МDMA - Молекула любви

      Вечер был в самом разгаре. На квест братья не пошли, но зато решили посидеть в прекрасном ресторанчике с живой музыкой, отличной кухней и не менее приятной атмосферой. Как ни странно от предложения посидеть отказалась не только Сакура, но и Наруто, а так же Дейдара и Сасори, близкие друзья Итачи. - Кстати, - вспомнил Саске, - звонили с федерального канала. - М, - удивился Итачи, отпивая из бокала красное вино, - что хотели? - Взять интервью у, цитирую, «сироты, который добился всего самостоятельно», - ответил младший, ловко подхватывая вилкой карбонару. - Как-то низко пали федералы, раз заголовки для взятия интервью у них такие убогие, - безразлично ответил брюнет, глядя на сцену. - Согласен. - Какой ответ ты дал? – решил уточнить парень. - Отказ, конечно же, - скривился Саске, - лютая дичь, а не интервью, - Учиха старший посмеялся над реакцией брата, но все-таки был рад, что было принято верное решение. Несмотря на юный возраст, Саске четко понимал, что от его должности, как, собственно, и от него самого требовалось. Связи с общественностью. Быть пресс-секретарем не так-то просто: постоянные звонки, переговоры, командировки, а так же выступления на мероприятиях, если гендиректор по каким-то причинам не может присутствовать. - Не жалеешь? – спросил Итачи. - О чём? - удивился Саске, внимательно смотря на брата. - Ты бы мог пойти в другое русло, а не горбатиться со мной в одном кабинете, - размышлял брюнет. - Мне не в тягость, а наоборот – интересно. Я способствую развитию и поддержанию семейного бизнеса, - философски выдал младший. - Я рад, - лаконично отозвался старший, - а теперь вернемся к нашей общей подруге. - Что ты хочешь знать, Итачи? Я рассказал все, что знаю сам, - настроение Саске вмиг испортилось. Была для него эта тема больной. Больной настолько, что при ее затрагивании перед глазами, от злости и бессилия, проплывали круги. - Она тоже употребляет? – не унимался парень, - Саске, я бы хотел помочь ей. Ну, сам поразмысли, мы должны ей помочь, - он хотел донести до брата свои мысли, да вот только Саске и сам понимал, что не сможет ее бросить. - Не думаю, что она употребляет, ну, или очень редко, - юноша устало опустил голову, - Итачи, ты и вправду думаешь, что я не пытался ее вытащить? Помочь? Пытался и до сих пор пытаюсь, - начал заводиться Учиха-младший, - да только я как слепой кошак: тычусь в пустоту, либо наоборот упираюсь в непробиваемые стены. Из раза в раз становлюсь жилеткой, пытаюсь донести, но она будто оглохла или ослепла, - от злости смяв бумажную салфетку в кулаке, Саске бросил ее в пустую тарелку и жестом подозвал официанта. - Что-нибудь еще? – учтиво спросила молодая девушка, лучезарно улыбаясь молодому господину. - Пепельницу и виски, - отозвался Саске, стараясь не выдавать своих эмоций. Итачи же наблюдал за этой картиной и прекрасно понимал, как тяжело ему. Он тоже переживал. ***       Дома ее ждал беспорядок, запах плана и обдолбанное тело, лежащее в спальни на полу и пребывающее в своем мире. Аптечка была вывернута. Опять, транквилизаторы, которые она покупала, чтобы справится со стрессом, были съедены. Бутылки из-под дешевого алкоголя свидетельствовали о том, что человек, принявший эти таблетки, запил это все именно им. Лютый коктейль. Препараты этой группы нельзя мешать с алкоголем по нескольким причинам: может не выдержать сердце, да и амнезия наступает. Человек не отдает отчет своим действиям, а когда протрезвеет, то совершенно не помнит, что он делал в этом состоянии.       Стараясь не обращать внимания на своего молодого человека, Сакура прошла в ванную, чтобы вымыть руки и ополоснуть лицо. Казалось, если она умоет лицо, то морально перезагрузится и взглянет на проблему под другим углом. Вода была точкой возврата. Вообще, смешно выходит… Точкой возврата, обычно, у наркоманов зовется то действие, которое они себе запрограммируют в голове, пока они трезвые. Это чаще происходит у тех людей, кто имеет дело с галлюциногенными наркотиками. Например, LSD25. Под психоделиками, коим и является, по сути, LSD25, можно попасть во временную петлю, либо потерять себя в реальности, в принципе. В голове в такие моменты происходит разное, чтобы не утонуть и не причинить себе вреда, либо продолжать ловить кайф от своего состояния и не омрачать своего развлечения, было придумано понятие «точка возврата». Этой точкой может служить предмет или действие. Кто-то, например, умывшись или просто соприкоснувшись с водой, опять берет под контроль свое состояние, кто-то дотрагивается до какого-то предмета, либо входит в другие двери: у всех разные предпочтения, но результат один – обнуление. Вот и у Сакуры была точка возврата. Стоя возле раковины и смотря на себя в зеркало, она видела уставшую девушку, приятной наружности, но пустыми глазами. На стиральной машинке был рассыпан порошок. Коврик под ногами лежал тряпичным комком. А раковина была грязной от мокрОты, которая образовывалась от частого приема синтетических наркотиков и выходила вместе с кашлем. Жизнь научила не пробовать ни на запах, ни на вкус подозрительные вещества. Вот и в этом случае Харуно лишь покосилась на порошок на стиральной машине. Всем своим видом он напоминал стиральный, но если приглядеться, можно было заметить бледно-желтые кристаллики. Это был он - мефедрон.       Сморщив нос, девушка не стала трогать ничего, просто вытерлась наскоро полотенцем и прошла в гостиную. Желудок противно заурчал, но не от голода, а от нервов. Она уже не кричала, не психовала, по крайней мере, не показывала это внешне. Устало вздохнув, Харуно принялась за уборку. Он оклемается, уснет, проснется, встанет, захочет кушать, а если дома будет не прибрано и не приготовлено, то скандала не избежать.       Иори проснулся от жуткой жажды, язык прилип к нёбу, а голова казалась свинцовой. Воспоминания неясными вспышками мелькали в изможденном мозгу, заставляя хозяина морщиться от неприятных ощущений. Во время «отходняков» редко что-то болело. Просто было, как бы помягче выразится, ебано. Не паршиво, не плохо, а именно ебано. Потолок и стены начинали давить, кислорода стало не хватать, от чего казалось, что легкие работают через раз. Мысли посещали паршивые: хотелось лечь и умереть. Не самоубиться, а именно умереть. Обожённая синтетическими веществами слизистая дала о себе знать, когда он уловил запах с кухни. Острая боль пронзила нос и горло, отчего слезы выступили на глазах. С трудом поднявшись, юноша направился в ванную. Хотелось умыться. Не совсем так. Хотелось обнулиться, коснуться «точки возврата». Шум воды заставлял впадать в прострацию и зависать, глядя в одну точку, капли, отскакивающие от дна раковины, приземлялись на оголенные предплечья, вызывали табун неконтролируемых мурашек. Набравшись смелости, Иори ополоснул лицо и взглянул в зеркало. Отражение явило на свет темноволосого молодого человека, с зелеными глазами. Скулы выпирали, глаза были впавшими, а мешки под глазами не добавляли шарма. Прямой нос был сильно заострен на кончике, от чего лицо казалось очень вытянутым и худым. Хотя, по большей степени, лицо не казалось, а было худым, как собственно и он сам. Его зависимость, его высушила. Выжала все соки, как выжимают апельсин.       Иори вошел в кухню. За столом сидела Сакура, подтянув к груди одну ногу, мирно читая книгу и, казалось, ни о чем не беспокоилась. Юноша внимательно смотрел на свою девушку и пытался найти в ней то, что могло бы привлечь его, как мужчину, но ничего не мог разглядеть. Она была самой обычной, самой заурядной и серой. Оруглое лицо, большие глаза, которые смотрелись неестественно, розовые волосы, которые он никогда не понимал и фигура. Боже, фигура была… обычной. Глядя на нее, не возникало мысли вертеть такую девушку в разных позах всю ночь, наоборот, такую даже раздевать не особо хотелось. Заниматься с ней сексом – сродни инцесту. У него были к ней чувства. Но это не та высокопарная эмоция, от которой летают бабочки в животе. Это та эмоция, которую испытываешь к родственнику, который постирал твои вещи и приготовил поесть. Благодарность. Он был ей благодарен за то, что она не бросала, терпела и тянула это все на себе, при этом не возражала. С другой стороны, он не просил ее об этом, она сама выбрала такой путь и он не чувствовал себя виноватым. - Привет, - заметив его в дверях, Сакура отложила книгу. - Привет, - хрипло произнес парень, хмурясь от яркого света лампочки. - Я суп приготовила. Будешь? - Н-нет. Я, пожалуй, только чай с ромашкой выпью, - отмахнулся юноша и медленной походкой направился к электрическому чайнику. Сакура заметно погрустнела. - Мне вмазать что-нибудь надо, - сухо сказал парень, дрожащими руками обхватывая чашку с травяным настоем. - Иори, - начала девушка, но ее перебили. - Не надо начинать истерику. Если тебя не устраивает мой образ жизни – дверь всегда открыта, - фыркнул Иори и ушел в спальню. Харуно стояла посреди кухни, глотая слезы обиды. Хотелось, чтобы он пожалел о своих словах и понял, как больно он ей делает. Чтобы он боялся ее потерять и все делал для того, чтобы уберечь ее, но он не боялся и не жалел о своих словах. Переполненная гневом, Сакура пулей забежала в гардеробную, наскоро скидывая домашнюю одежду. *** - Сакура звонит, - удивилась Хината, глядя на экран своего смартфона. - Дай мне, - протянул руку блондин. Звонок подруги взволновал блондина, но в то же время обрадовал. Он скучал по их дружбе. Он переживал за нее. - Привет, - в трубке послышался веселый голос розоволосой. - Привет, Сакура-чан! Что-то случилось? - радостно отозвался Наруто. - Почему сразу что-то случилось?! – оскорбилась девушка, - Я, может, соскучилась. - Приезжай к нам, - Узумаки-Намикадзе от радости подскочил, - Хината курицу запекла, посмотрим фильм, поболтаем, останешься у нас,- затараторил парень. - Через минут сорок буду, - отозвалась Харуно, радуясь тому, что Наруто сам все предложил, и ей не пришлось сочинять легенду и предлоги.       День заканчивался. Где-то в высотке веселились трое друзей. Где-то на другом конце города, на балконе стоял юноша, глядя на фотографию в телефоне, и размышлял. А где-то молодой человек затягивал посильнее жгут на руке, чтобы избавить себя от ломки. Солнце уже зашло…