La lumière de l'âme

Бай Чжу чувственен и сентиментален. Тёплые чувства он может питать ко многим: к тем двум девушкам из Цисин, Нефритовому Равновесию и Взгляду Полнолуния; к одному из лучших знатоков юриспруденции в Ли Юэ, лучше, наверное, только сам Гео Архонт; к юному экзорцисту, вечно ищущему призраков и демонов, и его другу; к малышке Цици, конечно. Только вот это чувства близкие к родительской любви и заботе, к романтическим чувствам он был почти холоден. Почти. Именно это главное слово. К его романтическим чувствам взывал лишь один человек и взывает до сих пор. Мужчина каждый раз как в первый тонет в багрово-красных глазах, в то безумной, то лёгкой и искренней улыбке. Каждый раз с придыханием ждёт следующего приезда возлюбленного, следующей встречи, следующего письма. Самое первое ответное письмо оказывается словно спасительным глотком воздуха для утопающего. Бай Чжу никогда не забывал. До того, как до него дошла совсем не проверенная информация о том, что тот стал предвестником, он просто писал хотя бы куда-то, надеялся, что дойдёт, надеялся, что тот жив. После – знал, что он там, и верил, что письма доходят, верил, что тот их читает. Получив первый ответ, радости и облегчению травника не было придела. Он жив, он помнит, они, возможно, даже увидятся снова. *** — И снова здравствуй, Дотторе,— мягко тянет мужчина, встречая Предвестника в окрестностях долины Бишуй, около деревни Цин Цэ, где у того была внеочередная лаборатория. Бай Чжу не проявляет лишней эмоциональности или тактильности, сколько бы эмоций в нём не было сейчас. Он лишь улыбается, легонько, но до безумия тепло. — Рад видеть тебя, ма шер,— алеющие, из-за закатного солнца отдающие сангиной глаза останавливаюся на некогда однокурснике. Лёгкие закатные лучи падают на бледную кожу, словно подсвечивая ту золотом. Это солнце совсем не такое, как в Сумеру. Там оно палящее, обжигающее и ослепляющее, здесь же – тёплое, мягкое, приятное. — Ты здесь из-за Чайльда, ведь так? — А ты, как всегда, проницателен,— Доктор поворачивается — на этот раз всем телом — к стоящему рядом и складывает руки на груди. — Я всего лишь внимательно читаю твои письма,— пожимает плечами,— Как я уже говорил, он куда приятнее чем предыдущие. — Он просто юн и осмотрителен, ничего более. А ещё он боится или, как минимум, становится осторожным – хотя бы в чём-то, за словами он не следит. — Я заметил,— Бай Чжу глухо усмехается, прикрывая рот ладонью и ненадолго жмурясь. Ненадолго повисает молчание. Травник смотрит на закатное солнце (сколько бы он не жил в гавани, он никак не мог налюбоваться закатами), Предвестник – на него. Всё-таки мужчина был красив и во времена обучения в академии, таковым и остаётся сейчас. — Может, останешься на фестиваль? Праздник Морских Фонарей скоро начнётся, я был бы рад встретить его с тобой, Дотторе,— имя старшего оказывается выделено голосом. По-особому мягко и тепло, с некой нежностью даже. — Нет,— одно только слово. Более полного ответа не будет. Одно всего лишь слово, а ощущается оно как дуновение ледяного ветра, отрезвляющего и приводящего в себя. Это нужно для того, чтоб Бай Чжу не забывался. Какими бы трепетными не были чувства, настолько особенного отношения ждать не стоит. Тем более, Доктор никогда не любил шумных скоплений народу, а праздники в особенности. — Что ж, как скажешь. Может хотя б позволишь мне провести с тобой вечер? — Возможно, только если наша встреча будет связана с работой,— каждый раз встречи называются работой, вне зависимости от того, какое продолжение эти встречи имеют, будь то обычное обсуждение книг, переходящее в более тёплое и нежное, или нечто более интимное. Всё называется «работой». — Тогда, жду тебя вечером. Или я могу навестить тебя на постоялом дворе, хотя знаешь, Цици, единожды тебя увидев, хочет встретится снова. Ты ей понравился. — Я терпеть не могу детей, Бай Чжу, ты знаешь. — Но она же тебе тоже понравилась. Молчание в ответ. Это ведь и вправду так, девочка оказалась куда приятнее, чем казалось бы. Сегодня они встретятся вновь, и чем закончится эта встреча, неизвестно ни им самим, ни даже Архонтам.