Слишком молоды

Если бы кто-нибудь сказал Каминари: поговори с Серо или возьми 25 карт, то он бы уже сидел со всей колодой карт Уно с таким невозмутимым видом, что любой бы ему позавидовал. Если бы кто-нибудь сказал Серо: поговори с Каминари или возьми 25 карт, то эти два идиота сидели с половиной колоды карт Уно и хихикали тому, что никому из играющих не достались карты. Потому что, оказывается, обманывать самого себя умеет не только Каминари. Сказать, что он трус, значит ничего не сказать. Ведь никто из них так и не заикнулся, не смотрел косо и не краснел, как девица какая-то на первом свидании, словно этого поцелуя никогда не было и им обоим это все приснилось и почудилось. И нет никакого напряжения, Денки не ощущал жужжащего в голове чувства неловкости и не находил в глазах напротив недомогания; они продолжили болтать с Миной, отвлекаясь от лекций Бакуго о домашке, которую он поясняет Киришиме, ибо только он понимает сложные словечки блондина вперемешку с матом, а потом благородно переводит остальным на более "человеческий". И нет, их друзья не причём, у них было куча возможностей остаться наедине, открыть рот и произнести что-то в духе: "мы пососались, ты в курсе?". Вместо этого они предпочти делать вид, что этого не было. Ну не было и все. Только вот осознание настигло Каминари с огромным отрывом от реальности - в своей комнате. Когда он один на один остался с самим с собой и наконец смог осознать весь спектр этого поцелуя. Электричество маленькими жёлтыми нитями отскакивало от него в разные стороны, заставляя ночник на прикроватной тумбе взволнованно мигать, пока блондин осознавал - нет - вспоминал мягкость чужих губ, поднявшийся жар во всем теле и такое не по детски разыгравшееся желание. Вздрагивал каждый раз ощущая это фантомное прикосновение рук, будто Ханта обмазал свои руки в краске и оставил на Каминари след - глубоко под кожей, зудящими ожогами. Он краснел от вновь разыгравшегося возбуждения, покрываясь краской от скул до кончиков ушей, и прятал ползущую на лицо улыбку кусая себя за губу, понимая как напряжение электричества гудит в его маленьком теле настолько громко и явно, будто он целая станция электроэнергии. И он все ещё не влюблен. Это был... Восторг. Потому что это то, чего он так давно хотел. Это то, что хрипами и стонами в мольбе срывается с губ глубокой ночью. Это то, что навязчивой мыслью загорается в голове в самые неожиданные и неподходящие моменты. Это то, о чем думает каждый подросток. Вечер четверга и бакусквад привычно завербовал комнату Серо. На завтра их уроки отменены по причине, которую все пятеро дружно забыли, домашка заброшена на выходные и даже Бакуго не заикнулся про её досрочное выполнение. Этот вечер был по особенному долгожданным и это первый раз, когда они курят все вместе после всего того дерьма, что случалось с их классом. Шторы занавешены, два вентилятора работают на средней скорости в противоположных сторонах комнаты, а дверь заперта и полотенцем заткнуты все щелки. Сизый дым струился под потолок, когда косяк передаётся из длинных и узловатых пальцев в тонкие и короткие Каминари. На его памяти - он и Серо начали курить со второго семестра, когда все то дерьмо начало затягивать их больше и больше в гущу событий. После этого их спалила Мина, но её крики были в духе: "и вы не позвали меня?!". С Киришимой проще, он за любой движ, кроме голодовки. Но потом все четверо напряжённо смотрели на Кацуки - все-таки, основатель их команды и друг, но с другой стороны никто не знал насколько "правильным и прележным" был пепельный блондин в плане... Травки. Но волноваться не о чем, как говорится - собака только лает, не кусает. Сейчас Бакуго валялся на полу, раскинувшись на узорчатом ковре, без подушки под головой, босой, слушал какой-то бубнешь Ашидо у себя под боком. Она расположила голову удобно на его груди, лениво вырисовывая у него что-то на животе и чувствуя, как носочки её ног касается другая нога. Киришима сидел напротив этих двоих, на полу, облокотившись о кресло-мешок спиной, и от скуки игрался с полосатыми носочками ног Мины. Рядом, на гамаке, развалились двое - Серо, как хозяин комнаты, и Каминари, как наглая морда. Блондин лежал сверху, спиной на животе, иногда ерзая в поисках удобного положения. Гамак сильно проседал, зад Серо был в двух сантиметрах от пола, но гамак был крепким орешком и стоически выдерживал сразу две тушки. Вообще-то, этот гамак мог выдержать сразу четверых на себе и ни разу не скрипнуть. Почему не всем пятерых? А потому что однажды Киришима так сильно разбежался и прыгнул на несчастный гамак, что тот сложился в три погибели, бедный. Теперь Киришиме больше не разрешалось посещать Гамак-сити. — Знаете, - начал Каминари, когда комнату заполнила минута тихого шарканья и чирканья шарика зажигалки. - Я все думаю.. - вот щас он скажет что-то такое, о чем будет жалеть, но язык Денки быстрее, чем его и без того затуманенные мозги. - Мы постоянно говорим, что если бы Айзава-сенсей применил на Хагакуре свою причуду, то все увидели бы её голой. - он слышит чей-то смешок над головой и тянет руку с косяком между пальцев Мине. - А что если её трахнуть?.. Ну типо. Можно ли будет увидеть свой член внутри? - зря. Ой зряяя. Его мозги запоздало догоняют смысл своих слов и когда это происходит, то Каминари поначалу паникует и Мина снова назовёт его гребаным извращенцем, а Бакуго - тупицей. Но с другого края слышится смех Кири, он прикрывает глаза рукой, откидывая голову. —... Бля, внатуре. - хриплый и низкий голос Кацуки вмешивается, когда он делает затяжку, а потом резко одергивает сигарету от себя, словно обжегся. - Так, нет нахуй. - его тон привычно раздраженный, но все ещё замедленный. - Если бы это так работало, то мы бы видели, как работает её пищеварение. — Мерзко. - морщит нос Мина рядом, издавая смешок. - Сейчас твои мозги работают так же, как мозги Денки, когда он трезв. - смеётся. — Эй! - Каминари фыркает. — Трахнуть Хагакуре, чтобы опровергнуть эту теорию. - Серо говорит с улыбкой и таким тоном, будто ставит себе цель, и слегка, совсем не прикладывая силы, отталкивается от пола пяткой, погружая их с Денки в, казалось бы по ощущениям, в чёртовы американские горки. — Я бы лучше трахнула Момо. Ну или Джиро. Или сразу их двоих. - заговаривает беззаботно Ашидо и Каминари понимает, как легче ему становится. Что не только он задумывается о том, что их одноклассники сексуальны и с кем-то он бы даже переспал. А ещё потому, что эта четвёрка поддержала его извращенный разговор - почти горд, что у него есть такие друзья, которые поддержут любую его идиотскую идею. — В этом списке есть парни, Мина? - голос Эйджиро так и сочится ехидством и никому не нужно на него смотреть, чтобы понять, что его зубастая улыбка сияет этим злорадством. — Вы! - что-то в её выкрике звучит обиженное и возмущённое. - Только вы все гребаные геи. — Эй! - Денки оживляется со своего места, переводя взгляд на подругу. — То, что ты отлизал Джиро на выпускном - ещё ничего не значит. Между прочим, она бросила тебя после этого. — Иронично. - тихое "пффф" со смехом звучит от Кацуки. - Когда это наличие женщины делает все не гейским? — Она не по этому меня бросила. - Денки обиженно поджимает губы и хмурится. - Вот кому-кому, а не тебе говорить об иронии, К а ч ч а н. - он выдавливает это прозвище с хищной улыбкой, не в силах долго обижаться на своих придурков. Остальные трое подавили приступ смеха, понимая о какой зеленоглазой иронии идёт речь. — Клянусь богом, Спарки, - если бы Бакуго был трезв, то карма Денки настигла мгновенно, но сейчас он расслаблен и не собирается променять свой комфорт на этого туполицего. - Ещё один гудок из твоей сосальни и твой поезд отправится первым же рейсом. - смех Мины и Серо был слишком явным, чтобы его не заметить. Денки на это закатывает глаза и передаёт почти тлеющий косяк Эйджиро. Тот с тихим "спасибо, бро" принимает его и откидывается обратно, глубоко затягиваясь, почти уничтожая остатки в пару подобных тяжек. Видно, что он о чем-то размышляет. — Ну, раз уж мы тут секретами такими откровенными делимся, - дым сочится сквозь щелку его губ, когда он говорит, и наконец выпускает дым клубиться под потолок. - То я бы завалил Тодороки. — Так он же с Яомомо встречается, нет? - Серо вмешивается. — Даже Кода знает, что она неровно дышит к Джиро ещё с начала второго семестра, соевая морда. Ты хоть за чем-нибудь следишь? — Не знал, что ты такая сплетница, Бакубро. - блондин хихикает с Миной на пару под раздражённое бакувское "тц!". — Да знаю я, что у этих троих драма похлеще, чем в дорамах, с рейтингом Сёдзё, но... - Киришима кусает губу в задумчивости или даже... Досаде? И громко вздыхает с такой раздраженностью, неприсущей ему, что Денки на секунду трезвеет, не узнавая друга. - Помните у нас была тренировка летом, перед началом учебного года? - он не ждёт пока остальные ответят и продолжает, слегка откидывая голову назад. - И так получилось, что мы с ним оказались в паре. Он хотел попробовать новую технику и научиться передвигаться по воздуху при помощи огня, а не льда, типо как его отец или что-то в этом роде, - обладатель острых зубов почесал в затылке. - План был в чем: я подбрасываю его, ведь ему уже нужно было находиться в воздухе, чтобы это сработало, и, если вдруг, поймать. - он слышит чей-то смешок и улыбается сам, продолжая лениво и хрипло вещать, много жестикулируя руками и смотря в левый верхний угол, чем на друзей. - Ну, я его подбрасываю, у него получается вовремя активировать огонь, но, с его слов, нужна больше мощность, а внизу стоял я и мешал ему это сделать, якобы - огонь мог меня задеть. В его представлении, он должен был воспользоваться льдом, построить себе трамплин и красиво скатиться на землю, но вышло так, что он растерялся, заморозил землю, устроив каток, я тянусь его поймать, подскальзываюсь и- — Ловишь? Романтика. — Не перебивай, - смотрит хмуро на хихикающую Мину. - Поймать то я его поймал, но он упал мне прямо, - поджимает губы, давясь смущением и возмущаясь из-за этого. - Прямо на пах и я машинально схватил его за бедра, чтобы убрать. Господи, я потом так сильно перед ним извинялся... — Твои яйца остались целы, бро? - смеётся Денки. — Целы. - фыркает на блондина. — Ты потрогал сына Старателя за зад, чувак, это почти достижение. - с расплывчатой улыбкой заявляет черноволосый, прикладываясь к новой сигарете. — Важно не то, что я его потрогал, а то, какой звук он при этом издал. — Уууу. — Какова задница Тодороки на ощупь? - вмешался Бакуго и поставил растопыренные ладони так, будто держит кого-то за задницу. - Такая? — Хочешь сказать, что он застонал только от того, что кто-то шлепнул его по жопе? - вопрос Пинки перебивает и Кацуки и мысли Киришимы, который даже под таким кайфом готов был сгореть со стыда, жалея, что он вообще что-то рассказал своим друзьям. — Какие вы шумные, - обиженно на них фыркает. - Но я солгу, если скажу, что мне жаль, что я так сделал. Я бы сделал так ещё раз. Наконец-то Эйджиро смеётся и тянется за новой дозой кайфа, чтобы подавить очередную волну возбуждения от собственных фантазий, пока другие громко спорили о заднице главного красавчика их класса, задавая самые бестактные и каверзные вопросы красноволосому, пытаясь вывести его на чистую воду с чувствами к половинчатому. Каминари смеётся, подкалывая друга и ерзая поверх притихшего Серо, будто проверяя его терпение на прочность. Блондин был готов урчать довольным котом от кайфа и атмосферы, которую создают эти четверо - никто не осуждает другого за свои фантазии и от этого стыд отходит на второй план. — Ладно-ладно, я думаю с Кири хватит. Кстати, поддерживаю, Тодо - секси, - Каминари подмигивает другу одобрительно, стреляя в него из рук-пистолетиков, ловя на себе благодарную улыбку. - Но я продолжу этот карнавал грязных фантазий и хочу с гордостью заявить, что я бы отсосал Серо, - он сказал это вслух. Он взял и сказал это своими губами, которыми целует свою маму! Но, кажется, эффект травки настолько силен, что все пятеро не замечают подвоха сразу, или потому что Денки продолжает тараторить. - По всем жанрам отборного порно с самым смачным отсосом. Серьёзно, блять, - блондин делает томный вздох, хихикнув. - Каждый раз, когда он появляется рядом и наклоняется со своим непростительно высоким ростом и улыбается так соблазнительно, что у меня ноги подкашиваются и я готов упасть на колени, открывая рот с полной готовностью поместить себе в глотку каждый дюйм того, что находится у него в штанах. - первыми начинают хихикать Мина и Бакуго. В отличии от тупоголового Денки, у которого мозги плывут от травки и возбуждения, они понимают, что Ханта прямо здесь, находится в этой чёртовой комнате и он никуда не уходил, он прямо, мать его, лежит рядом с этим влюбленным идиотом! Какая ирония. Но они подло ему об этом не напоминают, а ржут, давясь дымом и хрипами. Киришима сидит с лицом лица и пытается понять что происходит, иногда бросая взгляд на Ханту, чтобы убедиться, что он реально все ещё тут и что он ничего не перепутал. Денки, видимо, напрочь забыл про объект своего воздыхания, у которого лежит прямо(!) на(!) груди(!!!). - Отвечаю, я бы задохнулся его членом и это будет самая- О мой бог. Похабщина перестаёт литься непрерывным потоком изо рта Каминари так же неожиданно, как и началось. Комната всего на секунду - одну единицу времени, ничтожно маленькую - погружается в тишину и этой секунды хватает понять всем пятерым, что Денки прозрел. В следующую секунду комната снова взрывается нечеловеческим хохотом - Мина смеётся настолько сильно, что её смех мешался с визгами, а Бакуго рядом скручивался в три погибели от спазмов в животе и сквозь ржание выдавливал нечленораздельный мат - кажется, ещё никто и никогда не слышал, чтобы Бакуго Кацуки так заливался. Киришима напротив смотрит на блондина с недоуменным лицом - "и этими губами ты целуешь свою маму?" - но в итоге сдаётся под влияние травке и заразительному смеху. Каминари не может с точностью сказать слышал ли он среди всего этого смех Серо, у него в голове гудело электричество и непреодолимых размеров стыд. Елы палы, это же надо было такое сказать, а? Поздравляю, Денки, только что ты заработал ачивку "сморозил хуйню". Так стыдно ему ещё не было со времен, когда старшая сестра спалила его за дрочкой и побежала все рассказывать матери - худшее из всего этого, что она до сих пор стебет младшего за это. А сейчас... Он не знает сколько ещё минут пролежал неподвижно, боясь даже моргнуть, слушая ржание придурков, пытаясь во всем этом распознать где он, что он и какой же он, все таки, идиот. В какой-то момент блондин резко подрывается с чужой груди весь красный и, кажется, протрезвевший, и назад просто не оборачивается. Боится увидеть реакцию Серо на то, что он в очередной раз облажался. Каминари сглатывает, бегло смотрит на Мину с Бакуго на полу, которым уже плохо, и на Киришиму, пытается улыбаться и делать вид, что все так и задумывалось. — Мне надо отлить. Это единственное, что он смог выдавить из себя, чтобы подорваться на ноги, слегка пошатываясь, и вихрем выскочить из комнаты, ещё долго слыша эхом, как смеются Кацуки и Ашидо. Позорище...