Какие планы на вечер?

Явление Е Байи в гости к этим придурочным должно было быть, разумеется, праздником, сопоставимым по масштабу с Новым Годом, но он был человеком скромным, поэтому считал, что вполне может обойтись пятью порциями ужина и букетом. К вящему изумлению могущественного заклинателя, его не только никто не встретил, но и даже издалека в этой халупе едой не пахло. Постояв несколько минут в гробовом молчании перед главным входом, Е Байи терпеливо вздохнул и толкнул тяжелые ворота, проходя внутрь усадьбы. Там все тоже выглядело так, словно его не ждали каждую минуту и не надеялись снова увидеть. «Совсем от рук отбились…» — Чжоу Цзышу! Где ты есть? И где твои не сильно одаренные друзья… В самом деле, где-то же должен был болтаться глупый ученик и этот… Кэсин со своей девицей и ее ухажером. Им всем лучше бы сейчас находиться на кухне и готовить для гостя праздничное угощение. — Цзышу! «Мать-перемать… почему я должен в столь преклонном возрасте сам все делать?» Он обвел взглядом двор, поскрипывающие на ветру деревянные тренажеры, и снова не нашел ни единого признака готовящегося мероприятия. Может, они передохли все, пока он в горах сидел? В Усадьбе Четырёх Сезонов царила тишина уже второй день, иногда нарушаемая звуками бьющейся посуды. Так Вэнь Кэсин медитировал: чашка (цзинь!), блюдце (звяк!), чайный сервиз, подаренный предыдущим главой на двенадцать персон (цзинь очень громко и драматично!). Всё это сопровождалось мантрами: — Что А-Сюй о себе возомнил?! Можно подумать... ик, — Вэнь Кэсин пил вино прямо из кувшина, не утруждая себя переливанием в чашку, — он сможет найти кого-то лучше? — бывший хозяин Долины Призраков взглянул на своё отражение в воде пруда. Полупрозрачный двойник не ответил, но был согласен: такого красавчика ещё надо поискать. О чём вообще этот Цзышу думал, когда два дня назад ушёл, закрыв за собой ворота, забрав с собой ученика. Их ученика, между прочим! — А если он уже нашёл себе кого-то другого...? — глаза Вэнь Кэсина налились кровью и стену полетел уже опустевший кувшин. — Я его убью, а потом себя. То есть, наоборот, — забормотал он, щёлкая спицами веера. — Или нет, сначала убью эту... этого шлёндру! Ох, он у меня получит, ик! Тут до чуткого слуха пьяного хозяина долины призраков донёсся скрип ворот. Неужели возвращение блудного муженька? Кэсин бросился к пруду подправлять нарисованные ещё позавчера (в честь годовщины знакомства о которой кое-кто забыл!) стрелки и оправлять вышитую цветами слив накидку. — Выгляжу так, словно бухал два дня, — посетовал Вэнь Кэсин, пощипывая себя за скулы, чтобы придать щекам румянец. — Хм. А я и бухал, — расплылся он в улыбке. — А-Сюй, плачь, такую красоту чуть не проебал! Направляясь к тренировочному полю, Кэсин услышал голос. Вот только то был не А-Сюй. — Бля-ядь, — простонал он, резко останавливаясь. — Припёрся, старая жаба... я думал, он давно помер. То есть, Вэнь Кэсин был благодарен Е Байи (очень, сильно, неоднократно, до конца жизни и бла-бла-бла) за спасение жизни любимого А-Сюя, но отношения между ними теплее не сделались. — Чего орёшь, не видишь — дома нет никого? — закатив глаза, Вэнь Кэсин взмахнул веером, чтобы перенаправить запах перегара в другую сторону. Он опёрся на манекен (чтобы не грохнуться) и встал в непринуждённую позу покрасивей. Да, вот эдак, боком и подперев щеку присогнутыми пальцами — очень удобно. — С чем пожва... пожаловал? — быстрая речь после пятого кувшина крепкого сливового была тем ещё вызовом. Е Байи смерил появившуюся во дворе фигуру долгим нечитаемым взглядом. Фигура шаталась, издавала звуки и пыталась выглядеть, как куртизанка, не дождавшаяся воина из похода. Разговаривать с Кэсином в таком его состоянии не было смысла. Расстояние, разделявшее их, Е Байи пересек в одно движение – даже полы белых одежд не взметнулись. Ухватив «счастье Цзышу» за шкирятник, он не без удовольствия окунул Кэсина в огромную чашу с ледяной водой, стоящую подле пруда. Не заботясь о том, как там у него стрелки поедут и в какую сторону. Манера «протрезветь по-дедовски» была, конечно, не слишком изящной, зато очень эффективной. — Опять надрался. Какой пример вы показываете своим тупым ученикам? Неудивительно, что у двух алкашей они все такие бесталанные. Ладно, девица хоть готовить умеет. Кстати, а где она? Е Байи привычно разговаривал сам с собой, периодически макая Кэсина в чашу и иногда проверяя, достаточно ли тот протрезвел или можно еще продолжать? Наконец, решив, что невразумительное бульканье уже начало обретать очертания связной речи, он разжал ладонь, выпуская бывшего главу Долины Призраков и глядя на него не обещающим ничего хорошего взглядом. — У меня только два вопроса. Где обед? И где Цзышу? Судя по тому, в какой кондиции находился Кэсин, можно было сделать вывод, что на улице настал праздник, Цзышу, наконец, бросил эту истеричку и вернулся к своим непосредственным обязанностям. Цзышу был не безнадежен, дед в него верил. Вэнь Кэсин тщетно пытался сфокусировать взгляд на Е Байи. Хотя бы на одном из трёх. Он даже немного пожалел о своём подвыпившем состоянии: один дед был невыносим, а трое — в три раза невыносимей. Кэсин искренне надеялся, что, бранясь на все лады о том, какой «мужик Цзышу» невыносимая пьянь, Е Байи просто свалит подобру-поздорову, но не тут-то было. — Куда ты меня тащишь, замшелый ты пень?! Поставь меня на зем... — голова бывшего главы долины Призраков оказалась под водой и все последующие бранные тирады он проглотил. — Тебя не спросил: напиваться или нет! — огрызнулся Кэсин, пытаясь сдуть со лба прилипшую прядь. — У нас один ученик, ты позабыл как считать? — он снова забулькал, пытаясь если не вынырнуть, то извернуться и дать пинка. Тщетно. — Про Гусян у мужа её спрашивай, чего ко мне приста... а-а! — накидка намокла, макияж стёрся. Имея вид униженный, но непобеждённый, полупротрезвевший Кэсин бухнулся на камень, пытаясь отдышаться. Он зло взглянул снизу вверх на Е Байи и хотел было демонстративно отжать волосы так, чтобы забрызгать деда с ног до головы, но меч в перевязи опасно возвышался над плечом бессмертного. А вот боевой веер бывшего призрака остался где-то возле тренировочного манекена. Кэсин любезно улыбнулся Е Байи, стараясь не прожигать в нём дыру яростным взглядом. — Обед будет в полдень, сейчас утро, — впрочем, сколько сейчас времени он слабо представлял. — Понятия не имею, где Цзышу, — Кэсин отжал волосы и стал привычно расправлять прядки надо лбом. — Мы поссорились и он ушёл. Чэнлин с ним. Повторив это вслух, снова сделалось невыносимо горько. Кэсин сжал зубы, не собираясь демонстрировать деду, насколько тем фактом опечален. «Чэнлин с ним» прозвучало, как «и хрен с ним», и в принципе, в данной ситуации Е Байи даже был с этим постулатом согласен. Цзышу без Кэсина снова обретал разум, ориентацию и способность соображать. Так что, новость была настолько прекрасной, что дед даже пришел в хорошее расположение духа. — Значит, тебя все бросили, — довольным голосом резюмировал он. – И даже девчонка взамуж выскочила, ты смотри, не за тебя. Но вид у Кэсина теперь был настолько несчастным, что даже Е Байи где-то в глубине своей бессмертной души ощутил укол чего-то, похожего на совесть. Возможно, это было чувство голода. — Значит, я спускаюсь с гор, несу вам свою мудрость и знания, а меня даже не угощают обедом? Вставай, тряпка. Солнце давно перешло зенит, время готовить гостю угощения. Не слушая возможных возражений, он ухватил Кэсина за плечо, волоча его за собой в направлении кухни. Тот, очевидно, полагал, что лучшее средство от разбитого сердца – алкоголь, а вот дед твердо знал: ничто так не поднимает настроение и боевой дух, как хорошая еда! — Надеюсь, уходя он не забрал с собой все запасы провизии? Что ты умеешь готовить? Е Байи уставился на Кэсина в ожидании ответа. Мысленно надеясь, что тот в состоянии хотя бы лапшу сварить, не самому же ему это делать! От вида бодрого деда делалось больнее, чем от ярких солнечных лучей и пришедшего похмелья вместе взятых. Тихо фыркнув, Кэсин продолжил расправлять складки на подоле накидки, будто мокрую одежду можно было привести в сколько-нибудь приличный вид. — Ты меня не бросил, — обворожительно ухмыльнулся бывший хозяин долины призраков Е Байи, желая позлить. — Окстись, окаянный, Гусян мне как сестра, — возмутился Вэнь Кэсин, и тут же тихо застонал, прикасаясь пальцами к пульсирующему от боли виску. — Обедом угощают в едальне. Едальня в трёх днях пути. Он хотел съязвить ещё, но Е Байи снова куда-то потащил. Если деду от тебя что-то было надо, то проще было дать, чем объяснить, почему нет. Посему Вэнь Кэсин шёл на кухню следом, глотая ругательства. Припасов действительно имелось немало: рис нескольких видов, овощи, мука, фрукты — всё это накупили к празднованию годовщины. У разделочного стола топталась курица и деловито клевала рассыпанное пшено — пробираясь в ночи за вином Кэсин задел один из мешков. «Забрал только моё разбитое сердце», — вздохнул про себя Вэнь Кэсин. — Всё умею, — без хвастовства ответил он, ухмыльнувшись. — Будет тебе обед. Шуганув курицу, Вэнь Кэсин снял с гвоздя передник, затянул лямки на талии. Готовил он превосходно, пусть и неохотно: не мужское это занятие. Другое дело, что приготовленное Цзышу и Чэнлином есть было невозможно. Рис, мясо, овощи, рисовая лапша с яйцом, рисовый пудинг со сладкой пастой из красных бобов, выдержанный чай... Кэсин надеялся, что, обретя еду, Е Байи отвлечётся и прекратит поток колкостей. То есть, нести мудрость и знания. Болтовню Кэсина дед практически не слушал: не в том он был бессмертном возрасте, чтобы тратить время на бурчание брошенных красоток. Явление курицы среди кухни было встречено очень осуждающим взглядом: вы только посмотрите, какой бардак развели эти двое в Усадьбе всего за несколько месяцев проживания. Да она, пока была в запустении, лучше выглядела! — Ты, вообще, что ли, не убираешься? – сухо поинтересовался он у Кэсина. – Где твоя метла? «Надо же, готовить умеет…» Е Байи покосился на бывшего правителя Долины Призраков в кружевном передничке с откровенным подозрением, но чинно опустился за стол, расправляя полы своего белоснежного одеяния. — Имей в виду, у меня иммунитет к ядам, — с удовольствием предупредил он. – Но ты продолжай, я проголодался за время медитаций. На самом деле, он сейчас готов был бы съесть эту курицу и живьем, но не признаваться же в подобном бессмертному мастеру! Удивительно, но Вэнь Кэсин действительно готовил что-то съедобное. Принюхавшись, дед был вынужден признать, что пахнет не просто едой, а едой вкусной. Ну, кто бы мог подумать, что этот мальчишка на что-то годится… — Добавки клади, не стесняйся, — он потянулся палочками к рису. – Что там у тебя, мясо? Хм, выглядит недурственно. Аппетит Е Байи всегда был притчей во языцех. И вот сейчас у Кэсина снова была возможность наблюдать, как дед уничтожает содержимое пиал, одну за другой, опустошая тарелки и, кажется, не собираясь останавливаться, пока не закончит со всеми их месячными припасами. Курица косо поглядывала на бессмертного в белых одеждах, устроившись на створке ворот. Мелкий, обитающий здесь, был запуган. Мужик с мечом ушёл. Ничего, мужика с веером и этого понаехавшего она тоже выживет. — Я что — на женщину похож? — выгнул бровь Вэнь Кэсин. — О, бессмертный Е, вот же метла. Никак домой на ней полететь собрались? — он елейно улыбнулся. Орудуя широким острым ножом, оттягивающим руку, он успокаивался. Просто представлять, что шинкуешь не морковь, а ... вдох, выдох. Приготовление обеда на двенадцать персон шло полным ходом: шипело масло в чугунной сковороде, поднимался пар над кастрюлей. Принюхавшись к разливающемуся по кухне аромату кисло-сладкого соуса с щепоткой сычуаньского перца, бывший глава призраков удовлетворённо кивнул. — Стану я на тебя яд переводить, — беззлобно фыркнул Вэнь Кэсин. Выставляя на стол одну тарелку за другой бывший владыка Долины Призраков наблюдал за трюком с исчезновением еды. Он только и успевал мыть посуду (перебил почти всю), да наполнять тарелки, пиалы, подливать чай. Даже собственную порцию мяса в остром соусе Вэнь Кэсин придвинул к Е Байи. — Приятного аппетита. Наблюдая за тем, как заканчиваются баозцы (дрожжевое тесто подходило дольше), Кэсину даже стало немного... жаль бессмертного. Голод, который нельзя утолить, наверное, утомляет. — Вкусно было? — Вэнь Кэсин ослабил пояс передника, а после забрал из чаши яблоко, которое обделил своим вниманием бессмертный Е. «Теперь-то он, наконец, расскажет зачем, демоны из Диюй его сюда принесли?» — Со своими ролями сами разбирайтесь, — буркнул дед уже практически беззлобно. – Меня эти ваши пляски не интересуют. Главное, чтобы еда была. Зыркнув на Кэсина поверх тарелки, он положил себе еще добавки, но голод внутри даже не думал успокаиваться и униматься. Что ж, в бытии бессмертным есть свои минусы. Если бы кое-кто не свалил, оставив его один на один с вечностью, было бы, конечно, проще. Но проще – это не про Е Байи. Из размышлений о тщете всего сущего его вывел вопрос, и пришлось снова вернуться на грешную землю. Когда уже эти мальчишки запомнят, что нельзя прерывать медитацию? — Ладно, вынужден признать, хоть одно положительное качество у тебя есть: ты умеешь готовить. По крайней мере, теперь мне понятно, почему Цзышу терпел тебя столько времени, он-то способен только картошку мечом закапывать. Отодвинув посуду в сторону, Е Байи сел поудобнее, глядя теперь на Вэнь Кэсина внимательно и без привычной ехидной ненависти. — Что у вас случилось-то? Рассказывай. Нет, он не планировал сообщать, зачем пришел сам. Потому что это было очевидно. Потому что эти двое без него постоянно влезали в какие-то неприятности. Ну, вот и пожалуйста, они снова поругались. Как дети малые, без присмотра не оставить! Но в благодарность за прекрасный обед, Е Байи готов был расщедриться на свою бескорыстную помощь. В конце концов, сидеть бесконечно в горах надоедает даже бессмертному. Вэнь Кэсин приподнял бровь, вопросительно посмотрев на деда: неужто тот словами через рот сказал что-то хорошее? Он едва уловимо кивнул: рисом с овощами авторства бывшего главы тьенху Чжоу можно было убивать. Даже Кэсин полагал биологическое оружие несколько негуманным. Проследив взглядом пустую миску, стукнувшуюся о край чайной чашки, призрак только печально вздохнул. Раньше мытьё посуды можно было скинуть на Чэнлина, но ученик где-то с Цзышу. — Понятия не имею, чего он так взъелся на этот раз, — Вэнь Кэсин вообще-то не собирался откровенничать с Е Байи, но, хрустнув яблоком, продолжил. — Ничего не предвещало беды. Сам видишь, Поместье Четырёх Сезонов до сих пор похоже на ... — он взмахнул рукавом, подбирая нужный эпитет, - даже банда нищих прошла бы мимо не заинтересовавшись. Словом, к годовщине знакомства я приготовил Цзышу подарок, а ещё решил прибраться в восточном павильоне. Выкинул кучу хлама: ненужные бумаги, сломанную мебель. Купил еды для празднества. Однако утром на меня налетел Цзышу, обвиняя в том, что «я всё делаю по-своему и не советуюсь с ним». Он забрал Чэнлина и ушёл, велев «не ходить за ним». Я напомнил ему, что бросить меня в годовщину знакомства — это верх свинства, но он только прибавил шагу! Потом я... — призрак ещё раз укусил яблоко, повёл рукой. Судя по осколкам сяо из белого нефрита, пеплу кострища и побитым манекенам с характерным острым следом от веера, Вэнь Кэсин неистовствовал, а после нашёл вино, напился, напугал курицу. — ... а после пришёл ты. Вот и весь сказ, — он вопросительно посмотрел на Е Байи. Дед обладал уникальным даром: понимать, почему Цзышу опять обиделся. Вэнь Кэсин искренне не мог уразуметь, как вообще на такого прекрасного мужчину, обладающего столькими талантами можно злиться? У этого Чжоу Цзышу нет сердца! — Я тебе больше скажу. Банда разбойников, случайно забредшая в вашу усадьбу, еще прибралась бы тут, вытирая слезы, и денег вам оставила из милости. Е Байи хотел было добавить, мол, неудивительно, что чистюля Цзышу от тебя-алкаша сбежал, раз ты даже двор подмести нормально не можешь, вон, сколько мусора везде валяется, но сжалился. После плотного и вкусного обеда у него было до отвратительного доброе настроение. — Типичные семейные разборки, — дед кивнул с видом опытного в данном вопросе. – Только одного не понимаю… он всю жизнь говорил тебе: «не следуй за мной», но тебя это никогда не останавливало. Наоборот, я бы даже сказал, подстегивало. Теперь-то что поменялось? Что ж ты не побежал за ним, теряя веера и шпильки? Е Байи прищурился. Неужели, у бывшего хозяина долины призраков, наконец, появилось понимание того, что бегать за мужиками и пустыми повозками – суть глупое дело и недостойное? — Ну и шут с ним, — невозмутимо резюмировал Е Байи. – Побегает и вернется. Побудет наедине с собой, поголодает, влезет в пару драк. Все равно он всегда возвращается в эту дыру, проверено временем. А ты бы лучше, вместо того, чтобы бухать, делом занялся. Когда еще у тебя будет такая возможность перестроить тут все по собственному вкусу? Да еще когда никто под ухом не брюзжит, что обои не того цвета выбраны? Он посмотрел на яблоко в руках у Кэсина. — Еще есть? — Забрели бы — хоть от кого-то в этом доме помощи дождался, — Вэнь Кэсин поднял и опустил плечо. Он в красивейших ханьфу — глаз услада, а не прислуга, не кухарка, не посудомойка. Печально, что некоторые солдафоны этого совершенно не ценят. Подобревший Е Байи стал задавать правильные вопросы. Когда дед не бубнил (то есть, почти никогда), то он делался вполне выносимым. И дело не в узких дверях. — Смысл не в том, чтобы бегать, — Вэнь Кэсин тонко улыбнулся. — А в новой встрече: неожиданной, эффектной и неминуемой. Но мне нечего надеть, — в голосе бывшего хозяина долины призраков прозвучала вся скорбь Поднебесной. Места в сундуках тоже не было: нарядов мало не бывает. Можно было купить что-то новое, но Цзышу забрал с собой деньги. Ходить в старом — себя не уважать. Как можно донашивать эти мрачные ханьфу, оставшиеся со времён службы в тьенху? Вэнь Кэсин недоверчиво посмотрел на Е Байи. Сказанное прозвучало рационально и логично. — А если с Цзышу что-то случится, пока он там шляется один? — он слабо нахмурился. — Заболеет Чэнлин? Опять побегут кого-то спасать? Любовь к втыканию в себя гвоздей не улучшила здоровье Чжою Цзышу, сделанные для него пилюли дорогой муженёк забрал с собой, но они закончатся. — Есть. На дереве, — Вэнь Кэсин отрезал яблока нетронутую половину и протянул Е Байи. Дед смерил Вэнь Кэсина долгим внимательным взглядом, в котором не было и тени сочувствия и понимания. Нечего надеть? Да он же меняет тряпки по нескольку раз на день, не успеваешь зафиксировать сегодня это красное пятно или зеленое. Или, вообще, в крапинку? Сам Е Байи уже много десятков лет не изменял белым одеждам, и не понимал, чего ради морочиться с оберткой, если содержимое остается неизменным. Во что Кэсина не одень – он останется Кэсином. Со всеми его недостатками. И, возможно (но не точно), некоторым количеством сомнительных достоинств. — Приди голым, это будет свежо, — проворчал Е Байи. Забрав половину яблока, он впился в него зубами и снова покосился на брошенную королеву поместья, с которой разноцветными разводами сходила косметика. — Ты ему не нянька. Может, в этом ваша проблема? Мальчик только от начальства вырвался, самостоятельную жизнь начал, на папку наорал, позволил себе домой приходить после одиннадцати вечера и клубнику не мыть, а ты его снова пытаешься запереть в домашние правила и заботы? Скажи-ка мне лучше, вот что… Е Байи прищурился. — Не хочешь ли ты навести порядок в Долине Призраков? Я имею в виду, настоящий порядок, а не то, что там обычно творилось под твоим «чутким руководством». И сам делом займешься, и я старые кости разомну. Дед демонстративно похрустел плечами. Или это было яблоко. За Кэсином не завалялось закатить глаза в ответ: ходит веками в своих белых тряпках, ничего в моде не понимает, но всё туда же — порицать. Как прикажете быть одиозным владыкой Долины Призраков, наводить страх и вызывать восхищение в лохмотьях? Встречают по облику, потому исключительно вид дьявола, одетого в сраку со стрелками, как у ... красивыми, в общем, производит нужное впечатление. — Хм. А я смотрю, ты человек культуры, — Вэнь Кэсин сыто улыбнулся, приняв совет к сведению. Когда-то у Е Байи был кто-то особенный и, видимо, молодость деда проходила зажигательно. Хоть бы об этом разок рассказал, когда Чэнлин спит, а то знай себе бубнит про «вы херовые учителя, особенно вот ты, в леопёрдовом ханьфу». — Ничего я не пытаюсь. Лишь проявляю заботу, — бывший владыка Долины Призраков цокнул языком и после демонстративно захрустел яблоком, однако, выслушав предложение до конца, опасно улыбнулся. — Все-то критикуют. Но я согласен. Тогда не отставай, — он подмигнул Е Байи. * * * Подарок для Чжоу Цзышу давно стоял на низком столике в кабинете. Поверх него лёг свёрнутый вдвое лист бумаги. Каллиграфия Вэнь Кэсина не была идеальной, но послание написано вполне разборчиво: «Ушёл странствовать с дедом. Вернусь».