Полузабытые воспоминания.

Бакуго стоял около небольшого обшарпанного шкафа и перебирал пыльные книги. К ним никто не прикасался уже более двух лет, ведь предназначались они совсем для другого человека. Человека, о котором Бакуго старался не забывать ни на минуту. Но воспоминания стали настолько болезненными, что хотелось просто стереть себе память и не видеть его лицо. Перекладывая одну книгу за другой, парень наткнулся на то, чего он боялся видеть больше всего на свете. Совместный альбом. Руки предательски затряслись, ноги начали подкашиваться, а глаза стали мокрыми от непрошенных слёз. Этот альбом он не видел с того самого момента. С момента когда Бакуго умер вместе с ним. Онемевшими пальцами парень провёл по обложке альбома, по пыльной надписи «2018 год». Тогда Кацуки не знал, что казалось бы, такая приятная вещь, может стать самой болезненной. Парень взял альбом в руки и медленно подошёл к столу, стоявшему напротив окна. Сел на сломанный скрипучий стул и открыл альбом. На первой же странице красовались два, выглядевших счастливым, парня. Это Шото. На фотографии, сделанной от лица Кацу на телефоне, Шото сидел на диване укутавшись в шерстяной плед, а его партнёр лежал рядом, нелепо улыбаясь и положив голову на плечо Тодороки. Кацуки всегда был рядом с ним. — Шото, ты выглядишь так смешно, — улыбаясь и смотря на парня, произнёс Бакуго. Тодороки недовольно посмотрел на парня. — Тебе всегда весело когда я болею, — с поддельной грустью в голосе сказал Шото. Вместо ответа Кацуки потянулся к телефону, лежавшему на краю дивана. Взяв его, он ловкими движениями пальцев открыл камеру и сделал несколько снимков на фоне болеющего Тодороки. —Ты придурок, — шмурыгая носом процедил тот. Кацуки снова улыбнулся и поцеловал парня в щёку. — В губы не поцелую, — проговорил Бакуго, — вдруг заболею. Шото приподнял брови, всем видом показывая удивление, и, натянув плед повыше, отвернулся. Кацу обнял парня со спины. — Я же шучу, я уже давно болен, — неожиданно сказал он, — тобой. Шото тихо усмехнулся, но парень всё равно его услышал. Слёзы текли не прекращаясь ни на секунду, воспоминания мерзко обжигали тело, с каждым разом становилось всё тяжелее смотреть на фотографии. Парень уже было хотел захлопнуть чёртов альбом и закинуть его куда подальше, но не смог. Ему хотелось видеть Шото не только во снах, но и вживую и только с помощью этих фото ему удавалось. Парень перевернул страницу. На ней всё также были запечатлены двое, они всё также улыбались, держась за руки, смотря куда-то вдаль. Закат на заднем плане придавал фотографии какую-то особую романтическую атмосферу, а может Бакуго просто так казалось. — Ты специально портишь фото, — скрестив руки на груди, сказал Бакуго, — мы обязаны сделать фотку. Шото пренебрежительно махнул рукой. —Эти закаты мы видим каждый день, — лениво произнёс тот. Кацуки посмотрел на парня. — Я тебя прошу, — почти умоляя сказал блондин, — всего одно фото, и не забывай про твою прекрасную улыбку. Тодороки покраснел и улыбка сама сорвалась с его губ. Бакуго, не теряя ни минуты, снова включил камеру и сделал снимок. Ещё. Ещё. И ещё. — Мне нравится, — тихо сказал Шото, расматривая получившиеся снимки на телефоне Бакуго. Блондин перевёл взгляд с экрана телефона на стоящего рядом Тодороки. Тот с нескрываемым интересом рассматривал фотки, а его губы подрагивали в улыбке. Тогда Бакуго спрятал телефон в карман и повернулся к Шото. — Я хочу чтобы ты знал: я люблю тебя, Шото. И ещё хочу чтобы ты знал... Бакуго не успел договорить, как чужие, нежные губы накрыли собственные. Тодороки обвил плечи парня и они слились в чувственном поцелуе. Им стало тяжело дышать. Мысли исчезли. Остались только сплетённые в поцелуе языки. — Ты — мой, — прервав момент, на одном дыхании сказал гетерохром. Таких фоток было триста шестьдесят четыре, не хватило одной, чтобы вместить в альбом целый год, наполненный счастливыми моментами. Бакуго ещё долго смотрел снимки, забыв о том, зачем на самом деле полез в шкаф. Парень больше не плакал, казалось он истратил годовой запас слёз и плакать было нечем. Кацуки мысленно пообещал себе и Шото никогда о нём не забывать. Даже если альбом потеряется, то его лицо навсегда останется в памяти самым приятным воспоминанием.