитал, что для хорошей работы нужна холодная голова, правда ли это? Я так не думаю, ведь на горячую голову у тебя появляются мысли, идеи, желания, что требуют определенного напора для исполнения желаемого, с другой стороны, именно холодная голова помогает раскладывать всё в определенном порядке. Быть может, это является неотделимой частью друг-друга? Мой взгляд поднялся от разглядывания радиоприёмника к внезапному силуэту, что расположился в теньке под деревом. Мои глаза прослеживали движение белоснежной кисти, что вновь творила понятные одному Элиасу образы. Образы его мыслей. Иногда мне кажется, что это не Элиас слеп, а мы. Ведь его мир далеко не тёмная пустота. Это место образов, красок и бурной фантазии художника. Парень, услышав шорох ботинок по земле, оторвал пустой взгляд от холста, взметнув его вверх. Не проронив и слова, он просто прислушивался к темпу моих шагов, что я нарочито быстро менял, желая пронаблюдать за реакцией художника, однажды сказавшего мне, что способен различать человека по его шагам. На мои странные фокусы, Элиас лишь тихо усмехнулся, почти шепча мягкие слова с легким упреком.       — Не придуривайся.       Улыбка на его губах была спокойная и приятная, я в ответ лишь вдохнул, присаживаясь рядом с ним. Рука, что держала холст, напряглась, но похоже юноша подавил желание убрать холст поближе к себе. Этот жест доверия приятно окружил мою грудь странным теплом, от чего цепь Олдрика показалась мне не столь тяжелой по весу. На его картине были преимущественно красные цвета, но в них зачесались розовые и крайне контрастное решение - коричневые оттенки. Интересно, могли бы они что-то означать, но одному лишь Элиасу известны причины выбора. Я скосил голову на его плечо, чуть прикрыв глаза. Ему не нужно было говорить, что я не нуждаюсь в беседе, с Элиасом мне было спокойно, для моих мыслей его расслабленный вид придавал мне ту же меланхолию, в чём я так нуждался. Я не знаю сколько мы так просидели, пять минут, десять, а может и час, очнулся от некоторого транса я только после того, как почувствовал руку, что мягко коснулась моей макушки, очерчивая теменную кость, от чего по моей спине прошлись мурашки.       — Ты уснул?       Я слышал улыбку в его голосе, опустив взгляд на яркую картину, лишь хмыкнул, неужели, так быстро закончил её? В ответ выдохнув, мне пришлось пересилить засохший язык, чтоб произнести слова.       — Нет, скорее задремал. Что значит твоя картина?       — Я просто нарисовал первое, что взбрело в голову.       — Почему ты тут один?       Его бровь чуть приподнялась, а голова повернулась ко мне.       — Я тут не один, ты же со мной. Не люблю рисовать при ком-то, но ты иногда не даёшь мне даже права выбора.       — Не правда, ты же не возмущался. Сказав "нет", я бы тут же отступил.       Элиас не стал продолжать нашу словесную перепалку, словно понимая: со мной это бесполезно, от того и пытаться не стоит. И вот, он вновь замолчал подняв голову к небу, как будто пытаясь разглядеть перемену погоды.       — Почему у вас запрещена музыка?       — Она отвлекает, а так же может нести за собой дурные идеи Верующих.       — А праздники? Разве на них не положено развлекаться, танцы там...       — У нас разрешена инструментальная музыка.       Достав из кармана радиоприёмник, я задумчиво начал его крутить, услышав странные щелчки, Элиас навострился, обратив свой стеклянный взгляд на коробочку. Сначала плеер что-то трещал, пока я не настроился на необходимую волну. Сначала музыка тонула в помехах, но с каждым новым кругом ползунка, становилась всё чётче, пока шум и вовсе не исчез.

 ❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

                                    Cause all of the small things that you do

                        Потому что все те мелочи, которые ты делаешь

                                    Are what remind me why I fell for you

                        Это то, что напоминает мне, почему я влюбился в тебя

                              And when we're apart, and I'm missing you

                                    И когда мы врозь, и я скучаю по тебе

                                    I close my eyes, and all I see is you

                        Я закрываю глаза, и все, что я вижу, - это ты

                                          And the small things you do

                                    И те мелочи, которые ты делаешь

      Элиас удивленно распахнул глаза, сначала испуганно, а потом с легким замешательством, схватив меня за рубашку.       — Немо, где ты это достал? Выключи лучше, пока нам не прилетело.       — Ой, да неужели тебе не нравится?       Усмехнулся я, прицепив приёмник к ремню, пока сам поднимался с травы, утягивая за собой и Элиаса. Он хотел было схватиться за трость, но я не позволил. Взяв одну его руку в свою, а вторую поставив на плечо, я медленно начал незамысловатые движения, наблюдая за реакцией Элиаса, не сразу осознавшего, что это танец. Мягко адаптировав его к темпу, я всё же ускорился поведя его за собой. Мы закружились в вальсе, что больше напоминал танцы на паркете, ведь движения были не медленными и последовательными, а резкими и волнистыми. Я переступал ногами в определенном темпе, подлавливая Элиаса, не позволяя тому совершать какие-либо ошибки, лишний раз прижимая к себе за талию. Парень лишь саркастически закатывал глаза, стараясь сохранять вид законопослушного юноши, хоть и выходило то скверно, ведь на его лице сверкала приятная улыбка. Моё тело владело движениями так же податливо, как слабые смешки вырывались из груди Элиаса. Чуть боднув его, я прижался к его лбу своим, начав подпевать, от чего беловолосый лишь зажмурился, уже не сдерживая мелодичный смех. — Болван!       Но мне было плевать на его смущённые оскорбления, я продолжал петь, пока не услышал и голос Элиаса, что заставил меня улыбнуться только сильнее, впервые я услышал как он поёт. Его голос приятный, мелодичный и нежный, словно был создан для подобных песен, где мы не нуждались в чужой оценке со стороны. Мы просто пели, забыв обо всём. О войне за стенами нашего лагеря, об апокалипсисе на пороге. Только мы вдвоём и наши сплетенные вместе голоса. ~When we're out in the crowd, laughing loud, and nobody knows why Когда мы в толпе, громко смеемся, и никто не знает почему When we're lost at a club, getting drunk, and you give me that smile Когда мы теряемся в клубе, напиваемся, и ты даришь мне эту улыбку Going home in the back of a car and your hand touches mine Еду домой на заднем сиденье машины, и твоя рука касается моей. When we're done making love, and you look up and give me those eyes Когда мы закончим заниматься любовью, и ты посмотришь на меня этими глазами~       Голос певца постепенно замолкал, вместе с музыкой, с каждой секундой становившиеся только тише, предрекая скорый конец танца. Я остановился растянув губы в мягкой улыбке. Элиас же смолк, почувствовав, как мой лоб постепенно опускается ниже, а губы накрывают его. Юноша выпрямился, но не отступил, лишь сжатая на моем плече ладонь могла выдать его волнение. В этом поцелуе не было страсти, он не был плодом похоти, в нем была только ласка и искренность моих чувств, что я постарался вложить в него мягко сминая чужие губы, даже не стараясь углубить его. Мягко отстранившись я заглянул в пунцовое лицо Элиаса, несмотря на стеснение, на его лице так же была легкая ухмылка, а глаза чуть сощурились. Проведя своей щекой по его, я положил голову ему на правое плечо, заключив в объятия.       — Спасибо.       — За что?  — Спросил меня Элиас.       — За всё.       Эл лишь хмыкнул, послушно скрестив руки за моим затылком, чуть поглаживая его, возможно, он сразу почувствовал, что моё сердце не на месте, но сейчас, с ним, мне стало так спокойно.