Убиваю чудовищ

      Томиока слышал лишь гул в ушах, стоявший после взрыва. Глаза никак не хотели открываться, а ноги и руки едва слушались. Он чувствовал что-то тёплое, лежащее под ним. Это «что-то» шевелилось, а он его сжал изо всех сил. Парень почувствовал запах духов глицинии, а также прикоснулся к мягкой коже. Открыв глаза, Гию увидел Шинобу. Он тут же вспомнил, как не успев обезвредить Санеми, заслонил собой девушку, повалив ту на землю.       — Гию, ты в порядке? — чуть взволнованно спросила Кочо.       — Да вроде не ранен. Только как?       Парочка обратила внимание на купол, покрывший их: он переливался светло-синим цветом. Йеннифер, увидев, что они живы, сняла защиту. Взрыв разнёс всё вокруг в радиусе двадцати метров, и сад теперь был похож на поле битвы.       Вывороченные деревья, перевёрнутые камни, испорченный фасад здания, кровавые ошмётки и бывшие друзья в крови — вот, что оставил после себя хашира Ветра, некогда бывший одним из сильнейших мечников.       — Хорошо, Мицури и Обонай этого не видели. — тихо промолвил Ренгоку, прикоснувшись к своему лицу. Вся ладонь тотчас же была испачкана красным. —Мне теперь это будет сниться в кошмарах. — поежился Тенген. —Санеми-сан, до чего ты опустился… — прошептала Шинобу, но это услышали все. Муичиро невозмутимо посмотрел на Цири, а потом благодарно кивнул. Девушка потрепала его по голове и чуть улыбнулась. Регис, от которого остались лишь ноги, восстановился за считанные секунды. Это повергло новых знакомых в шок. —Ты демон? — спросил Химеджима, поднимаясь. Он ухватился за руку, протянутую вампиром. —Что-то вроде этого. — ответил мужчина, — а теперь, если не возражаете… Он взял валяющийся палец и высосал всю кровь из него. Затем недовольно цыкнул: —Маловато будет. Всё-таки восстановление с нуля тратит много сил и ресурсов. —У тебя жажда крови? — хмуро поглядел на него Узуй. —Это не проблема. У меня есть шприцы с веществом, притупляющие её. — Регис пожал плечами, — так что не бойтесь, в пылу битвы я не накинусь на вас. Томиока хотел возразить, но его оборвал Геральт: —Слушайте, давайте обсудим это потом. Я сказал, что ручаюсь за них. —В любом случае благодарю. Вы спасли меня. — поклонился Гемей. Он никогда не склонял головы перед кем-либо, и присутствовавшие сильно удивились. Шинобу подошла к чародейке: —Беру свои слова назад. Спасибо, Йен. Темноволосая кивнула, а потом чуть нахмурилась: —У вас тут часто такой саботаж происходит? —Первый раз на моей памяти. — покачала головой Бабочка. —В наших рядах появились волшебница, мечница, исчезающая в пространстве и регенерирующий демон. Интересные у тебя друзья, Геральт. Компания повернулась к Оякате, который до этого ничего не говорил. Мужчина как всегда равнодушно улыбался и спокойно смотрел своими мёртвыми глазами. —Так на чем мы там остановились? — продолжил он. Ренгоку обомлел: —При всём уважении, Ояката-сама, но у нас сейчас на глазах разорвало на части товарища, который пытался убить нас. Как-то не до того. Остальные столпы согласно закивали. Тем более, слова Санеми засели в память, и они потихоньку подтверждались. Их лидеру и правда было всё равно. Геральт развернулся и зашагал к выходу. За ним сперва пошли Йеннифер, Цири и Регис, затем Ренгоку, Тенген и Шинобу. Остальные потянулись за ними. Никому не хотелось оставаться у этом месте, даже охотникам, некогда любившем его. Теперь оно олицетворяло смерть. Кеджуро поднял валяющуюся голову какуши и посмотрел на мертвенно-бледное лицо. В глазах был виден лишь предсмертный ужас. —Ублюдок! — выругался мужчина. Все молча согласились. Хашира не торопились расходиться по домам, идя одной дорогой. Они подавленно молчали: для организации был нонсенс, чтобы кто-то из сильнейших её членов хотел убить своих товарищей, так ещё и при этом покромсать мирных людей. Ветер свистел и трепал длинные волосы Ренгоку и Томиоки. Шинобу завернулась в своё хаори и опустила взгляд, думая о чем-то грустном. Тенген выглядел раздосадованно, он ругался себе под нос, понося бывшего собрата. Муичиро шёл рядом с Цири, меланхолично глядя на неё. Химеджима как всегда помолкаивал, насупившись больше, чем обычно. Не хватало Мицури с её извечной болтливостью и Обоная с его колкостью. Геральт нарушил тишину: —Приходите в поместье бабочки вечером. Надеюсь, Кочо, ты не против? Девушка покачала головой. —Тогда договорились. Охотники разошлись по поместьям, каждый думая о своём. Томиока тоже убежал к себе, напоследок поцеловав Шинобу, и лишь она одна шла с ними. Вдруг, вспомнив что-то, она промолвила: —Геральт, ночью прибудут Тамаë и Юширо. Они просили тебя о встрече, и твоего друга. —Регис, ты не против? — спросил ведьмак. —А кто это? — поинтересовался мужчина. —Разумные демоны, переборовшие жажду крови. Наверное, хотят поинтересоваться, как ты победил солнце. —И что я им отвечу? — удивился Эмиель. —Не знаю, но одна из них занимается разработками в этой области. Думаю, хотят тебя обследовать. —Мне всё равно. Поговорить с кем-то, кто понимает тебя на уровне бессмертного существа, я никогда не против. — пожал плечами Регис. Они подошли к поместью, и какуши открыли ворота. В дворе было пусто, только последние деревья сбрасывали листву, и стояла тишина. Войдя в поместье, Геральт попросил Кочо разрешение на то, чтобы навестить столпов Любви и Змеи. Девушка отправилась проверить их состояние, а компания прислонилась к стене, ожидая. —Вот уж не думал, что ты привяжешься к кому-нибудь в чужом мире. — усмехнулась Йеннифер. —Нам надо поговорить. — сказала Цири. — Я не против. Просто дайте мне немного времени. — ответил беловолосый. Шинобу вернулась и известила о том, что столпы в сознании и не прочь их повидать. Столп Насекомого поклонилась и удалилась в свой кабинет. Ей надо было попить чаю, чуть прийти в себя, а затем осмотреть других пациентов. Мужчина открыл дверь, заходя внутрь. Регис отлучился к Незуко, а Йен осталась в проёме. Увидев слабо улыбающуюся Мицури, ведьмак вздохнул с облегчением. Даже Игуро не выглядел таким хмурым, как обычно. —Как вы тут? — спросил Геральт, присаживаясь на край кровати. Цири встала рядом, скрестив руки на груди. —Уже лучше. Раны быстро затягиваются. — промолвила розоволосая. —Думал, сдохну в той крепости, если честно. — прошипел Обонай. Его горло знатно так охрипло. —Я рад, что вы в порядке. — кивнул Волк и пошутил, — не вздумайте тут помирать, Кибуцуджи Мудзан ещё не разлетелся прахом по ветру. — Ты как всегда умеешь подбодрить, Геральт-кун. — Канроджи тихо засмеялась, а затем обратила свой взор на спутницу мечника, — Ты же Цири? —Да. —Мицури Канроджи, а мой валяющийся рядом… друг… Обонай Игуро. Ведьмак посмотрел на столпа Змеи. Тот посмотрел на него в ответ. Оба тяжело вздохнули. —Спасибо, без тебя и этой женщины мы бы не вернулись оттуда. — продолжала как ни в чем не бывало девушка, — надеюсь, мы поладим! —Я тоже. — улыбнулась Ласточка. —Не хотите сегодня собраться вечером? Я, может, попрошу Кочо выделить нам гостевой зал. На улице холодновато. — пригласил парочку ведьмак. Те синхронно кивнули. — По рукам. С этими словами ведьмак вышел из палаты. Цири задержалась буквально на секунду, когда её окликнула столп Любви. —Слушай, мне же не почудилось? Это была магия?! —Ну, что-то вроде того. — приподняв уголки губ, промолвила Фалька и испарилась, не оставив за собой и следа. Обонай откинулся на подушку, закряхтев: —Сначала появляется этот, пускает огонь из ладони. Затем она пропадает в воздухе. Я точно лежу в палате дома Бабочки, или в сумасшедшем доме? —Ничего, Игуро-кун, зато у нас теперь сильные союзники. — радостно сказала Мицури, а затем тихо добавила, — конечно, если Геральт не уйдёт.

***

Спустя два часа. Солнце медленно уходили за горизонт, освещая последними лучами надгробные серые плиты. Они были отполированы до блеска, а в землю были воткнуты клинки бывших мечников. Танджиро сидел около двух из них, ничего не говоря. Он смотрел куда-то далеко, не думая ни о чем. Это место опустошало его, и хотелось лишь слушать негромкий свист ветра, раскачивающего деревья неподалёку. Камадо был абсолютно один, и в его глазах скрывалась боль. Боль утраты и горечи. «Иногда мне хочется, чтобы этот мир сгорел дотла» — отстранённо подумал парень. Зеницу и Иноске кремировали и похоронили в одной могиле. Охотников много, погибают часто, да и земля дорогая. В одной могиле могло лежать большое количество человек, как правило, родственники. Однако и тот, и другой их не имели. Поэтому Ояката-сама принял решение похоронить парней вместе. Обычно он такими делами не занимается, но для друзей столпа Солнца сделал исключение. «Простите, ребята. Это всё из-за того, что я был слишком слаб» Танджиро пустил одинокую слезу, ведь всё давно было выплакано. Он поднялся с земли, опираясь на клинок. Парень услышал шум сзади и обернулся: перед ним стояла пепельноволосая девушка. —Паршиво выглядишь. Небось, нельзя ходить? — заметила она. —Угадала. — криво усмехнулся Танджиро, — ты мне лекцию по этому поводу хочешь прочитать? —Я похожа на врача? — ответила вопросом на вопрос Цири. Она подошла ближе к темноволосому и подхватила его под плечо. Затем твёрдо сказала: —Я знаю, каково терять друзей. —Танджиро Камадо. — не теряя времени, представился истребитель. —Цири. Просто Цири. Пойдём, Геральт звал тебя. Они поплелись в поместье. Танджиро периодически шипел от боли, переставляя ногу за ногой. У ворот кладбища он последний раз поглядел на могилы друзей и отвернулся. Их больше нет, а он всё ещё жив. Долгий осенний закат догорел. Погасла последняя багровая, узенькая, как щель, полоска, редевшая на самом краю горизонта, между сизой тучей и землей. Уже не стало видно ни земли, ни деревьев, ни неба. Столп Солнца тоскливо посмотрел вдаль. Лишь свет огней поместья впереди являлся ориентиром, чтобы не заблудиться. —Не любишь осень? Когда кругом все делается мрачно, бледно, уныло — и на душе становится уныло… Не правда ли? — спросила Цири. —Да… Помолчали. —Я просто мучаюсь с вопросом, последняя ли это осень для меня? Танджиро осёкся. Они буквально только познакомились, а он уже делится таким сокровенным. «Но все-таки в ней есть какая-то притягательность. Ей совсем не хочется врать» — подумал мечник, глядя в изумрудные глаза Ласточки. —Простите, я был слишком фамильярен… —Не стоит, Танджиро. Я понимаю. Они дошли до поместья, и им отворили. Поднимаясь по ступенькам, Камадо оступился и чуть не упал на колени, однако Фалька успела подхватить его тело. Пройдя на кухню, Цири сделала фруктовый чай (Шинобу уже всё ей показала) и подала горячую кружку парню. Он согрел у неё свои израненные, озябшие руки. Затем улыбнулся, слабо-слабо. —Спасибо. Цири села напротив, накрывая ладонь Камадо своею. Темноволосый чуть покраснел. Он услышал быстрые шаги в комнату и отдернул руку. —Давай поболтаем как-нибудь. — предложила пепельноволосая. —Обязательно. На кухню зашла Канао и тут же кинулась к Танджиро. Посмотрев на заново кровоточащие порезы, она в сердцах воскликнула: —Дурак! Совсем себя не бережешь! —Тише, Канао-чан, мы тут не одни. Темноволосая посмотрела на Ласточку, изучая ту взглядом, а затем поклонилась. Цири махнула рукой, приветливо улыбнувшись. —Ты же ученица Геральта-сана, Цири? — спросила обладательница дыхания Цветка. —Ага. Присаживайся, скоро все соберутся и пойдём. Цуюри приземлилась на стул рядом с Танджиро. Он приобнял её одной рукой за талию, отряхая грязь с хаори. Она только вернулась с дневного дежурства: обычно оно было лёгким, ведь днём демоны боятся вылезать из своих нор, и охотники имеют преимущество в виде солнца, однако в этот раз ей пришлось забрать территорию своего парня. Столпы были заняты, так что тоже не могли помочь. —Дабы вилохвоста приманить… — пробормотала Цири. —Что? —Ой, простите, мысли в слух. Так как, Танджиро, вы познакомились с Геральтом? Парень откинулся на спинку стула, его глаза затуманились. Он с теплотой вспоминал этот день. Ведь если бы не ведьмак, он бы так и остался один в том проклятом лесу. —Это было 3 года назад. В тот день я впервые ушёл из дома ночью, чтобы с утра быть в деревне, где моя семья продавала уголь. Раньше этим занимался отец, но он умер из-за болезни. Самым старшим мужчиной в семье остался я: у меня было несколько братьев и сестёр, а также мама. Обязанности возлегли на меня, но я не то что бы жаловался. Так вот, я спустился в деревню и столкнулся с беловолосым мужчиной. Он рассыпал собранный мною уголь, предложил помочь. Хах, — усмехнулся Камадо, — помню, у меня так поджилки затряслись. Яркие жёлтые глаза с вертикальным зрачком, доспехи все в крови и два меча за спиной. Он выглядел таким грозным и серьёзным. Но я чувствовал, он был немного испуган. Наверное, это тогда он тебя потерял? Цири кивнула. Волка можно было мало чем испугать, но одна из причин сидела сейчас перед истребителями, накручивая свои пепельные локоны на палец. —Потом он попросил ночлег, и я отвёл его домой. Но там… Сука… Канао погладила шатена по голове, он немного успокоился. Столп поглядел в глаза Цири, на его глаза навернулись слезы. —Эти истерзанные тела будут мне сниться в кошмарах до конца моих дней. И их глаза, Цири… Наполненные ужасом — они не успели понять, что произошло. —Не продолжай, не надо. — промолвила Цири, но Танджиро не послушал. —Нет, я должен это помнить, чтобы знал, ради чего я каждый день встаю по утрам. Потом я узнал, что моя сестрёнка, оставшаяся единственная в живых, превратилась в демона. Тогда Томиока, прибывший уже слишком поздно, попытался убить её. Я не виню его: на его месте поступил бы так же. Однако Геральт прислушался ко мне — жалкому, молящему пощады для своей сестры мальчишке. Я до сих пор не понимаю, почему он так поступил… —Потому что в тот день я увидел твои глаза. Они были совсем как у одной девочки, что я спас когда-то. — ведьмак стоял у двери уже несколько минут, пристально слушая. —Ты же всегда руководствовался доказательствами, а не эмоциями. — не сильно удивился Танджиро, в отличие от девушек. Он давно почуял беловолосого. Геральт подошёл и потрепал его по голове: —Тебе повезло в тот день. Немного я раскис из-за Цири. Но и в моём мире не все монстры были ужасны. Часто люди оказывались хуже них. Ласточка согласно кивнула, поднимаясь. Геральт развернулся и сказал: —Пойдём, все уже собрались.

***

«Ирори — традиционный японский очаг, топящийся древесным углем. В Японии не принято обогревать весь дом — это не эффективно и дорого. Чтобы избежать больших затрат электричества, мы используем «Ирори». На нём, например, можно ещё готовить чай. Кочо-сан, налей мне кружечку» Тенген, мечтающий путешествовать после того, как всё закончится, хорошо знал быт как других стран, так и своей собственной. Он с энтузиазмом пояснял тонкости Йеннифер, любезно поинтересовавшейся, зачем у них очаг прямо в полу. Получив горячую кружку, он заглянул в неё и вздохнул: —Опять ты эту фруктовую лабуду навела! —Простите, Тенген-сан, не было времени изучать ваши вкусы. — язвительно ответила хозяйка поместья. —Да ты гонишь! Ты же прекрасно знала, чертовка! —Узуй, поумерь свой пыл и пей, что дают. — вмешался Обонай. —Да это не один нормальный человек пить не будет! Они продолжали пререкаться, пока Регис вёл уже получасовой диалог с госпожой Тамае, и изредка что-то вставляющим, Юширо. Демоница была сильно удивлена, узнав о существовании ещё одного бессмертного существа, вдобавок сумевшего победить солнце. Это было похоже скорее на допрос с пристрастием, нежели на разговор. —То есть ещё раз: вы являетесь вампиром, как из всяких сказок и легенд? — интересовалась дама. —Да, пятый раз уже говорю. — чуть раздражённо отвечал Регис — я могу беспрепятственно находиться на свету и легко подавлять жажду крови. Подытожили, надеюсь, понятно? —Я прошу прощения за мою настойчивость. Просто вы очень интересный экземпляр… И вы, в сущности, ничем от нас не отличаетесь. Эмиель достал свою фирменную настойку из Мандрагоры. Отхлебнув прямо из горла, он поморщился — ядрёная вещица. Мужчина протянул бутылку демонам, но те вежливо отказались. —Госпожа Тамае, сколько вы уже ходите по этому белому свету? —Около пятисот лет. —Хм… Получается, мы с вами почти ровесники. —Если бы честно, предпочла бы быть человеком. Когда можешь регенерировать практически любую часть тела, как-то… —Теряется вкус к жизни. Я понимаю. — кивнул вампир, — ну-с, ладно. Что думаете насчёт Незуко? —Благодаря вашему седому другу, я получила достаточно крови демонов высших лун и исследовала её. Теперь, остался последний штрих — кровь, сумевшая победить солнце. Если мы сможем провести операцию, это будет настоящим прорывом в науке. Может, многих демонов мы сможем вернуть обратно в человеческую форму. —Она бы хотела стать человеком, мы разговаривали. Бедная девочка. — покачал головой Регис. — Предлагаете мне помочь вам? —Да. — коротко сказала Тамае. —Вы же понимаете, чем это может грозить? Я вообще не из этих краев, у меня абсолютно другая кровь и природа происхождения. Мы можем потерять её.- констатировал мужчина. —Но это наш единственный шанс. Мы ждали, пока она сама победит солнце, но этого не происходит. В другой ситуации это не было бы проблемой, но у нас в лучшем случае два месяца. После финальной битвы непонятно, будут ли те, кого надо исследовать, и те, кто должны этим заниматься. — вклинился Юширо. —Хорошо. Приступим с завтрашнего вечера. Регис потер переносицу, вздохнув. В комнату вошли Геральт, Танджиро, Канао и Цири: они уселись напротив компании бессмертных. Разговоры постепенно стихили, и наступила тишина. Лишь где-то далеко было слышно, как хлопают ставни, которые не закрыл какой-то пациент. Сильные порывы ветра бушевали в саду, наклоняя деревья к земле; листья, поднятые им же, разлетелись по всей территории. Они сулили много работы для охотников, проходивших курс реабилитации здесь: если в поместье бабочки лечишься — будь добр помочь по хозяйству. На улице было довольно холодно, что не характерно для начала ноября. Шинобу, глядя в окно, поежилась и промолвила: —Зима будет суровой. Кочо замерзала даже в помещении, прячась в хаори так, что были видны лишь глаза. Томиока молча снял своё, отдавая его девушке. Та с благодарностью приняла его и прижалась к столпу Воды. —Ладно, с чего бы начать… — протянул Геральт. Он не умел рассказывать, как ему казалось, от слова совсем. Для этого рядом всегда был Лютик, который сочинял различные небылицы и баллады о ведьмаке. Но сейчас верного друга тут не было. Мицури, понимая, что надо как-то прерывать затянувшееся молчание, сказала: —Геральт, расскажи про своё детство. Седой глазами сказал: «Спасибо, выручила» и начал длинный монолог: —Я родился, как у вас тут называют, в средневековье. Год я не знаю, я вообще мало чего знаю о своём детстве. Отца и мать я едва помню: он был редкостным мерзавцем, а мать — чародейкой, отдавшей меня в Каэр Морхен. Это была огромная крепость, возвышающаяся так высоко, что для маленького меня она достигала луны. Она была уже в упадке — её разорили в молодости моего учителя, Весемира. Цири грустно улыбнулась, вспоминая «дядюшку». —Ведьмаки — убийцы чудовищ, охотники на них. В сущности, мы отличаемся с вами лишь немногим. Были так называемые «испытания травами» — процедура, в процессе которой мы становились мутантами. Думаю, это были одни из самых страшных мук, что я когда-либо испытал. Выживали единицы, многие мои товарищи не прошли их. Чтобы вы понимали, из десяти человек выживали примерно трое. И это не значило, что мы не сгинем в ближайшем болоте на заказе. Вам ещё повезло. Об истребителях демонов либо не знают, либо их восхваляют. Нас ненавидели. Мы были последним поколением ведьмаков. Пока чудовищ было много — нас терпели. А потом начали ненавидеть. Бледные, с кошачьими жёлтыми глазами, вечно хмурые и в крови — вот, кем мы были. Нас боялись, нас убивали, вешали все грехи мира. Удивительно было, если хоть кто-нибудь скажет: «Спасибо». Обычно говорили забирать деньги и проваливать. На ночлег пускали только в трактирах, платили жутко мало. Я долгое время ходил скорее в лохмотьях, нежели в одежде. Многие мои собратья сошли от такой жизни с ума: встретил я одного, Гаэтан звали. Его обманул староста деревни на деньги, а потом попытались убить. Он вырезал всю деревню — женщин, детей, стариков… —Не знаю, если бы я жил в таких же условиях, как вы, мог бы сделать то же самое. — перебил Обонай. — моё детство нельзя назвать слишком уж счастливым, как и мою жизнь сейчас. —Я убил того ведьмака. Он назвал это «несчастным случаем на производстве». Что-то во мне щёлкнуло тогда, вот я и разозлился. Просто когда я смотрел на лица родителей одной девочки, что смогла спастись, я увидел предсмертный ужас. Эта малявка плакала, ведь у неё никого не осталось, кроме ворчливой тетки, у которой даже поесть нечего. Край разорила война. Меня выбесило это: в то время, когда я старался по возможности не трогать никого, многие ведьмаки вели себя как последние ублюдки. Людям не свойственно разбираться, поэтому всех из цеха брали под одну гребенку. Что я, что он — для них мы не отличались. Незуко вошла в гостиную и уселась рядом с вампиром. Тот ласково потрепал ее по голове; Танджиро улыбнулся, глядя на эту картину. —Вся моя жизнь — от заказа к заказу. Бесконечная борьба с чудовищами, людьми и самим собой; реки крови, бессонные ночи, каждый день как последний — вот она. Моя история очень длинная, и если я буду рассказывать даже только самое интересное, это займёт всю ночь. Мой «мир» — место невероятно жестокое. Но там я смог обрести свой покой, так или иначе. Столпы смотрели на ведьмака кто как: девушки хотели пожалеть его, а мужчины потрепать по плечу и похвалить за стойкость. Они думали, что лишь они жили в аду на Земле: бесконечные тренировки, демоны, непобедимые высшие луны. Но на его фоне они чувствовали себя детьми, не имеющими права жаловаться на что-либо. —Наверное, это и правда всё, чему я научился — убивать чудовищ. Молчали долго. Ветер за окнами нещадно кренил деревья, отчего те истошно колотили ветками по окну.       — Почему ты не мог довериться нам, ведьмак? — спросил Обонай. — Мы все делали одно дело и пришли бы тебе на помощь в случае чего. Но ты сторонился нас, избегал. Почему? В твоём отношении к нам сквозила надменность. До сегодняшнего дня.       Геральт медленно обвёл всех присутствующих охотников и демонов взглядом. Тяжёлым взглядом, в котором, как многим показалось, можно было разглядеть печаль. Затем посмотрел на Региса. Тот понял его без слов, протянул ему бутылку.       Геральт выпил её остатки залпом, в полной тишине. Какое-то время только и было слышно, как он глотает. Когда, наконец, он оторвал бутылку от губ, он тяжело вздохнул и уставился в пол.       — У меча Предназначения два острия. Одно из них — ты, другое — смерть. Мне так однажды кое-кто сказал. Тогда я не понял, но, спустя время, увидел это ясно.       Геральт сделал паузу, вновь поглядел на Региса. Тот едва кивнул, но этого ведьмаку было достаточно.       — Однажды, когда я потерял Цири, казалось бы, вечность назад, я отправился на её поиски. По пути я встречал много разных людей, и некоторые из них остались со мной до конца. Нас было не то, чтобы много. Мой лучший друг — Лютик, трубадур. Мильва — моя подруга, лучница, первая, кто отправилась за мной после Лютика. Затем, — ведьмак кивнул в сторону вампира, — к нам присоединился Регис. Тогда я ещё не знал о его природе. Потом — Кагыр, мечник и хороший боевой товарищ, хоть поначалу я его ненавидел, за то, что он пытался похитить Цири.       На этих словах Ласточка устремила свой взор куда-то далеко. Геральт не обратил на это внимание. Столпы внимательно слушали, кто-то нервно ерзал, сидя на полу.       — И последней, кто пошёл за мной, была Ангулема. Разбойница, малявка, очень похожая на Цири. И внешностью, и характером.       Геральт замолчал. Прошло несколько минут, и были слышны только треск огня да завывания ветра за окном. Никто не решался прервать долгую паузу, охотники затаили дыхание.       Ведьмак тихо продолжил:       — Мильве стрела угодила низко в живот. Прошла насквозь, разбив таз, выпустив кишки и разорвав артерию. Она упала на пол, и мне показалось, что время остановилось. Я плохо помню, что было дальше. Кажется, я закричал, как ненормальный. Первый раз в жизни. Затем мы вытащили её с Кагыром, и на месте, где она лежала, было озеро из крови. Когда мы её тащили под градом стрел, за ней волочилась огромная кровавая река. Геральт вздохнул. Никто не проронил ни слова. Мицури тихо всхлипнула, судорожно вытирая глаза обратной стороной ладони.       — Умирая у меня на руках, она сказала: «Я люблю тебя, папка». Это было адресовано не мне, но я навсегда запомнил эту фразу. Я держал её окровавленное тело и отказывался верить в произошедшее. Отказывался, потому что слишком привязался.       Геральт замолчал. Неожиданно в тишине раздался другой голос.       — Я не знала их. Не знала, и никогда уже не узнаю, какими они были. Они тоже меня не знали, но пришли меня спасать. — Цири шмыгнула носом, пряча слезы. — Кагыр погиб, пытаясь меня защитить от Лео Бонарта — моего самого страшного кошмара. Ангулема истекла кровью у меня на руках. Я ничего не смогла тогда сделать. Ничегошеньки.       — Я никогда тебя за это не винил, Цири. — тихо, но решительно оборвал её Геральт. — Когда мы встретились с Вильгефорцем, со мной был Регис и Йеннифер. Против высших вампиров было очень тяжело найти оружие, которое может их убить. Вопреки приметам, это были не осиновые колья, чеснок и прочая хрень.       — Да. Это было очень яркое пламя. — тихо добавил Регис.       — Он защитил меня, прыгнув на чародея. — прошептала Йеннифер, но в тишине зала это было слышно отчётливо.       — И затем его разорвали напополам, вмуровав в колонну. От него ничего не осталось, кроме кроваво-черного, оплавленного сгустка, на котором, как мне показалось тогда, застыл дикий вопль. Это был памятник, памятник моей глупости, моего доверия людям и памятник жертвенности. Я так и не смог простить себя за тот день. И потому больше не хотел брать никого с собой. Никогда. — закончил Геральт.       — Именно поэтому, Обонай, я так к вам относился. — взор ведьмака перескочил на охотника. — Я не хотел, чтобы вы погибли, защищая своей спиной мутанта. Не хотел снова видеть страдания тех, кто для меня важен. Я намеренно вас избегал, потому что, признаться честно, мне не было дела до этой войны. Я хотел найти Накиме и заставить её меня вернуть в тот мир, из которого я прибыл. Но, когда у меня предоставилась такая возможность… Я не смог. Не смог поступиться своей совестью, не смог переступить через свои моральные принципы. Бесчувственная машина для убийств, да? Может, Санеми и был прав, но он единственный, кто знал мою истинную натуру, и принятое мной решение. И даже несмотря на такой конец, никому ничего не сказал.       — Ты остался... Ради рас? - неверяще промолвил Обонай. - Ради кучки "неумех"?       — Да. Это мой последний танец, если можно так сказать. Дальше мои силы неизбежно пойдут на спад, ведь я старею, как никак. Я хочу, чтобы вы жили счастливо, завели семью, работали на обычной работе и умерли ближе к старости. И я помогу вам, потому что не могу иначе, как бы не старался этого показать. Помогу, потому что тот слепой альтруизм, который живёт во мне с самого первого заказа, а может,и с рождения, не смогли выжечь ни мутации, ни время.       Йеннифер положила Геральту голову на плечо, ничего не говоря. Она все это знала ещё с самой первой их встрече в Венгерберге.       Мицури, неуверенно, нескладно и тихо промолвила, едва сдерживая слезы:       — Мне так жаль, Геральт, что тебе все пришлось это нести в себе. Жаль, потому что ты не тот человек, поверь, который всего этого заслуживал. И мы с ребятами, - она обвела взглядом всех столпов, - мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе. Даже если мы сражаемся не так красиво, не так яростно, как ты - мы все равно сражаемся. Мы отдадим всех себя, чтобы победить. Чтобы ты мог нами гордиться, и тебе больше не пришлось никого хоронить.       Столпы синхронно закивали, каждый добавляя что-то от себя, перебивая друг друга и повышая голос.       — Геральт, скажи… В своей новой жизни ты тоже бы стал ведьмаком? - прозвучал вопрос в наконец наступившей тишине.       Беловолосый посмотрел на Танджиро. Для большинства охотников их работа была не любимым местом. Они бы с радостью предпочли заняться чем-то другим, чтобы не убивать, особенно он. Геральт до сих пор помнил те глаза, в которых теплилась доброта, надежда, жизнерадостность. Теперь же в них было видно только усталость.       Взгляды всех присутствующих обратились на мужчину. Йеннифер внимательно изучала его лицо, находясь в непосредственной от него близости. Геральт посмотрел в спокойные фиалковые глаза, затем в бурлящие изумрудные Цири, а под конец в печальные бордовые Танджиро. Последний взглянул на ведьмака и мягко улыбнулся. —Я стал ведьмаком не по своей воле, — промолвил Волк, передавая настойку рядом сидящему Муичиро. Тот отпил, поморщившись. Всё внимание было сосредоточено на седом. Даже демоны и вампир пристально слушали. — Если бы я мог выбирать, я бы нашёл себе другое занятие. Чтобы не приходилось рисковать жизнью каждую минуту. Ну, и за которое, меня, может быть, даже уважали. На такой невеселой ноте разговор закончился. Тихо засвистел чайник, и Шинобу, чуть засуетясь, разлила напиток всем желающим. Регис, Муичиро, Тенген и Геральт отказались: они пили самогон вампира. Узуй и Токито, ещё ничего не знавшие о нём, после первого приёма чуть не двинули кони. Однако и они постепенно вошли во вкус. —Ладно. Я вот всё хотел поболтать с демонами, да никак возможности не представлялось. — Ренгоку повернулся к компании сидящих в углу бессмертных, — каково это, умирать? Вы же точно знаете. Юширо недовольно посмотрел на столпа Огня, Тамае вопросительно вскинула одну бровь, и только Регис ответил: —Не знаю, как мои новые друзья, но мне приходилось. Могу поведать. Дождавшись ответного кивка, он продолжил: — Ты хочешь, чтобы я тебе сказал, что человеческая вера в богов имеет какие-то основания… Но я не знаю. —Но ты был мёртв? — задал вопрос вечно молчащий Химеджима. —В людском понимании смерти — да. —Ты чувствовал что-то, понимал? —Хмм… Это трудно объяснить: я чувствовал некое беспокойство. Что-то, чего я не мог назвать, потому что не понимал. Только после перерождения я осознал — это был холод и невыносимый страх. Если бы не один мой…друг…— я бы утонул в вечности ледяного страха. Незуко, почувствовав эмоции Регис, прижалась к нему и посмотрела на него грустными глазами. Эмиель взглянул на демонов — они понимали его, он знал это. Новый порыв ветра заставил заскрипеть деревья в саду ещё сильнее, как и забор. Древесный уголь негромко потрескивал в ирори, освещая и обогревая помещение. Мицури протянула к нему руки. —Нам чужда ваша привязанность к жизни: вы смертны, следовательно, про вас изначально известно, что вы умрёте. — Регис протянул бутылку Геральту, — Это только вопрос времени. Тамаë и Юширо внимали словам вампира: женщина кивнула, а парень погрузился в свои мысли. Канао прижалась к Танджиро, и тот отстранённо обнял её. —Потому я часто думаю, зачем вы так переживаете? — продолжал Регис, — Чем отличается смерть в двадцать, сорок, или, скажем, сто лет? Всё это — равно ничтожные сроки. Геральт выпил, поморщившись. Крепкая, терпкая и горькая штука, но очень вкусная. Давно он такого не пил. Давно он не был дома. Собравшиеся молчали, ожидая, что скажет ведьмак. На самом деле вопрос был весьма сложным. На него нельзя ответить однозначно: слишком уж жизнь у всех складывался по разному. —Весь вопрос в системе координат. — промолвил беловолосый, — Тот, кто может потратить миллиард крон, не поймёт того, у кого их всего двадцать. Потом они долго беседовали, всю ночь. Под конец Томиока и Обонай взяли дам на руки и унесли их в кровати, Гемей отправился домой, как Муичиро, Ренгоку и Тенген. Цуюри уснула в объятиях Танджиро, парень заботливо отнёс её в спальню. Полусонную Незуко Эмиель отвёл в комнату брата, а сам отправился с Тамае и Юширо в лабораторию. Эти демоны, в отличие от девочки, уставали куда медленнее. Цири оставила Йеннифер и Геральта вдвоём, удалившись в больничную палату. Танджиро вышел на крыльцо и вздохнул свежий, морозный воздух. Катана на поясе позвякивала — теперь он никогда не расставался с ней. Он махнул ведьмаку рукой, приглашая поговорить напоследок: —Знаешь, я хотел тебе просто сказать «спасибо». Я думал, моя жизнь тяжёлая, но смотря на тебя, понимаю, насколько мои проблемы жалки. Ты чёртовых три года ждал Цири, полагаясь только на веру, и ни на что больше. Продолжал истреблять демонов, хотя мог послать нас всех к чёрту. Всячески помогал корпусу, а самое главное — мне и сестре. Я… Шатен вздохнул, и его глаза наполнились слезами. Слабая улыбка дрогнула. —Ты это, не вздумай помирать… Ладно, Геральт? Ведьмак усмехнулся, покачав головой: —Пока не собираюсь. Нам ещё твою сестру превращать, Кибуцуджи Мудзану отомстить. —Да… Кстати, ты же помнишь обещание, что дал мне тогда, в саду у госпожи Тамае? Ведьмак задумался, а затем сказал: —Ты просил убить тебя, если станешь демоном. Отрубить голову. —Рад, что не забыл. Йеннифер уже переоделась в ночную рубашку и стояла в дверном проёме, ведущем в спальню. Камадо подошёл, резко обнял ведьмака — тот похлопал его по спине. Столп Солнца так же быстро отстранился. —Ну, иди. Ты заслужил отдых, Геральт. Перед тем, как дверь ведущая из комнаты ведьмака и чародеем закрылась, Волк увидел Танджиро, который пустым взором наблюдал за тёмным небом, которому не было конца и края…