К черту сочувствие

— Сегодня ответственный день, Мари, постарайся не ошибиться. — Да, мамочка, — говорю я.       Наконец, я вижу этот самый выбор. С рождения у людей есть дисплей, показывающий что-то необходимое и официальное, как, например, сейчас. — Какие два чувства у тебя? — Страх и…со-чу-свтие — Выбирай с…       Я выбираю второе слово, более сложное. — Ну, что ты нажала? — То странное слово.       Мама меняется в лице. — Что ты наделала? — Да ничего. — Как же будешь ты жить без сочувствия? — Как-нибудь, — пожимаю я плечами и бегу играть.

***

      Со дня выбора прошло 10 лет. Первоначально сочувствие было, но потом его не стало. дело в том, что эмоции уничтожаются примерно так же, как чистится оперативная память. То есть, мне нужно было после выбора хоть ненадолго уснуть. — Итак, — вещает мадам Менье, — в этом учебном году у вас новенькая, Адель Мюссон. Садись пока к Мари Пуанкаре.       Я показываю, что Мари — я. — Вот. Далее. С этого года у вас новая учительница математики. Завтра познакомитесь. Мадам Мартинес.       В первый день учебы уроков всегда мало. — Ты ведь — Мари? — Да. Я. — Ого, здорово! Адель Мюссон. — представляется она. — Я знаю, нам сказали. Ты, что, выбрала память? — Ч-что? — Адель, не обращай на нее внимания. Она не умеет сочувствовать. — кричит ей Клэр. Препротивнейшая девчонка. — Что? Кто вообще выберет лишиться сочувствия? Ты совсем сумасшедшая? — Ты бы знала, насколько мне все равно. — я бросаю взгляд на Клэр, — и на тебя тоже.       Выхожу из класса с раздражением.       Вечером дома уже все — я, мама, пап и брат, Адриан, который еще не учится в школе, хотя скоро пойдет. — Как день прошел? — Помнишь, я говорила, что у нас какой-то новый Максимилиан в классе? Так вот, на сайте была ошибка. Новенькая — Адель. — Ничего себе. Уроков много? — Да нет, математика, литература, химия… — А учителя новые есть? — Да, математика. Мадам Мартинес. Прямо как у главного героя в сериале, что неделю назад смотрели. — А? Да, — соглашается мама. — А новенькая нормальная? — спрашивает папа. — Надеюсь. Хотя, нет. Не запомнила, что ее представили. — Ну, может, думала, что ты могла забыть. Или же волновалась и не заметила. — На нее уже эта Клэр планы строит. — Вы опять в ссоре с ней? — Да. Ненормальная. — Прояви сочувствие! — просит брат, говоря об Адель. — Не умею. И ты это знаешь! — повышаю я голос. — Мари!       Я встаю из-за стола, а потом ухожу. — Мари! Ну послушай!       Но я уже закрыла дверь. Брат знает о моей невозможности сочувствовать. Однако якобы постоянно забывает. В выборе ему повезло год назад больше — Адриан выбрал избавиться от наивности.

***

      В класс заходит молодая девушка, примерно моего роста. Ее глаза серо-голубые скрыты за очками с черной оправой. Светло-русые, почти блондинистые волосы распущены. Сегодня она в белой блузке и темных брюках.       Примерно как и я.       Невольно сравниваю ее с собой. У меня также есть очки, однако носить их порой боюсь из-за ненормальных одноклассников. Глаза карие. На свету даже слегка зеленые или серые. Но чаще всего просто чайного цвета. Волосы темные, близко к черному. Сегодня я надела белую блузку и черную юбку, как и вчера.       Мы одновременно и противоположности, и нет. — Итак, я — мадам Мартинес. Сколько уроков геометрии у вас было в прошлом году? — Два. — Нет, три, — исправляю я Аннет. — Ладно. Ну, геометрию поставим на вторник, один урок же там, да? Отлично. Сегодня алгебра. Вам же мадам Менье сообщила? — Да. — Отлично. Ну, сначала представьтесь. — Мари Пуанкаре. — Мари Кинтен — Клэр Гуашель. — Зое Паради.       По очереди звучат имена. — А какого чувства вы лишились? — спрашивает Сильвен. — Думаю, тут логично, раз я учитель — сочувствие.       Я удивленно посмотрела на мадам Мартинес. Серьезно? — Ну не смотрите на меня так! — У нас тоже есть такая не…кхм, необычная как Вы. — Кто же? — Мари Пуанкаре. — Воу, не думала, что я не одна. Ну что же, поздравляю.       Что же. Еще одно сходство. — А какой у вас знак зодиака? — Какая разница? — смеется она.       Господи, какой у нее красивый смех! И голос тоже…

***

— Как в школе дела? — Мадам Мартинес шикарна.

***

      Шли дни, а я с каждым днем все сильнее ждала математики. — А почему вы у нас не можете физику вести? — О, Аннет, как учителя физики, вы меня будете ненавидеть меня.       Боюсь, это невозможно…нельзя ненавидеть и любить одного человека одновременно… — Мари? Выйдешь к доске? — А? Да, конечно.       Я всегда была отличницей. Сказывалось отсутствие сочувствия.       Однако я не знала, что я могу любить…       Сейчас тоже отличница, но многие отмечают рвение сделать все быстрее и лучше.       Конечно. На меньшее я не согласна, а чем быстрее закончу, тем больше времени на раздумья.

***

      Меня впустили на онлайн урок. — Подождем еще кого-нибудь или пойдешь? — Подождем, наверное.       Проходит еще минут 5, но в конференции только мы — я и мадам Мартинес. — Пойдешь или займемся чем-нибудь? — Займемся. — Хорошо.       Весь урок мы были только вдвоем.

***

— Так и думала, что ты придешь, Мари. — Да? — Да.

***

      Прошли новогодние праздники. Весь январь по какой-то причине не было математики. — Математики на завтра снова нет. — говорю я Клэр. — Ой, ну и слава богу. Честно говоря, лучше бы мадам Мартинес ушла. А нам дали другого учителя. — Почему же? — с вызовом спрашиваю я ее. — Она непонятно объясняет. — Еще хоть слово против мадам Мартинес…и ты пожалеешь.

***

      Наконец, мы видим мадам Мартинес в школе. — Не может быть! Где вы были? — Ох, ребят…знаете, так уж вышло, что мне пришлось отказаться от вашего класса.       Во мне что-то рвется. Разбивается. Раскалывается.       Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — Я не хотела этого. Мне пришлось.       В ноябре от нас ушла мадам Менье. Теперь и мадам Мартинес…       Я захожу к мадам Мартиньес в лаборантскую. — Так кем, говоришь, хочешь стать? — Ну, в следующем году точно в физико-математический класс, ну, а если не потяну его, то писателем. — Ты выглядишь, как писательница. — Правда, мадам Мартинес? — Ария. — Что? — Меня зовут Ария. Бери. — она протягивает мне конфеты. — Ой, спасибо, не… — Бери-бери.       Я иду к Арии. — Можно? — Да. — Знаете, я долго думала…и все-таки осознала, что у нас с вами вполне возможен такой исход, что мы снова сможем сочувствовать людям. — Да? Как? — Ария…я осознала, что люблю вас. — Что? — она смотрит на меня, думая, что шучу. — Да. Это так. — Извини, Мари. Ты не в моем вкусе. — Ладно. Тогда я пойду. — Хорошо. Удачи. Хотя стой.       Я останавливаюсь в недоумении. — Пусть никто не знает об этом разговоре. Ладно?       Я киваю. — Отлично. Спасибо. И не делай ничего с собой. Пожалуйста… — Откуда… — Я видела шрамы. Не надо.       Немного поколебавшись, я киваю. — Вот и хорошо.

***

— Мари, передай тетрадь мадам де Шеврез. — Сама передавай.       С того разговора мне…дали еще один выбор. Тут уже две эмоции на выбор. Я избавилась от любви и доброты. Они ни к чему человеку, которому чуждо сочувствие. — Мальчики, девочки, сегодня была зверски убита Клэр.       Я сказала, что выбор был на 2 эмоции? Я солгала. Выбор был на гораздо большее количество. В том числе и на адекватность, честность. После самого убийства был дан выбор избавиться и от заботы о других, и от раскаяния. Я не чувствую стыда или того, что я сделала неверный выбор. Я знаю, что это признаки психопатии, но если только будучи психически нездоровой возможно выжить в этом мире?

***

      Спустя много лет, Мари стала опасной преступницей, хоть никто и подумать не мог, что это она. Сойдя с ума окончательно, она рассказала все от начала до конца. Ария же…оказалось, что ее слова были ложью ради их спокойствия и законностью всего происходящего. Учительница математики не знала, что это могло привести к такому. — Мари…я не знала, что все так будет. — Да неужели? — смеется она. — Я тебе солгала тогда. И я до сих пор тебя люблю. Мне…жаль.       Поняв искренность своих слов, Ария начинает понимать, что Мари, спустя столько лет, так и не отпустила ее. — Прощание закончено. — Я люблю тебя, — одними губами произносит Ария.       Мари лишь кивает. Ария берет кольцо бывшей ученицы — в точности как ее, однако она не знала о том, что у них с Мари даже кольца были одинаковыми. Затем она осматривает подвеску. Когда она попала в тюрьму, была зима. Не раз Ария видела и другие подвески на этой цепочке.       Послышались крики. — Желаете забрать тело? — спросили у нее. — Нет. Я не имею права.