Кадры нашей нежности

      Возможно, если бы Пран не был так по уши влюблен в Пата, он мог бы выбрать себе кого-нибудь более собранного и пунктуального, кто не будет назначать свидание, а потом безбожно опаздывать на него. Также, возможно, не будь это двойное свидание и не сиди рядом Ин, заботливо пытающаяся ободрить его и накормить вонтонами из своей тарелки, и Па, ругающая своего братца на чём свет стоит, Пран давно бы развернулся и ушёл домой, а не сидел с неловким выражением лица вот уже двадцать семь минут, прошедших после назначенного времени встречи.       Конечно, Пат не мог опаздывать без причины. Но что такого должно было произойти, что он не нашёл ни минуты, чтобы предупредить Прана, или Ин, или хотя бы Па? Он, правда, не хотел волноваться, но он также знал Пата, которому ничего не стоит вляпаться в неприятности, так что волнение поднималось в нём само собой — у него не было возможности контролировать это. И то, что ни Пат, ни (придурок, как окрестил его Пран в своих мыслях) Корн не отвечали на телефонные звонки и сообщения делало только хуже.       — Я придушу его, как только он объявится, — Па бросила очередную угрозу, нервно стуча пальцами по столу, не сводя взгляда с открытой переписки с братом, где горели тридцать два отправленных непрочитанных сообщений.       Пран отсчитывал секунды до момента, когда их число достигнет отметки сорок, и не сомневался, что терпение Па уже на исходе.       Впрочем, как и его собственное. Не то чтобы Прана на самом деле так волновал сам факт опоздания: это был Пат, и он часто терял счёт времени — они оба привыкли и давно научились жить с этим. Что его действительно очень-очень сильно волновало, так это молчание Пата, который, как правило, считал своей прямой обязанностью предупреждать Прана, если он задерживается, кучей сообщений с извинениями и эмодзи-сердечками. Сегодня же он даже маленькой весточки не отправил, а Пран целый день не видел его из-за слишком большой разницы в расписаниях, так что понятия не имел, где он мог находиться и что могло случиться.       — Как думаете, — неловко начал Пран, крутя зажатую между пальцами палочку для еды, — случилось что-то серьёзное?       — Пи’Пран! — Па закатила глаза, отмахнувшись рукой от его явно глупого в её глазах предположения. — Ты же знаешь этого придурка, он и его дружки постоянно находят приключения на свои задницы. Скорее всего, они снова отбывают наказание у одного из профессоров.       — Я тоже не думаю, что здесь что-то серьёзное, — согласно кивнула Ин, перекладывая мясо в тарелку Па из своей. — Ты зря беспокоишься, Пран. Лучше насладись ужином, сегодня я угощаю.       Пран искренне старался больше не надумывать лишнее, вместо этого сосредоточиться на ужине, тёплом вечере субботы и повседневной беседе подруг. Ему показалось, что он сумел успешно делать вид, что даже на секунду не допускает мысли о Пате, полностью погружённый в их разговор и приглушённый смех. Ну, или он оказался настолько очевиден, что Ин и Па решили не говорить ему об этом и отвлекать болтовнёй, но Пран всё-таки верил в первое.       Когда они проводили Ин до её общежития и остались с Па наедине, в воздухе резко поднялся уровень напряжения. Пран сразу заметил, как ей стало неловко находиться с ним рядом, один на один, и это лучше чего бы то ни было доказывало, что он полностью провалился в том, чтобы не показывать никому, как он на самом деле переживает за Пата.       — Па, — Пран натянул улыбку и протянул руку к девушке, обнимая её за плечи, — прости, что заставил тебя чувствовать себя неловко. Я сам не знаю, что на меня нашло, просто…       Пран замолчал, подбирая слова. Он знал, почему волнуется, но не мог сложить эти переживания в слова, которые звучали бы достаточно убедительно и недостаточно жалко.       — Я понимаю, Пи', — Па ласково улыбнулась в ответ, прижимаясь к его боку. — Хотя вы двое очень даже хорошо скрывали то, что было между вами, последний год, теперь всё иначе, и родители знают о вас, о том, что вас связывало. Я знаю, что ты переживаешь больше, чем тогда, но… Пи', всё в порядке. Вы двое в порядке. Родители верят, что у вас больше ничего нет.       Хмыкнув в полусогласии, Пран глубоко вздохнул и поднял взгляд к небу, словно у него могли быть все ответы, словно, как в фильме, ему вдруг снизойдут со звёзд озарение и уверенность. Ничего не пришло: наверное, потому что звёзды спрятались за облаками — сегодня им слишком лениво помогать кому-то, вроде Прана.       Он хотел верить, что родители повелись на их спектакль. Хотел верить, что им ничего не угрожает, что никто не раскроет их ложь и не разлучит. Они были осторожны, но их родители были внимательны, особенно теперь, когда знали, насколько далеко Пран и Пат зашли в своих отношениях. Каждый день был для Прана точно на пороховой бочке, каждое прикосновение к Пату отзывалось вибрацией беспокойства в груди. Пат уверял его, что нет повода для страха: теперь, когда они на одной стороне, никто больше не сможет противостоять им — но Пран боялся оказаться перед выбором.       В этой жизни он никогда не хотел выбирать между семьёй и человеком, которого любил всем, что в нём было, сильно и безоговорочно. Пран искренне не понимал, за какие грехи прошлой жизни в этой карма послала ему столько препятствий и почему он не может быть, как другие люди, которым не приходится делить себя на двое, отдавая части себя тем, кого он хочет любить, будучи целым. С самого рождения он был хорошим сыном и делал всё возможное, чтобы никого не разочаровать, так разве не заслужил он немного снисхождения от судьбы?       Но Пран не жаловался. Конечно, было обидно, что ему не дают быть открытым в своих любви и счастье, но он мог потерпеть. Если для того, чтобы Пат был рядом, им придется скрываться, что ж… Это не самая высокая цена — Пран готов заплатить гораздо больше, если понадобится.       — Пи', — Пран почувствовал, как его стучат по предплечью, и постарался вернуться к реальности из глубин своих мыслей. — Пи', ты только посмотри на эти два недоразумения, — усмехнулась Па, взяв его за руку.       Пран перевёл взгляд с неё на стоящих у входа в общежитие Пата и Корна. Оба выглядели побитыми щенками, виновато поджавшими хвосты и уши. Пран, наверное, должен был разозлиться из-за сорванного свидания или из-за того, как сильно Пат заставил его волноваться. Но в нём не было ни намёка на злость или раздражение: только облегчение и рвущееся наружу желание сжать Пата в крепких объятиях. Пран и правда очень соскучился за сегодня, и кто посмеет обвинить его в этом?       — Мы можем всё объяснить, — неуверенно начал Пат, почесав затылок, и посмотрел на Корна, видимо, в поисках поддержки.       — Да, мы, определённо, можем, — Корн активно закивал головой, глядя на него в ответ.       Пран заметил, как Па рядом с ним закатила глаза, недовольно заворчав себе под нос, пока сам он пытался не засмеяться. Волнение, преследовавшее его весь вечер, наконец, отступило: Пат здесь, и он в порядке, и не случилось ничего, кроме того, что он и его лучший друг просто были придурками, которыми им суждено быть.       — Это вообще Вай виноват, — поспешно добавил Корн, и Пат с умным видом немедленно согласился.       — Мы вообще!.. — Пат запнулся, видимо, подбирая слова. — Мы оказались заперты в лаборантской, — тише добавил он и недовольно скрестил руки на груди.       Пран с лёгкой улыбкой склонил голову набок, ища взгляд Пата, и тот неуверенно посмотрел в ответ. Пат явно чувствовал себя виноватым и думал, как правильно извиниться, но… Прану не за что было прощать его. Он волновался, конечно, но ни разу не злился или что там ещё мог надумать Пат. К тому же, раз во всём замешаны эти трое, их с Па ждала наверняка занимательная история, за которую можно простить что угодно.       — Пран, — Пат вытянул руку, чтобы коснуться его, но Па звонко хлопнула по ней, не позволив.       Пат обиженно надул губы, глядя на сестру, а Пран тихо усмехнулся.       — Позвал нас на ужин, обещал угостить, а в итоге не явился и думаешь, что теперь можешь вот так просто получить наше расположение обратно? — громко возмутилась девушка, уперев руку в бок, другой — обняв Прана. — Придется тебе постараться и найти достойное оправдание, чтобы мы подумали, стоит ли прощать тебя.       Пран в ответ на умоляющий взгляд Пата только пожал плечами, улыбаясь, и позволил Па утащить себя в общежитие, оставляя Пата и Корна позади. Разумеется, она не обижалась всерьёз, но признать это, не устроив спектакль, просто никак не могла — Пран не мог осуждать её за это, тем более, когда это было так весело. Только в коридоре, убедившись, что Пат ещё не успел нагнать их, они позволили себе рассмеяться. Пран полностью отпустил свои страхи: по крайней мере, сегодня принадлежало им, а будущее… До тех пор, пока они были друг у друга и пока рядом с ними стояли их друзья, будущее вместе не казалось невозможным.       Обнявшись с Па на прощание и дождавшись, когда дверь в её комнату закроется, Пран вошёл к себе, оставляя собственную дверь незапертой. Он мог бы отсчитывать секунды до того, как Пат появится на пороге и начнёт смотреть на него этим своим щенячьим взглядом, которому он не умел отказывать, но какой в этом толк, если в коридоре уже послышался грохот чужих, но хорошо знакомых Прану шагов, что так стремительно приближались к его комнате? Пат даже не удосужился постучать ради хотя бы минимального проявления вежливости и чувства вины: просто ворвался внутрь, слишком громко хлопнув дверью, и тут же повернул ключ, устремляя опасливый взгляд на замершего у дивана Прана.       — Ты злишься? — тихо спросил он, заламывая пальцы, как провинившийся школьник перед учителем.       Пран внимательно посмотрел на него, вскинув брови. Ему пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы не рассмеяться в то же мгновение, что он услышал вопрос, и с каждой секундой это становилось только сложнее. Пат выглядел действительно виноватым, как будто сделал что-то страшное и непоправимое, и Прану было почти жаль его. Но это было только справедливо — ему пришлось столкнуться с неконтролируемым приступом волнения из-за Пата, поэтому Пат заслужил непродолжительные муки совести.       — Ты пригласил меня на свидание и пропустил его, — сохраняя спокойное лицо, Пран пожал плечами и опустился на диван, начиная медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. — Должен ли я злиться на это, Пат?       — Мне очень жаль, Пран, — Пат жалобно заскулил, подходя ближе и опускаясь перед ним на колени, беря его руки в свои. — Это всё твой друг! Этот придурок решил, что будет весело запереть нас в лаборантской, когда мы отрабатывали наказание за сегодняшнюю стычку первокурсников с архитекторами. Наши телефоны остались в сумках в аудитории, и нам пришлось ждать несколько часов, прежде чем охранник пошёл в обход по универу и вызволил нас! Вай, чёртов придурок!       Это был момент, когда Пран убедился в своей колоссальной силе воли, потому что ему удалось не только сдержать рвущийся наружу громкий смех, но даже сохранить лицо, спокойное, непробиваемое. Пат перед ним тяжело вздохнул, закончив бурчать себе под нос о том, какой Вай идиот, и положил голову Прану на бёдра. Было так удобно запустить пальцы в его растрепавшиеся отросшие волосы, провести ими между прядями, слегка оттянуть, помассировать, наклониться, чтобы поцеловать в макушку. Но это было против правил задуманной им игры.       — Значит, ты пропустил наше свидание только из-за Вая?       — Мгм, — Пат кивнул, насколько это было возможно с лежащей головой, и крепче сжал руки Прана в своих. — Если хочешь на кого-то обижаться, то только на него. Это только его вина!       — Придурок, — Пран рассмеялся, осторожно пнув его по ноге. — Не делай вид, словно не видишь, что я ни капли не злюсь!       — Но тебе нравится это, — Пат поднял голову, заглядывая ему в глаза с хитрой улыбкой на лице. — Признайся, тебе доставляет удовольствие, когда я пытаюсь перед тобой извиниться.       — Конечно, — Пран дёрнул бровями, глядя на Пата так, будто он сказал что-то до глупого очевидное. — Кому не понравится видеть, как ты падаешь на колени с этим виноватым выражением лица и оправдываешься за свою оплошность?       — Эй, это всё ещё вина твоего друга, — поспешил напомнить Пат, погрозив пальцем.       — Да-да, конечно, — Пран закатил глаза. — В любом случае, ты должен нам всем ещё один ужин. Сегодня мы с Ин поделили счёт, но в следующий раз платить будешь ты.       — Справедливо, — Пат вздохнул, вновь роняя голову на колени Прана, который на этот раз не отказал себе в том, чтобы, наконец, коснуться мягких волос и вплести в них пальцы. — Пран, — Пат поднёс к своему лицу ту руку Прана, которую ещё держал в своей, и коснулся губами с щемящей нежностью, — я так голоден. Покорми меня, пожалуйста?       — Ты прекрасно знаешь, где искать лапшу и чайник, так что вставай и корми себя сам.       — Ну Пра-а-н! — снова заныл Пат, вцепившись в ногу пытающегося встать с дивана Прана.       — Са-а-м!       — Ты злыдень, Пран!       — Расскажи мне что-нибудь новое.