Не тот Избранный

      Под осуждающими взглядами я бодро шагала в теплицы. Уже успела вдохнуть, выдохнуть, вскинуть гордо голову и практически успокоиться. Не время для всех этих паник, у меня впереди ещё одна важная встреча! Только ножки всё-таки подгибались… Припекало солнышко, и я, подставив лицо под его лучи, зажмурилась. По привычке. Чтобы заработать себе веснушек. В замке было довольно прохладно, в памяти возникли те прекрасные моменты, когда приходилось сбегать из универа, чтобы погреться на улице. На пару минут я постаралась абстрагироваться от происходящего, уносясь мысленно в прошлое. Точно так же дул прохладный ветер, шумели листья, руки мёрзли, а над ухом болтали однокурсники… Не хватало, разве что, кого-то дымящего вейпом. Никогда не могла подумать, что буду скучать по этой приторной гадости у самого носа.       — Привет, — на плечо опустилась чужая ладонь, выводя меня из воспоминаний. Испуганно выдохнула, но не обернулась, все так же наслаждаясь лучами солнца. Возможно, осталось не так много теплого времени в этом году. Все равно голос уже был узнан и опасности не представлял. Я ждала его.       — Ну здравствуй. Кто ты, Седрик?       — Седрик, — за спиной раздался негромкий, весёлый смех.       Я пожала плечами и, с коротким смешком, обернулась. Перед глазами заплясали цветные пятна, но парнишку я видела прекрасно. Стоит тут, видите ли, улыбается. Волосы свои растрепал, покраснел снова…       — Ты меня знаешь.       Это прозвучало как претензия, с нажимом. Но я лишь хотела сказать, что раз он меня знает, значит, не Седрик… Ну, а заодно, если он меня действительно знает… Вряд ли станет долго сопротивляться. Это же бесполезно.       — Конечно, мы же познакомились в книжном магазине. Помнишь? — и вновь эта очаровательная улыбка, но теперь с хитринкой и лёгким прищуром. Забавляется, гад.       — Помню. Помню я всё, — ладонь левой руки начало горячо покалывать, расходясь болью до кончиков пальцев. Волной плавно накатывало раздражение. Стиснув зубы, я громко фыркнула и отвернулась, тут же хватаясь крепко здоровой рукой за больную, стискивая ее, чтобы остудить. Немного помогло.       — Хей. С тобой всё…       — Студенты! — звучный голос разнёсся среди теплиц, перебивая голоса детей. К нам спешила невысокая, полная дама, так сильно похожая на типичную школьную учительницу, что я даже улыбнулась. — Не толпимся, заходим по одному в первую теплицу.       Я и не заметила, как подошли пуффендуйцы. Их было не намного больше когтевранцев. Видимо, года войны действительно вышли неплодотворными. Но их толпа буквально внесла нас с Седриком в теплицу. Только перешагнув порог, я внезапно зафыркала от смеха. Перед глазами возникли образы Эдварда Каллена и Беллы Свон в точно таких же теплицах. Кажется, эта сцена была в первом фильме… А Диггори всё-таки смахивал чем-то на Роберта Паттинсона.       И тут меня озарило. По пути сюда я перебирала всех, кто мог бы меня узнать по нескольким фразам, взглядам и смеху. Естественно, что из моего мира. Но именно сейчас это можно было легко проверить. Жутко тупо, но так легко!       Бросив хитрый взгляд на мальчишку (он в это время усердно изображал, что слушает профессора Стебль, но на деле — нервно барабанил ногой по землистому полу), аккуратно прихватила его за рукав мантии и потянулась к уху. Когда женщина заговорила громче, я тихонько пропела шепотом на русском языке:       — Ты тащишься от этого вампира чудесного, хочешь стать его женой и подарить ему девственность…       Я видела, как глаза мальчишки расширялись с каждым моим словом. Неестественно выпрямив спину, он напряжённо смотрел в одну точку. Его пальцы сжались на моем рукаве, смяв ткань. Но не отвечал. В голове раз за разом проигрывались строки, а я начинала все больше волноваться. Вроде бы прошедшая боль в руке вновь набирала обороты. Снова появилось это тупое, давящее на мозги раздражение. Мысли забрели на воспоминания об этой песне. И тогда, когда я уже начала винить себя в том, что зря поверила, что вышло тупо, зря испугала обычного мальчишку, раздался ровный ответ:       — Ну какая ты глупая. Я просто в шоке.       Я крепко сжала губы, чтобы не вскрикнуть.       А я то в каком шоке!       Вокруг что-то происходило, кто-то разговаривал, но я не обращала внимания. Ошарашенно глядя на Седрика, все никак не могла подобрать нужных слов, только открывая и закрывая рот как рыба. А он смотрел вперёд, не отрываясь. Я почувствовала, что парень по-другому перехватил рукав моей мантии и притянул меня ближе к себе. Прижавшись к боку, я замерла — больше ничего и не оставалось. Да и ладно. Больше ничего и не надо было.       Всю пару мы стояли рядом, прижавшись бок к боку друг друга, молча слушая лекцию. В голове гулял ветер, мысли разбегались в разные стороны, но все равно возвращались к одному и тому же месту: к чужой руке, незаметно взявшей меня под локоть. Теплые пальцы мальчишки обхватывали мое ледяное запястье, так и не успевшее отогреться на солнце. Кто здесь ещё вампир… С другой стороны, вампиры точно не спят.       Я незаметно ущипнула себя. Больно. Да и запах растений в теплице не мог просто так присниться…       — Как ты…       — Я не был уверен.       Вот и весь разговор. Снова замолчали. У меня уже плечо, которым прикасалась к… Седрику, взмокло от пота, — в теплицах было жарко — но зато руки оставались холодными. Дернулась было, чтобы отстраниться: пацан моментально обратно прижал к себе. Я хмыкнула и глаза закатила, оставаясь на месте.       — А ты все такой же, — шепнула и локтем легонько ткнула, подавляя желание голову положить ему на плечо. Мы тут всё-таки незнакомые первокурсники-одиннадцатилетки. — На этот раз не получится сбежать от меня.       — Я и не планировал.       Пара длилась целую вечность. Мы ещё и все полтора часа простояли, так что к концу занятия я едва не валилась от усталости: нервы расходовали много энергии, а два часа на ногах — тем более. Когда мы дружно вышли на улицу, я с удовольствием вдохнула полной грудью свежий воздух. Тело наполнилось бодростью и бесконечной решимостью кого-нибудь стукнуть.       Мимо пролетела весело щебечущая Эли, обдав нас сладким ароматом парфюма.       — Поттер, ты идёшь? — куколка обернулась. Ее взгляд прошёлся быстро по Диггори, но не задержался, снова переходя на меня. Очевидно, что она-то точно узнала чистокровного однокурсника.       — Идите без меня, встретимся позже, — я отмахнулась и, когда дети отошли на приличное расстояние, нервно схватила за мантию мальчишку, на него не глядя, и потащила туда, где виднелось Чёрное озеро.       За спиной послышался добрый, мягкий смех. Седрик попытался замедлить шаг.       — Кажется, у нас есть ещё целых семь лет, куда спешить?       Оставив этот выпад без ответа, прикусила язык, чтоб не взорваться в тот же момент. Уж чего-чего, а смотреть на его смерть ещё раз в планы не входило. У озера, без какого-либо предупреждения, резко остановилась и рявкнула:       — Сядь!       Бошка гудела раздражением, непониманием и искренним восторгом. И пока пацан устраивался на траве под дубом, я расхаживала туда-сюда перед ним, руки заложив за спину и матерясь. Стараясь не смотреть на наглую морду, следила за землёй под ногами, чтоб случайно не навернуться на корнях деревьев. Так прошло несколько минут. Голова закружилась. С прерывистым вздохом медленно, аккуратно осела на землю. Теплая рука склонила меня к плечу. Мы замерли. Я слушала его дыхание и стук сердца, а он… Снова смеялся.       — Ну чего ты смеёшься… — прозвучало обиженно, как от маленького ребенка. Толкнув в плечо парня, пробубнила: — Чего ты?..       Его голос утонул в шуме листьев на ветру. Вспорхнувшие птицы испуганно разлетелись во все стороны, оставляя нас наедине. Ветер и пальцы парнишки растрепали мне всю прическу, с таким трудом созданную этим утром. Холодным носом прислонившись к его шее, пыталась восстановить дыхание, едва слышно шепча:       — Как ты здесь оказался?       — Умер, — голос звучал ласково, но пальцы, треплющие мои волосы, на секунду сжались у корней, причиняя боль. Размеренно, негромко он продолжил. Он вроде гладил, но так, что его ладонь опускалась каждый раз на макушку с легким хлопком. Вдоль позвоночника побежал табун мурашек. — А вот как ты здесь оказалась, м? Глупая.       — Ум-м… — я заикнулась и заткнулась, прижавшись сильнее. И опять эти картинки… Замелькали воспоминания, одно за другим. Я уже не обращала внимания на вновь обоженную ладонь: все мое сознание занимала мысль о том, как же сдержать слезы, побежавшие по щекам ручьями. Возникло жуткое чувство стыда за неоправданные ожидания. — Я…       Седрик молчал и гладил по голове. Ждал, когда я наконец рожу адекватный ответ. Набрав полную грудь воздуха, на выдохе выпалила срывающимся в писк голосом: — Я не справилась! — и нервно расхохоталась. Запрокинув голову, с щек вытирала слезы, а они всё текли и текли. — Говоришь, семь лет? Спешить некуда? Вот и я так думала…       Голос совсем ослаб. Сидя в объятиях друг друга, тихонько переговаривались о всякой ерунде. О том, как скучаем по своим любимым книгам, как я ведрами ем мороженое, как он учился летать на метле…       — Я знал, что без тебя здесь не обойдется, — изучающе меня осматривая, остановился на глазах. — Только ты в моем окружении была такой яростной фанаткой всей этой…       Он махнул рукой, будто бы показывая на весь окружающий мир разом.       — Но ожидал тебя немного в другом виде, — пальцы скользнули по черным волосам, успевшими от влаги у концов завиться. — Например, рыжей. — Сделав паузу, добавил, растягивая насмешливо слова: — И совершенно не ожидал, что узнаю тебя по глазам и мату.       — Гены Лили Эванс показали мне огроомный детородный орган, — я весело заухмылялась, поднимаясь с места. Руку подав Седрику, и его утащила за собой. — Это, конечно, все очень мило, но, боюсь, придется тебе придумывать мне новое прозвище. К слову, твои глаза тебя тоже преследуют.       Тень кроны деревьев отпустила нас, на смену ей на лицах заиграли солнечные лучи. Стоя друг напротив друга, мы щурились от яркого света и улыбались. А от улыбок, казалось, становилось ещё светлее и жарче.       — Думаю, змеи не менее гордые существа, чем ты. Змейка.       — Барсук.       И оба прыснули со смеху, взялись под ручку и направились к замку, делясь своими впечатлениями от нового мира и поклявшись никогда не обсуждать старый.