Истинные
26 апреля 2022 г., 18:40
Обжигающая горечь алкоголя скользит по горлу рыцаря Ордо Фавониус. Он на мгновение прикрывает глаза, стараясь не морщиться от специфичного вкуса.
Кэйа предпочитает «полуденную смерть» — сладкое, но крепкое игристое вино. Но сегодня его выбор пал на более горький алкоголь. Возможно он желал отрезвить своё сознание этим жгучим вкусом? А может, просто хотел привлечь внимание своего ненаглядного братца, который и так не сводит с него взгляда с тех самых пор как рыцарь переступил порог таверны?
Хах, ну конечно же. Дилюк не ожидал, что Кэйа сегодня решит зайти выпить.
Сколь бы непредсказуем ни был голубоглазый демон в глазах окружающих, его действия имеют некую закономерность. Видите ли, рыцарь Ордо Фавониус не заходит в таверну чаще чем три раза в неделю. Это неписаное правило, которого он придерживается уже много лет. Те, кто считают, мол, Кэйа день на пролёт маячит у барной стойки — ошибаются. Работу капитаном кавалерии никто не отменял, точно так же как и неотложные поручения.
Именно поэтому Дилюк так сбит с толку неожиданным появлением Кэйи на пороге. Он не должен был оказаться сегодня в таверне. Не должен был с таким непринуждённым видом попивать алкоголь за стойкой.
Рагнвиндр себе места не находит. Он нервно протирает бокалы, стискивая зубы покрепче. Приди рыцарь четвертый раз за неделю в любой другой день и всё было бы иначе. Так почему… именно сегодня?
Кэйа делает последний глоток. Конечно же он замечает, как нервничает Дилюк, то и дело бросая на него косой взгляд. И это естественно.
Ведь запах истинного альфы распалил течку омеги.
И казалось бы, всё просто. Омеге и альфе нужно провести ночь вместе, делов-то. Вот только Дилюк не подпускает к себе Кэйю, всякий раз на любые приставания отвечая ударом локтя в живот.
Рагнвиндр залечил нанесённые ему в прошлом раны самым защищённым от разочарований чувством — ненавистью. Он ненавидит своего названого братца, который предал его и не пришёл на помощь в трудную минуту.
И пусть люди в таверне не обманываются. За непринуждённым выражением лица, Дилюк скрывает недоверие ко всем, кто его окружает. Он только и ждёт момента, чтобы выставить Кэйю за дверь. Ему достаточно сделать малейшую оплошность и владелец винокурни пинком отправит его за порог. Рагнвиндр бы сделал это и без повода, если бы не треклятая гордость и добропорядочность. Увы, он не мог позволить себе просто по личной прихоти выгнать человека. И Альберих прекрасно знает об этой черте характера своего братца и собирается ей воспользоваться.
Рыцарь сидит в таверне до закрытия. Пусть по неписаным правилам приличия так делать довольно невежливо, но после пары бокалов горького вина, Кэйя плевал на галантность. Он пришёл в Долю ангелов в четвертый раз за неделю с конкретным планом действий. Пора наконец положить конец одиночеству и боли в груди.
Дилюк сам подходит к альфе за стойкой, когда на Мондштадт опускается мрак. Все посетители к этому моменту уже успели уйти. В таверне остались лишь владелец и наглый рыцарь, который упрямо сидит на барном стуле.
— Расплачивайся и уходи.
В голосе Дилюка скользят нотки надменности. Стоит отдать ему должное, как для течной омеги он сохраняет небывалое спокойствие и холодность духа. Его запах едва различим, но оно и понятно — он старательно подбирает подавители. Правда, истинный альфа всё равно чувствует этот лёгкий, сладенький флёр.
— Сколько бы таблеток ты не проглотил, я всё равно буду чувствовать приближение твоей течки, Дилюк.
— Я сказал тебе расплатиться и уйти. Моя течка не должна волновать тебя.
— Ну вот, ты даже не отрицаешь, что сейчас нуждаешься в альфе.
Кэйа ухмыляется, в то время как Дилюк едва сдерживает подступающее к горлу раздражение.
— Нуждаться в альфе не значит нуждаться в тебе, — холод в голосе ранит сильнее лезвия ножа.
Кэйа встаёт с барного стула и делает шаг к Дилюку, тот отступает назад и в ответ на приближение альфы, уже по привычке, замахивается для удара. Но рыцарь перехватывает чужой локоть прежде, чем он успевает ударить его в живот.
— Мы истинные, Дилюк, — с последней каплей надежды во взгляде напоминает Кэйа, — как долго ты собираешься отталкивать меня?
— Всю свою жизнь, — в алых глазах нет светлых чувств, лишь безразличие и ненависть, — ничего не изменится, Кэйа. Я не прощу тебя и никогда не смогу полюбить, сколь бы сильно ты этого не желал.
Мастер Дилюк жесток. Ему даже необязательно брать в свои руки меч. Он может больно ранить, лишь открыв свой рот. Одним взглядом, таким ужасно высокомерным и надменным, Рагнвиндр бьёт сильнее, чем пламенным фениксом.
Кэйа сжимает зубы, а вместе с ними и запястье непокорной омеги.
— Отпусти, — рычит Дилюк, дергая ладонь.
Столько лет Альберих плясал под его дудку, хранил его тайну, помогал и терпел все выпады в свою сторону. Он заврался, потерял самого себя ради того, чтобы заслужить прощение. А что в ответ? Дилюк даже не дал ему шанса объясниться. Конечно, ведь это он в их истории главная жертва. Это он потерял близкого человека. Это его предали. Чувства Кэйи ничто по сравнению с его утратой.
Надоел этот фарс. Надоела ложь. Альберих устал терпеть день ото дня гложущее чувство одиночества. Ему не нужен никто, кроме Дилюка. Никакая другая омега не сможет заполнить пустоту в его душе. Он слишком долго подавлял свои настоящие эмоции. Слишком долго молчал и сдерживался. Неужели Кэйа не заслужил хотя бы маленькой толики тепла от своего истинного омеги?
Альберих заламывает запястье Дилюка и пользуясь секундным замешательством, оказывается у него за спиной. Рагнвиндр бьет истинного локтем в живот, наступает на его ногу, но Кэйа сдавливает чужое горло в тисках и выпускает свой феромон, чтобы утихомирить взбунтовавшуюся омегу.
— К-кэйа…! — рвано хрипит Дилюк, отчаянно дергаясь в чужих руках.
И Рагнвиндр бы вырвался из захвата, если бы не дрожащие пальцы и слабость в теле из-за течки. Он физически сильнее, но из-за треклятых гормонов вынужден подчиниться слетевшему с катушек альфе.
— Знаешь… это больно, Дилюк, — шепчет в самое ухо альфа, сильнее сдавливая горло, — ты ударил меня в живот, наступил на ногу, но куда сильнее этого меня ранит твоё сопротивление.
Рагнвиндр кряхтит и дрожит в чужих руках. Впервые в жизни он чувствует удушающий феромон своего альфы. Он совсем не похож на тот, уютный и домашний, запах истинного.
— Истинные должны быть вместе. Нас с тобой свела судьба. Мы — идеально подходящие друг другу омега и альфа, — Кэйа выдыхает в загривок своего омеги и продолжает шептать, — я знаю тебя, Дилюк. Знаю лучше, чем кто-либо. Твоя гордость не позволит тебе изменить альфе, который оставил метку.
Зрачки Рагнвиндра сужаются от осознания, но прежде чем он успевает закричать, ладонь альфы с его горла перемещается выше и зажимает ему рот.
В следующее же мгновение, Кэйа выпускает свои клыки и впивается в загривок омеги. Дилюк вздрагивает всем телом, кусает пальцы альфы до крови. Альберих дёргается и, воспользовавшись его реакцией, Рагнвиндр наконец вырывается из чужого захвата. Он едва ли не падает, но успевает-таки ухватиться за барную стойку. Ноги ватные — всё дурацкая природа течной суки. Дилюк откашливается, трогает свою шею и с ужасом смотрит на свою ладонь, на которой уже размазаны капельки алой крови.
— Тебе к лицу моя метка, Дилюк, — беззаботно ухмыльнувшись, в своей обычной манере, молвит Кэйа, будто бы произошедшее само собой разумеющиеся, — ты примешь её со временем, так же как и меня.
Альберих делает шаг навстречу Дилюку, что отчаянно держится за барную стойку, лишь бы не упасть. Всё его тело дрожит, ноги подкашиваются, но даже в таком состоянии он умудряется найти в себе силы оттолкнуть альфу.
— О-отвали от меня…! — с читаемой ненавистью во взгляде рычит омега.
— Посмотри на себя… ты дрожишь. Твоя внутренняя омега счастлива наконец-то получить метку от истинного альфы.
— Н-нет…! Я ненавижу тебя!
Кэйа с безразличием во взгляде помогает Дилюку усесться на барную стойку. Омега жмурится, пытается оттолкнуть — но руки уже не слушаются.
Нет. Всё должно было закончиться не так. Рагнвиндр не хотел носить метку Кэйи. Он хотел найти другого альфу, такого, что искренне любил и заботился бы о нем. Преданного и честного. Так почему… почему всё закончилось именно так?
— Стерпится, слюбится… Дилюк.
Кэйа накрывает губы омеги своими. Этот поцелуй горький. У омеги нет ни толики желания отвечать на него, но альфа настырно проникает в его ротик языком, надавливая своей ладонью на затылок Дилюка. Он вертит головой, пытается сопротивляться, но безрезультатно. Кэйа облизывает его губы и отстраняется только на мгновение, чтобы сделать один вдох, а после вновь поцеловать свою любимую омегу.
В конце концов, Рагнвиндр сдаётся и начинает пусть и неохотно, но отвечать на поцелуй. Он позволяет Альбериху играться с его языком и альфа благодарит свою омегу за покорность, поглаживая её по волосам. Тонкая ниточка слюны протягивается между их губами, когда Кэйа наконец-то чувствует себя удовлетворённым.
Альберих поднимает оценивающий взгляд на лицо Дилюка и его сердце пропускает удар. Такой обречённый и сломленный. Рагнвиндр смотрит на альфу с немой беспомощностью. В его зрачках пропал всякий свет и надежда на счастливое будущее. Кэйа дотрагивается до бледной щечки и пытается стереть с лица своей омеги тоску и печаль. Но Дилюк лишь жмурится в ответ на прикосновение холодных пальцев. Несчастье ему не к лицу, но Альберих верит, что время сможет сгладить всё.
Перевернув омегу на живот, Кэйа помог Дилюку поудобнее устроиться на барной стойке. Теперь он грудью лежит на столешнице, а его бёдра выставлены на радость альфе. Альберих собирается заняться сексом со своей омегой. Он хочет, чтобы Дилюк забеременел от него. Ребёнок поможет ему принять истинного альфу.
Кэйа стягивает с омеги штаны вместе с нижним бельём. Дилюк рыпается, явно осознавая, что произойдёт через несколько мгновений, но альфа надавливает между его лопаток, заставляя лежать смирно и не дёргаться.
— Постарайся расслабиться, — советует Кэйа, стягивая и с самого себя штаны.
— Н-не надо… — отчаянно молит Дилюк.
Но его слова не достигают ушей Кэйи. Он игнорирует просьбу своей омеги и направляет свой член в сочащуюся естественной смазкой дырочку. Дилюк вскрикивает от боли. Он сжимает пальцы на руках, дрожит всем телом и жмурится в то время как член альфы заполняет его нутро. Кэйа шумно выдыхает сразу после того, как его пах соприкасается с упругими бёдрами омеги. Он полностью вошёл. Смазка облегчила процесс, но Дилюк всё ещё очень узкий. Его девственная попка едва ли сможет принять узел альфы. Надо её как следует разработать.
Кэйа начинает медленно двигаться. Каждый его толчок сопровождается болезненным стоном Дилюка. Он не получает от процесса никакого удовольствия. Даже течка не спасает. Лучше бы он, как обычно, заперся в своей комнате и дрочил сам себе, чем вот это всё.
Альберих наклоняется и вылизывает метку на холке своей омеги. Она всё ещё кровоточит. Эта ранка точно не заживет в ближайшую неделю. Наверняка Дилюк будет дотрагиваться до неё, и вспоминать о том, как Кэйа прижал его тело к барной стойке и глубоко вошёл в его дырочку.
Кэйа толкается сильнее. Его член задевает простату и Рагнвиндр вновь вскрикивает, но уже по-другому. Его крик болезненно-сладкий. Омега внутри него потихоньку начинает чувствовать наслаждение. И с губ альфы срывается удовлетворённый смешок после того как Дилюк сильнее сжимает его член внутри себя, поддаваясь инстинктам.
— Смотри, как тебе хорошо со мной, Дилюк… — Кэйа целует свою омегу в макушку, — ты так сжимаешь мой член… моя омега… моя прекрасная омега… я люблю тебя…
Дилюк чувствует, как в уголках его глаз застывают капельки слез. Он хочет провалиться под землю. Проснуться наконец от этого кошмара в своей мягкой и уютной постели. Рагнвиндр не желает верить в то, что происходящее сейчас — его реальность. Не мог он начать получать удовольствие от секса с Кэйей. Это всё происходит явно не с ним.
— У тебя встал… Дилюк… — нежно шепчет альфа на ушко, сжимая член омеги в своей ладони.
Рагнвиндр дёргается вновь, но на этот раз от невыносимого стыда. Его собственное тело подвело его. Он поддался гормонам. Возбудился от члена своего истинного. Всё потому, что он — чертова омега. Течная сука, которая кайфует от члена в своей заднице.
По щекам Дилюка скатываются слёзы.
— Не волнуйся… я помогу тебе кончить… — успокаивающе шепчет Кэйа, оглаживая розовую головку члена своей омеги, — давай сделаем это вместе… хорошо?
Дилюк всхлипывает и дрожит в чужих руках. Ему противны прикосновения альфы. Он хочет сбежать. Но его тело не слушается. Член набухает, радуясь прикосновениям. Ещё немного и Рагнвиндр достигнет своего пика.
Альберих толкается глубоко и быстро. Он собирается кончить внутрь своей омеги и повязать её. Всё это для их дальнейшего, счастливого будущего. Дилюк будет радостно улыбаться, сжимая в своих руках свёрточек с малышом. Кэйа больше никогда не позволит своей омеге горько плакать.
Рагнвиндр громко стонет, когда его сознание накрывает волна оргазма. Его сперма пачкает пальцы Кэйи и в этот же миг, альфа замирает глубоко внутри.
— Вот так… — Альберих удовлетворенно выдыхает, наполняя свою омегу спермой.
Узел прочно сцепляет тела, не давая семени альфы вытечь из растраханной дырочки. Омега выносит ребёночка. И они будут счастливы…
***
Даже спустя много лет, Дилюка всё равно прошибает дрожь, когда Кэйа дотрагивается до метки на его шее. Он всё помнит. Помнит боль, которую испытал. И помнит все те слова, которые альфа ему сказал в тот роковой день, когда они впервые занялись сексом и Рагнвиндр забеременел. — Пап, пап! — мальчишка с алыми локонами и голубыми глазами залезает на коленки к своему папочке-омеге. — В чем дело, сынок? — спокойно спрашивает Дилюк, поглаживая своего малыша по волосам. — Скажи, а ты папу любишь? Невинный детский вопрос к которому Дилюк явно не был готов. В потухших алых глазах мелькает смятение, пальцы соскальзывают с волос мальчика. Больше всего на свете Рагнвиндр желает, чтобы у его сына была полная, счастливая семья. — Конечно, люблю… — Дилюк вымученно выдыхает и целует своего малыша в лобик, — ведь мы с ним… истинные…
