Слишком молоды

— Я больше никогда так пить не буду, - Аояма скулит, прикладывая пакет со льдом к копчику. - Oh mon dieu, чтобы я ещё раз... — Аояма, ты заставляешь меня мерзко пошутить. — Даже не думай, извращенец! - пусть и в помятом виде, блондин важно задирает нос кверху с показательно громким "хм!". - Если я не помню половину вечера, то это не означает все то, что в твоей голове! — Аояма-кун вчера сильно напился и полез на стол, но не рассчитал градус и высоту стола и приземлился на мягкое место! Это не повод для насмешек над своим одноклассником, Каминари-кун! - Иида в дверном проеме в своей манере размахивал руками, громко выражаясь под сдавленное хихиканье Денки. — Вот!.. Не напомнишь, mon lapin, зачем я вообще полез на стол? - никто не знал французского, но то, каким ласковым и поющим стал голос блондина по отношению к Тенье, заставило многих на кухне задуматься о том, что там был какой-то комплимент. Другой в свою очередь смущённо и громко кашлянул в подставленный кулак, хмуря орлиные брови. — Цитирую: ты хотел блистать, а стол был твоим подиумом. — Нет-нет, ты не передал. - Денки влезает, оставляя стакан с водой в стороне, и выпрямляется, стараясь изобразить Югу. - Блистать! ~~~ Ах, такая звездочка должна быть выше! ~~~ Пусть все знают что такое красота! Ах, как же я хорош~~~ Ох, аххх! ~~~ Каминари кривлялся под тихий смех одноклассников, пока Юга обиженно надул губы и хмуро смотрел на другого блондина, будто собирался убить его и обидеться на год вперёд одновременно. Каминари хихикал, разводя руками, как бы говоря - да ладно, чувак, я же просто шучу! Честно сказать, Аояма не единственный, кто не помнил вчерашний вечер. Да, таких ещё пол класса, но чтобы вот так у Каминари в первый раз - наверно, он пил вчера без передышки, заливая желудок алкашкой, как водой. Брххх. Так-так-таааак, чем же Хэллоуин может порадовать его на этот раз? Были игры и много вкусной жрачки, девчонки приготовили отменные салатики, Сато наворотил вкусных печенек вместе с Токоями, а Хагакурэ долго подбирала фильм, которые смотрели единицы, в силу своего убитого состояния. Танцы, соревнования кто больше выпьет, пьяный пинг понг, снова танцы и... Черт возьми. Поцелуй с Серо. Они целовались у всех на виду, как будто они... Парочка какая-то. Они не пара! Они просто целовались как братаны. Ага, братаны часто целуются, да. Каминари бы поцеловал и Киришиму тоже. И Бакуго. И Мину. Мина тоже братан. Но почему-то он целовал не кого-то из них, а именно Ханту. И мало того, что они весь вечер десна друг другу чистили, так они ещё чуть ли не потрахались на диване. Да-да, на том самом диване, потому что Каминари может вспомнить неимоверное желание затащить Ханту на себя, наплевав на каждого в общей комнате. Разрываясь между тем, чтобы придумать оправдание этому всему у себя в голове и одновременно прогнать все запиксельные картинки 18+, Денки бросает взгляд в сторону Серо за столом напротив. И думает... Чем все закончилось? | Денки пьяно ржёт, когда помогает - он думает, что помогает - стянуть с Ханты его испачканный камзол через голову, заставляя того низко нагнуться над полом, чуть ли не складываясь в три погибели, выворачивая руки из руковов. Ханта пьяно ворчит и ругается на испанском, когда его дурацкие локти застревают и отчаянно ими дёргает в жалких попытках выбраться. От этого зрелища Каминари смеётся ещё пуще, уже не помогая, а только мешаясь. В одиночной ванной тесно, Каминари стукается ногами о край ванны и чуть ли не валится туда, но вовремя переворачивается на сто восемьдесят, упираясь руками в другой край, задирая зад кверху - пронесло. — Puta madre... La madre que te pario! - Ханта буквально рычит испанским, заставляя Каминари заливаться, хватаясь одной рукой за больной живот. Серо выглядел чертовски нелепо в этой позе, а когда он ударяется сначала макушкой о подставленный зад Денки и отрикошечивает тазом о раковину, потому что ничего не видит, и заходится матом теперь на японском, то Денки ничего не оставалось, как начать плакать от смеха - это была конечная. Он садится на корточки и закрывает лицо руками, начиная чуть ли не взвизгивать от смеха. - Блядская.. Рргх, рубашка! - сквозь неконтролируемый хохот блондина слышится характерный звук упавших тряпок на пол. Это заставляет блондина оторвать лицо от своих рук, чтобы убедиться в сброшенных вещах на пол, но вот перестать его ржать заставляет лишь то, что он видит когда поднимает взгляд на Серо выше. Взгляд чёрных глаз опущен прямо на него, то ли выжидающий чего-то, то ли голодный, а мышцы на голой груди растягиваются под тяжёлым дыханием и словно видно каждое волокно, каждый бугорог того, что скрывает собой смуглая кожа. Каминари глазами спускается ниже, на торс, напряжённый от нового вздоха, тонкую дорожку чёрных спутанных волос, она прячется под широким, пиратским ремнем в потертых штанах. Денки издаёт беспомощное "ха?" застывая в этой позе с идиотским лицом. Ханта тяжело выдыхает и садится на край, обхватывая его руками. Каминари усиленно заставляет себя не смотреть на эти руки и при этом усадить шишку на место. — Так что за план это был? - как-то устало начинает Серо. Он следит за тем, как его одноклассник возвращает голову из под ширинки и берётся за сброшенные шмотки, с которыми воевали двумя секундами ранее, и бросает в ванну, врубая кран на полную. Естественно - естественно - кто-то не переключил душ и холодная вода хлынула на этих двоих. Хоровое "ДА БЛЯЯЯЯТЬ!" послышалось из ванны громом и последующий за ним грохот не предвещал ничего хорошего - Серо соскользнул жопой вниз, неуклюже задирая пятки, пока Каминари запутался в шторе и, сорвав её к чертям собачьим, рухнул в след за одноклассником. - В следующий раз, когда ты скажешь, что у тебя есть супер-пупер план, Каминари, я тебе не поверю! — Пххх, прости, чувак, - в отличии от ворчащего Ханты, блондин смеялся, ворочаясь на нем, как на самых лучших простынях, и скидывая половину шторы на пол, пытается в скором порядке встать, но упирается локтем куда-то брюнету в бок, заставляя зашипеть. - Прости! Прости! Я не хотел! Ой... Ай. Ауч. Извини! - Каминари смеётся их неловкому копошению в этой тесной ванне. И он вторым осознает, что в ванной стало действительно тесно. Первым был Ханта. Его взгляд говорил сам за себя. И капающая сверху холодная вода никак не помогала хотя бы на грамм потушить возникший из ниоткуда жар в груди. Каминари смотрит в эти омуты чёрного, непонятно как оказавшись на чужих коленях, смотрит своим потемневшим янтарем вместо глаз, осознавая как эти два цвета мешаются между собой. Вода на оливе обнажённой кожи героя ленты рельефно скатывается вниз, облизывая каждый сантиметр тела, заливается в ямочки ключиц и живота. От воды волосы липнут и мешаются на лице. Вода, вообще-то, холодная и мокрая. Но они смотрят друг на друга понимая, что не закончили с тем, что начали в общей комнате. Они, движимые одной мыслью, тянутся друг за другом, чтобы возобновить то, что начали, ещё очень давно, под порывами каких-то странных желаний и чувств. Губы обоих отдают знакомой болью, ноющим зудом, но никто из них даже не собирается отстраняться - даже если холодная вода хлещет сверху, даже если они целуются в ванне с незакрытой дверью и кто угодно мог зайти, застать в таком положении и даже смутиться, но никто из них не позаботился об этом. Зато руки Серо позаботились о том, чтобы найти свое место на бёдрах Каминари, вызывая у того сорванный вздох. У него пересыхает во рту, у него катастрофическая нехватка ощущения Ханты в своих руках, у него голова кружится от контраста холодной воды и жара, который зарождался где-то в животе. У Каминари кружилась голова, когда пальцы соскальзывают с плеча, чертят подушечкам по острой ключице, добирается до груди и ребрам, прямо к мышцам обнаженного торса - он множества раз видел Серо в душе, но не позволял себе и пол секунды задержаться, потому что другие смотрят, потому что другие могут о чем-то подумать, потому что смотрит о н - но сейчас Денки благославлен самими небесами, раз объект его воздыханий позволяет его рукам опуститься ниже, туда, где не касался ещё никто. Каминари дышит, дышит, в жалких попытках не задохнуться от прикосновений и жадных поцелуев, когда непослушные пальцы пытаются справиться с ремнем брюк, да застывает, когда губы покидают его, пьяные глаза вяло раскроются, чтобы понять в чем дело, как эти самые губы горячо прижимаются к бьющейся жилке сонной артерии - и Денки сносит голову. Рот раскроется в немом стоне, а брови сойдутся вместе домиком - черт, черт, черт, да, да, прямо воооот здесь! Блондин изогнется спиной, пытаясь прижаться к Серо ещё теснее, и откидывает голову сильнее, подставляясь под россыпь поцелуев. Ханта не жалеет - прикусывает, облизывает, посасывает, и сжимает руками бедра, когда слышит жалобный отзвук чужого голоса над своей головой сквозь шум воды. Каминари одними губами просит его о большем, не сдерживая собственный голос, что на удивление обоих умеет быть таким... Соблазнительным? Хватает смольные волосы, сжимает и комкает их между собой, жмёт губы Ханты к себе, без слов прося не останавливаться, пока бедра нетерпеливо задвигаются на бедрах под ним - рвано, неуклюже, сильно толкаясь - сделать уже хоть что-нибудь, иначе Денки потеряет здесь сознание от перевозбуждения. — Mi corazón... Сначала Денки кажется, что ему почудилось или послышалось, но томный вздох слов рядом с его ухом звучал так отчётливо, будто прогромыхало у него в голове. Ханта снова пользуется своими запрещенными приёмами, заставляя Каминари превращаться в один сплошной возбужденный комок, до которого чуть дотронься и он взорвётся. Испанский льётся в уши сладкой нугой и Денки вздрагивает, втягивая побольше воздуха носом. Скажи он это ещё раз и Каминари спустит себе в трусы не касаясь. Без шуток. Ханта рычит что-то себе под нос неразборчивое, когда его зубы натыкаются на ворот костюма Денки, и, не долго думая, берётся за бегунок на спине и тянет вниз, дабы наконец-то избавиться от того, что мешает ему идти дальше. Тянет раз, тянет два, на третий раз уже дёргает, тянет, скребет молнию в надежде порвать. Давление заставляет второго прийти в себя и найти упавшие куда-то мозги. — Подожди.. Ахах, черт, подожди. - электрический герой слабо смеётся и нехотя отстраняется от Серо, упираясь рукой ему в грудь, чтобы выпрямиться, содрагаясь вдруг от пронзающей дрожи во всем теле, и выдохнуть. - Она немного... Заедает, дурацкая молния. - улыбается, пьяными глазами смотря на другого, что таким новостям ну вообще не доволен, и откидывается на спину, давая себе отдышаться. Под задницей ощущается заметное давление и Каминари чуть ли не жужжит от желания толкнуться, подразнить Ханту, на лице которого так и читалось - ещё раз и я не посмотрю на то, за сколько ты купил эти тряпки. А тряпки эти стоили немалых денег и рвать их Каминари ну точно не намерен, даже в полном бессознательном состоянии от выпитого и возбуждения. Надо было что-то делать. Пока ванну заполняет частое дыхание обоих и шум воды, блондин тянет руку назад и выключает кран - блаженство, теперь холод не терзает его спину. На мгновение Денки думает, что если бы они зашли дальше и молния стрельнула из него и попала на воду, то Серо пришлось бы откачивать, а заниматься этим вместо секса блондин не хочет в двойном размере. — Давай так, - Серо глубоко вздыхает, зачесывая мокрые волосы назад, открывая широкий лоб, и на секунду прикрывает глаза, давая им передышку от этой яркой лампы в ванне. - Поднимайся наверх и сними наконец этот maldito disfraz. - Серо заметно фыркает, заставляя Каминари засмеяться. — Ты все ещё обижаешься на меня из-за костюма? Пхх, какой ты обижулька. - Денки хихикает как идиот и берётся за края ванны, нехотя из неё (зачеркнуто: вываливаясь) вылезая. - Ладно, тогда.. Жду тебя у себя? - ручкой машет, слыша вслед ленивое "угум", и выходит. В лифте Каминари снимает перчатки, облокотившись о стену, мокрые следы тянутся до комнаты и электрический мальчик морщится от хлюпающей воды в ботинках костюма. Он закрывает за собой дверь, мысленно уже представляя, как будет встречать Ханту в какой нибудь сехусе позе и подбирая какой-нибудь класный подкат по типу - ты случайно не хронический гастрит? потому что он со мной на всю жизнь, а пока берётся за ботинок и, прыгая на одной ноге, пытается снять, но задевает что-то на полу и, не удержав равновесие, падает, предварительно вскрикнув. Бошка затрещала, как ненормальная, и в правое плечо отдавало болью от удара. Каминари вымученно стонет и переваливается на спину, давая себе минуту отдыха, переждать возникшую бурю под черепной коробкой. Всего лишь минуту... Одну минуточку и он встанет... Совсем немножко... | Каминари не может вспомнить, чем все закончилось. Но было много вопросов почему он проснулся утром на полу, в полумокром полусухом костюме. У Серо тоже был один вопрос - почему спать в ванне так неудобно и мокро. Бакуго напротив как-то непонятно косился в его сторону, попутно являясь подушкой для головы Киришимы - длилось это не долго и несчастный был отпихнут с криками, что он ему не спальное кресло. Мина по той же стороне стола пыталась создать иллюзию трезвенника, скрывая закрытые глаза за солнечными очками - в какой-то момент Хагакурэ задалась вопросом как она в таком состоянии может держать кружку ровно. А Серо рассматривал поверхность стола, как отличную кандидатуру для подушки. Впрочем, Каминари его понимает. Он последний раз обращает внимание на отвлеченного Кацуки, который явно что-то знает - это было понятно по его глазам - и возвращается к обсуждению пройденной вечеринки, иногда передавая телефон из рук в руки, чтобы пересмотреть видео как Оджиро профессионально проходит лимбо. Праздники праздниками, а к жизни возвращаться приходится, даже если голова трещит после похмелья и буквы учебника сливаются в кашу. Денки упрямо не хотел пользоваться мозгами ближайшие дня три, поэтому домашка откладывалась на поздние вечера или утро перед уроками, чтобы позалипать в тикток, поглазеть на нюдсочетверги в твиттере или провести время с ребятами - как сегодня. Бакусквад обустраивал комнату Серо и готовился ко сну - были принесены подушки, дополнительные одеяла и пледы, Ашидо и Каминари запасались игрушками, Киришима тоже принес свою акулу, футоны доставались из под кровати, чтобы было мягче спать на полу. На этот раз без всяких шалашей. Про ночевки бакусквада можно было вести отдельный влог, потому что это зрелище было достойно оценки каждого в их классе, если не всего мира. Каминари, честно, спит как пиздец - он много ворочается, закидывает на всех руки и ноги, а однажды умудрился лечь поперек всех четверых и ни разу не проснуться. Киришима частенько просыпался от звуков тихой смерти Денки, потому что чутко спящий Кацуки каждый раз пытался придушить засранца подушкой, но был благополучно остановлен Эйджиро. Последний, впрочем, далеко от блондина не ушел - иногда храп достигал такой разрушительной силы, что Бакуго хотелось убить и его. Частенько он думает связать Денки и засунуть в рот Киришимы носок, чтобы сладко проспать следующую ночь среди этих дерьмоедов. Но на этом список пидорасов у Кацуки Бакуго не заканчивается, потому что есть еще двое, которых танком не добудишься. Мина и Серо впадают в такую спячку, что остальным кажется, что у них внезапно появились два трупа. Утро - настоящий ад. Вместе с будильником Мины просыпаются все, кроме Мины. Пока Киришима, Каминари и Бакуго успевают раздуплиться, почистить зубы и заварить кофе, то двух других приходится будить по нескольку раз - глаза разомкнутся, когда на третий раз за дверью послышатся агрессивные шаги, тогда и кровать будет заправлена и форма надета за пару секунд, как в армии - пока горит спичка. Из раза в раз Бакуго обещает себе, что ни за какие коврижки он не согласится ночевать с этой компашкой имбецилов, но каждый раз оказывается в комнате Серо под предлогом - ну вы вообще видели их, а вдруг они подорвут друг друга? И Каминари готов отдать все журналы с порно и приставку в придачу, чтобы еще раз попасть на ночевки бакусквада, ведь там он на всех правах может занять кровать С е р о и спать рядом с С е р о, который, впрочем-то, никаких возражений не имеет, лишь отшучиваясь на этот счет. — Видали какую пижаму мне купил Киришима? - Ашидо показывается в комнате в укороченном топе и шортах из вискозы цвета фуксии, пару раз покрутившись, ни разу не смущаясь тянущегося материала и то, как ее соски видны через ткань. — Боже, малышка, ты такая секси. - Каминари строит заигрывающее лицо, прикусывая губу, под смех Эйджиро откуда-то с пола. — У нашего скрепыша оказывается есть толк в хороших вещах? - подхватывает Ханта, бросая игривый взгляд в сторону слегка смущенного бунтаря. — Вообще-то она сказала что именно покупать и я просто сделал, поэтому в этом нет ничего особенного. — Не порть малину! - дуется желторогая. - Кац, не слышу твоей бурной реакции, дорогуша. - встаёт в какую-нибудь изощренную позу соблазнения, убирая руку за голову. — Прикрой сиськи. - отвечает, не глядя на Ашидо. — Долой трусы свободу пипке! - весело отзывается блондин, выпрыгивая из гамака, замечая Серо, выходящего из ванны. - Я сплю у стенки! О, это означало только одно - войну. Серо срывается с места, перепрыгивает через футоны и Киришиму на полу, и запрыгивает на кровать, как Каминари уже неуклюже перекатывается через верх, сталкиваясь с брюнетом. Они дерутся за место у стенки, хватая друг друга за ноги и за руки, сжимая в захвате в попытке свалить другого на край. Денки смеется как ненормальный, визжит, когда Ханта прибегает к запрещенным приемам, а именно начинает щекотать бока, заставляя ужом извиваться, будто бесов изгоняет. Кацуки орет на фоне, чтобы дебилы прекращали беситься перед сном, потому что кровать прекращается в настоящее поле боя с завернутым в узел одеялом и съехавшим почти на пол матрасом. Каминари заканчивает бойню в свою пользу тем, что кусает Серо за икру и пихает на край под мучительные стоны второго. Ханта случайно сваливается к остальным, придавив Ашидо, заставляя ее зайтись в крике и возмущениях, но лишь смеха ради. Денки танцует победный танец на своей половине кровати и злорадно смеется, наблюдая как проигравший поправляет все, что они здесь натворили. Не смотря на то, что все уже улеглись по своим местам и пожелали друг другу спокойной ночи, час был потрачен на маленькие разговоры и перекидывание тиктоков - разговаривали в основном Денки и Ашидо, потому что остальные трое пребывали уже в царство сонных, а Бакуго вообще оказался там самым первым. Ночь беспощадна даже перед этими двумя и вскоре Мина пригрелась под боком раскинувшегося звездочкой Киришимы, почти стянув с него одеяло, а Каминари посапывал в две дырочки на свой подушке, закинув ногу на бедро Серо. Несчастный. В какой-то момент неприятно зачесался нос, а вниз живота скатилось чувство чего-то щекочущего и давящего. Каминари морщится, игнорируя это чувство и переваливается на другой бок, старательно пытаясь вернуться в сладкий сон чего-то... Чего-то.. Черт, что же там было? Ну класс, теперь все мысли заняты о том, что он хочет ссать. Блондин разлепляет один глаз и тянется до телефона под подушкой, дабы взглянуть на время. Вздрагивает, скукожившись, когда свет на экране такой яркий, что хочется вытащить глаза и промыть их под холодной водой. 4:32. Вставать через... Э.. Если прибавить еще пол часа, это будет уже пять утра, а им вставать в семь, значит в круглой сумме это два часа, а потом прибавляет те пол часа и получается два с половиной... Эээ... он слишком долго грузится, когда идет до туалета - слава богам и тем, кто строил их общагу, потому что ванная комната находилась у каждого в комнате. За всеми этими делами Денки успевает немного, да проснуться. Блядство! Возвращаясь в комнату, в потемках задевает чью-то ногу на полу и почти падает, громко чертыхаясь шепотом, даже вовремя поставленные перед собой руки не спасли его от полета прямо на чью-то тело, а точнее в ноги. Не трудно догадаться, что это Ханта, ведь падал он на кровать. Испуганно втягивает воздух, поднимаясь на вытянутых руках, когда Серо начинает копошиться, переваливается на спину и издает такой томный, сонный вздох, смешанный словно со стоном. Блондин сглатывает, когда этот звук эхом застревает у него в ушах. И ловит себя на мысли, что припоминает как одна порнушка начиналась точно так же. Хехе, забавно... Хе-хе... ... Денки снова сглатывает возникший ком в горле и смотрит ниже, на то место, куда он приземлился, понимая, что находится именно на уровне чужого паха. Как в дешевом анекдоте. Жар от чего-то заливает щеки, кожа горит и, кажется, распространяется по всему лицу, а в голове безумные мысли - о, нетнетнетнет, он же совсем беззащитный, он же спит, а если он проснется! О, дадада д а, он спит, это же Ханта, он ни за что не проснется! Каминари делает вдох грудью, так и не отведя глаза, привыкая к темноте, и так же громко выдыхает, кажется, раскаленный воздух. Он не знает, кто или что управляет его руками, когда он с запредельной осторожностью полностью переползает на постель и поднимает одеяло, чтобы оказаться под ним. Он ни черта не видит и двигается инстинктивно, почти не задевая сонное тело Серо, которому хоть бы хны. В этот момент Денки концентрирует всего себя на ушах, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому не ровному вздоху, к храпу Эйджиро, и действует подобно хищнику - осторожно, с расстановкой. Каминари поднимает подрагивающую руку и тянется, чтобы приподнять край футболки, как обнаруживает, что она была задрана и ладонь его касается дорожки жестких волос. Блять. Молния стрельнула вдоль позвоночника прямо в мозги, затрещала в ушах и жужжал напряжением прямо под кожей. Черт, это так близко, так интимно, так не законно. Он проглатывает стон и сбивает дрожь в пальцах, когда медленно опускается - ниже, ещё ниже - носом ощущая на расстоянии тепло кожи, а после так сладко и нежно касается губами местечка под пупком. Признаться честно, у Денки идёт кругом голова от осознания того, что он собирается сделать. Горячий вздох ляжет на кожу, губы смазано спустятся ниже, вслед за дорожкой чёрных волос, позволяет себе её даже облизать, ощущая их жёсткость, и в очередной раз сбито вздыхая - задыхаясь. Черт, черт, черт, он даже может ощущать запах его тела, его тепло под своими губами, его равномерное дыхание. Собственное возбуждение звенит в мозгах, бьёт молотками, и толкает сделать большее - сделать уже хоть что-нибудь. Зубы цепляют резинку нижнего белья, оттягивая, совсем не заботясь о том, что Ханта вот-вот проснётся - о, это будет безумно, если Серо очнется и застанет Каминари под одеялом, с собственным членом во рту наперевес. Внизу живота вдруг защипало. — Денки... А вот это голос уже не Ханты. — Ден.. ки.. Блять, блять, блять, это голос Мины. Каминари не на шутку пугается, отпуская из зубов трусы, шлепая резинкой о кожу - ой! - и резко скидывает одеяло с головы, выпрямляясь. Его тут не было! Он ничего не делал! Вы ни о том подумали! И пока он пытался придумать себе оправдание за слишком странную позу под одеялом, нависая над совсем беззащитным сонным Серо, Мина на полу жуёт подушку, разговаривая во сне. Что? Она разговаривает во сне? Вот идиотка, напугала! Каминари хватается за сердце, что отбивает чечетку о его ребра, пока розовая бубнит о чем-то ещё, переваливаясь на другой бок. Каминари тоже думает, что хватит с него на сегодня весёлых аттракционов для его бедного сердечка и, поправив одеяло, вернулся на место. Уснуть бы теперь...