В свете барных ламп

Старательно подавляемый вздох непроизвольно шумно вырвался сквозь крепко сжатые зубы. Стефан, до этого тщательно протиравший бокалы за барной стойкой, заинтересованно повернул голову к Уиллу, который проходил мимо с подносом. — Итак, — с легким прищуром оценил степень его раздражительности на шестёрочку, — какая муха тебя укусила на этот раз? Уилл остановился, моментально опалив его острым взглядом. Первой мыслью было кинуть в Стефана грязной тарелкой с подноса, но он сдержался, зная, что это не сотрет бесячую добродушную ухмылку с лица бородача, а стоимость посуды вычтут из его же — Уилла — зарплаты. Он нацепил фирменную елейную улыбочку: — С чего ты решил, что у меня что-то случилось? Всё прекрасно. — Именно поэтому люди в баре шарахаются, не выдерживая исходящие от тебя волны счастья? — Иди нахуй, Барнетт, — закатил глаза Уилл, отворачиваясь с намерением вернуться к работе. — Мой муж дома, — со смехом запрокинул голову Стефан, сверкнув серьгой в ухе. Отставив бокал, он облокотился о стойку, скрестив на ней мощные забитые татуировками руки. — Ладно, подожди. Если серьёзно, в чем дело? Уилл на секунду задумался. Вздохнул — уже спокойней — и снова обернулся к бармену. Отставил поднос. — Парень за пятым столиком. — Достает тебя? — изумленно вскинул брови Стефан. Уилл замялся, подбирая слова. — Вроде того. В смысле, нет. То есть… Проклятье. В общем, он странный. Стефан с интересом подпер щеку кулаком. У Уилла снова зачесалась рука дать ему по лицу чем-то тяжелым. Чтобы стереть наигранный образ консультирующего психолога, например. Ну, или просто так. Но снова стоически сдержался. — Он постоянно смотрит на меня и пытается поговорить. А сегодня назвал по имени. Стефан в ужасе расширил глаза. — Звучит… кошмарно. Впервые слышу, чтобы кто-то… так делал. — Я тебя точно ебну. Доведешь. Я про то, что у меня на бейдже, — Уилл подцепил пальцами свою бардовую рубашку, демонстрируя ламинированную карточку, — написано, что я Джек. И я не говорил ему своё настоящее имя. Как он узнал? Бармен по-птичьи склонил голову набок. В его взгляде начало загораться неподдельное любопытство. — Он появился в нашем баре месяц назад, — продолжил Уилл. — В той шумной компании, ты обязан помнить, я обслуживал их стол. Там ещё был черноволосый слепой паренёк, который выдул у тебя полбара, и диковатая смуглая девушка, спьяну устроившая драку. Этот парень всех разнимал, а когда их выводила охрана — рассыпался в извинениях передо мной за всех. И с тех пор постоянно приходит, но уже один. И каждый раз в мою смену. Спасибо, конечно, что оставляет чаевые, но… — А что он тебе говорит? — Да всякую чушь. О погоде. Рассказывал, что работал в цирке. Сейчас вместе с учебой в институте занимается ремонтом машин вместе со сводной сестрой. Есть мотоцикл. Предлагает покатать после работы. Пытался расспрашивать обо мне — чем занимаюсь и что мне нравится. Стефан молчал, ожидая продолжения. — А ещё, — Уилл запустил руку в карман черного фартука. — Сегодня показал «фокус» и достал из-за моего уха, когда я наклонился уточнить заказ, вот это. На барной стойке оказался маленький бумажный оленёнок. Стефан осторожно взял его своей большой рукой и покрутил перед собой, после чего с той же аккуратностью вернул на место. На его лице расплылась — почему-то — ужасно довольная улыбка, значения которой Уилл не понял. — И-и-и, — протянул Стефан, — ты считаешь его поведение странным? Уилл уверенно кивнул. — Если он так пытается загладить вину за случившееся, то крайне навязчиво. Мне хватило извинений в первый раз. Зачем постоянно звать меня выпить кофе? — Но тем не менее, тебя он не пугает и не отталкивает? — На маньяка не тянет, — усмехнулся Уилл, пряча оленёнка. — Слишком глуповатый вид — как не подойду, уставится на меня во все глаза и ни черта не понимает, что говорю. Постоянно приходится повторять по два раза. И на сталкера не похож. Робкий и неуверенный, как подросток. Ощущение, что дышать в мою сторону боится… Нет, не пугает. Я не понимаю, что ему от меня надо. И это раздражает. Стефан наградил его долгим нечитаемым взглядом, под которым Уилл вдруг почувствовал себя крайне неуютно и даже неловко. Ему почему-то показалось, что Стефан с одних только его слов всё и про всех понял, возможно даже, понял, когда Уилл только шел мимо. И прямо сейчас по-отечески смотрит на своего недалекого отпрыска, удивляясь его узколобости перед совершенно очевидными истинами. Возможно, так оно и было. Как бы Стефан не выводил Уилла своим всегда мягким и добродушным видом, своим образом спокойно дрейфующего айсберга в океане мирских страстей, глубоко внутри он признавал в нём человека умного, умудренного опытом, и нередко спрашивал у него совета. В любом случае, не просто же так этот мужчина, объездивший со своим мужем и двумя усыновлёнными мальчишками (общее семейное фото он любовно держал у себя в бумажнике) половину мира, хранит у себя дома несколько красных корочек и периодически ездит по приглашениям на стажировки заграницу. Хотя, чем именно Стефан занимается вне бара, Уилл не знал — тот всегда загадочно отмалчивался. — Что ж, — Стефан снова взял в руки стакан и с печалью принялся его протирать. — Не повезло Эдену с выбором. Очень ему сочувствую. Таких придурков, как ты, ещё поискать надо. Уилл недоуменно моргнул. — «Эден»? Кто… — тут же пронзило осознание, — …Ты что, знаешь его?! — Ну да. После той заварушки пришел к нам в бар, искал тебя. Я сказал, что тебя нет и назвал ему дни твоих смен. — И… мое имя… — Ага, — довольно мурлыкнул Стефан в усы. — Тоже я ему сказал. — Ты что, ахренел?! — Уилл с шипением вцепился бармену в ворот, перегнувшись через стол. Со стороны это могло показаться забавным, учитывая, что Стефан был в два раза шире и больше его, если бы Уилла не переполнял праведный гнев. Из него буквально исходил треск яростных молний, заглушающий музыку в баре. На них уже начало обращать внимание всё большее число посетителей. — И что ты ещё ему про меня доложил? — ядовито уточнил Уилл. — Что вы одногодки, учитесь в одном институте, но в разных корпусах, и ты свободен, — отозвался Стефан. — Есть кот, большая домашняя библиотека и пианино. У тебя отвратительный характер, ты не сдержан, упрям, вспыльчив, сварлив и всегда всем недоволен. А, и что ты любишь ристретто* из кофейни возле парка. Ристретто* — версия эспрессо. Из-за особенности приготовления обладает более сильным вкусом и насыщенным ароматом. Уилл не мог поверить своим ушам. От изумления он даже осел на барный стул, выпуская из пальцев чужую рубашку. Стефан отстранился и спокойно поправил бабочку на шее. — Спокойно, малыш. Относись ко всему проще, — с миролюбием тихо сказал он и, пользуясь ошарашенным состоянием собеседника, потрепал Уилла по голове, приводя в беспорядок идеальную укладку. — Он хороший парень. Ты знаешь, я разбираюсь в людях — а я знаю, что мой Куно отлично умеет доставать о ком надо всю нужную информацию. Криминала за Эденом нет, мальчик славный, учится, занимается подработками, помогает семье. До безумия любит своего алабая по кличке Арчи. Ты правда думаешь, что я доверил бы тебя первому встречному с улицы? — Доверил?.. Меня?.. — тупо повторил эхом Уилл. — О чем ты?.. Стефан обернулся на подозвавшего его посетителя. Напоследок, перед тем как заняться заказом, он улыбнулся Уиллу: — Просто попробуй хоть раз в жизни отойти от своего привычного сценария. Нельзя жить только работой и учебой. Развейся. Кто знает, к чему приведет обретение нового знакомого? Я так однажды нашел любимого мужа и детей. Оставив Уилла разбираться со своими мыслями, Стефан ушел в дальнюю сторону бара. — Эй, — раздался рядом голос. — Ты почему прохлаждаешься? Там ребята все избегались, у нас полная посадка. Я тебя прикрывать не буду. Уилл вздрогнул и моментально слетел со стула, хватая поднос, чуть не опрокинув тарелки. — Да! Да, Люси, хорошо, — спешно отозвался он, ощущая привкус непривычного смущения, что оставил после себя разговор со Стефаном. Почему ему казалось, что все слова приятеля были пропитаны каким-то намёком?.. Что он имел ввиду?.. Девушка, в той же униформе, что и у Уилла — бордовая рубашка с закатанными рукавами, черный фартук и брюки, — стояла, выражая всем своим видом скептицизм. Свободной от подноса рукой она указала на свое уложенное каре и кивнула на голову Уилла. — Тебе бы причесаться, знаешь. Да боже, Уилл, — вздохнула Люси, когда Уилл потянулся к своим волосам и снова чуть не уронил посуду, завертевшись в поисках зеркала. — Давай сюда поднос. Беги давай. Пятый стол. Поблагодарив напарницу, Уилл поспешил к посетителям, на ходу поправляя прическу, надеясь, что ему удалось вернуть себе более-менее приемлемый вид. Попутно доставая блокнот и ручку, Уилл застыл перед человеком, сидевшим за столом. За пятым столом. Уилл так разнервничался, что не сразу осознал, что заказ поступил именно от этого стола. — Эй, с вами всё в порядке? — видя его странную реакцию, взволнованно уточнил парень — смуглый, с всклоченными каштановыми волосами. Его тёплые тёмно-карие глаза, с маленькой родинкой под правым, выражали обеспокоенность. На ответное молчание он приподнялся со своего места, но Уилл взял в себя в руки и по щелчку вернул лицу рабочую милую улыбку. — Вы хотели что-то ещё? Вы готовы сделать заказ? — непринужденно сказал он приветливым голосом. — Нет, я… — парень вернулся на стул, но неосторожно задел висевшую на спинке кожанку, и та упала на пол. — Ох, простите, черт… — Я подниму, не волнуйтесь. — Извините, я… Они одновременно опустились вниз — руки, потянувшиеся к одежде, соприкоснулись, и Уилл тут же одернул свою, ощутив на коже горячие пальцы, а когда поднял голову — столкнулся лбом о чужой лоб. От неожиданности Уилл отшатнулся, теряя равновесие, и завалился бы спиной назад, если бы не оказался пойман крепкой хваткой за плечо. Он замер, испуганно смотря в такое же перепуганное лицо напротив. — Уилл, с тобой всё хорошо? — выпалил встревоженно парень, во все глаза уставившись на него. — Д-да? — Уилл сидел на корточках, касаясь пола только краем своих туфель, опасно балансируя всем телом над полом. — Сегодня все удивительным образом обеспокоены моим состоянием. — Прости, — тут же. — Ты слишком часто извиняешься, — растеряно отозвался Уилл. — П-подними меня. Быстрый кивок, мгновение, и Уилл оказался в обжигающем кольце рук, окутанный со всех сторон запахом треска поленьев, запахом тёплого вечера, запахом солнца. Уиллу хватило одного вдоха, чтобы ясный летний день заполнил его легкие и прошелся по спине огненной дрожью — от поясницы до самого затылка. Он никогда не встречал людей, от которых могло бы пахнуть так. Полностью обескураженный, Уилл не понял, что уже стоит на своих ногах. Парень напротив, сразу же одернув от него руки после того как поднял с пола, теперь не знал куда эти самые руки деть — тёр ладонь о ладонь, заводил за спину, цеплялся за ремень. Куда деть свои глаза он тоже похоже не знал — метался взглядом из угла в угол. — Я не хотел. Это случайно получилось, — с нервным смешком улыбнулся он, потирая шею. — Кажется, я доставлю тебе слишком много хлопот. — У тебя футболка задралась, — невпопад ляпнул Уилл. В кратком порыве благодарности он протянул руку и быстро одернул выбившуюся из джинсов черную ткань, которая обнажила край бока, усыпанного родинками. Парень — нет… нет, Эден, его имя Эден — Эден от чего-то поспешно отвел глаза, издав короткий хриплый звук, похожий на кашель. На смуглой коже скул проступил румянец. От такой неожиданной реакции Уилл почему-то также смешался, ощущая, как его лицо заполняет обжигающий красный цвет. И от этого сильно разозлился. Резким движением нагнулся, подхватил кожаную куртку, закинул её на стул. Стряхнул пару складок с фартука, четким движением вновь достал блокнот и ручку. Собранный, вытянулся перед Эденом струной, полностью готовый к работе. — Итак, каким будет ваш заказ? — к губам вернулся рабочий приторный оскал. Эден замер перед ним, растерянный. Приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашелся с поиском слов, смолк и даже как-то отступил назад. Уилл смиренно ждал от него ответа, замечая, как живость на его враз потускневшем лице сменяется тоскливой обреченностью. Эден потер рукой щёку, безрадостно усмехнулся куда-то себе в ладонь, а потом, с глубоким выдохом взметнув пятерней себе челку, поднял голову. На его лице была улыбка, добрая и приветливая, но совсем неискренняя, скорее извиняющаяся и виноватая. Он взял со стула кожанку и посмотрел Уиллу в глаза, не подозревая, что заставил сердце того пропустить удар. — Я хотел попросить счёт, — сказал Эден. — Счёт? — не понял Уилл. Эден кивнул, сжимая черный кожаный материл в руках. — Думаю, мне уже пора, — он вымученно рассмеялся. — Я и так тут… задержался. — Вы собираетесь уходить? — бестолково повторил Уилл. Эден замялся. — Не хочу доставать и быть навязчивым, — всё же решился сказать он, опустив глаза. В груди кольнуло. — Так вы слышали мой разговор со Стефаном… — понял Уилл. Эден испуганно вскинул голову. Совсем как щенок, застигнутый над растерзанной игрушкой. — Немного!.. Лишь обрывки — но я не подслушивал!.. Просто мой стол стоит совсем недалеко, и иногда затихала музыка... Потом вы показали мой подарок вашему другу, и я уверился, что речь всё же шла обо мне. Правда, извините… извини. Мне жаль, что я доставил тебе неудобства. Но этого больше не повторится. Уилл вдруг ясно осознал, что с ним прощаются. Что если сейчас за Эденом закроется дверь, то больше среди пьяной гудящей толпы не будет сидеть знакомый силуэт в углу бара. Что больше не будет припаркованного на стоянке красного мотоцикла, на который Уилл смотрел, когда выходил покурить в перерыве. Не будет гудения мотора, когда Эден уезжал домой, проносясь мимо окон бара. И его бестолковых разговоров. И однотипных заказов — жутко сладкий, на вкус Уилла, коктейль «Красный язык», и копченые куриные крылья. И взгляда этого — детского и глупого, из-под челки, который отвлекал от родинки под глазом, тоже не будет. На протяжении всего месяца это всё жутко выводило из себя. Каждое слово, каждый взгляд, каждое движение. Они не были приятелями, и никогда не общались за пределами этого места. Но почему-то уже вошло в привычку, выходя в зал, находить взглядом закинутую на спинку стула кожанку и тёмные всклоченные волосы. И уже как само собой разумеющемся стало просить повара заранее приготовить куриные крылья. Не дождавшись чека, Эден неловко положил на стол несколько купюр — как обычно гораздо больше, чем нужно. Наградив Уилла сконфуженной зажатой улыбкой, Эден склонил голову, пряча глаза, и осторожно обогнул его, направляясь к двери. Несмотря на духоту бара, Уилла как ледяной водой окатило. Резко развернувшись, он схватил край кожанки, заставляя Эдена удивленно остановиться. — Что такое? — непонимающе спросил он. — Я что-то забыл? — Насколько сильно тебе пора уходить? — выпалил Уилл. — Что? — Ты… — Уилл запнулся, вдруг ощутив на себе взгляд со стороны барной стойки. Когда он поднял глаза, Стефан уже отвернулся, но Уилл успел заметить довольную улыбку на его лице. Он тут же выпустил из рук куртку. Но отступать от своей внезапной идеи не собирался. — Сможешь посидеть ещё пару часов? — В смысле прямо тут? — растерялся Эден. — Здесь, в баре? Уилл кивнул. — Могу, — в ещё большей растерянности согласился Эден. — А… а зачем? Уилл медленно втянул воздух в грудь, собирая в кулак всю свою решимость. Небеса, на какую же идиотскую глупость он идет. — Через пару часов заканчивается моя смена. Если ты согласен меня подождать, то… — Уилл вдруг ощутил жуткий стыд, но продолжил выталкивать из сжатого спазмом горла слова, — то я был бы рад прокатиться на твоем мотоцикле. — Краска моментально ошпарила лицо. — То есть, с тобой. С тобой на мотоцикле. Т-твоем мотоцикле. Он был готов провалиться сквозь землю. Эден пораженно молчал, боясь, казалось, пошевелиться. Удивительным образом, его щеки и уши тоже начали наливаться ярким румянцем, пока всё его лицо, вторя лицу Уилла, не сделалось алым как бока несчастного мотоцикла, смиренно ожидающего хозяина на улице. — …Если твое предложение, конечно, в силе, — жмурясь, беспомощно выдохнул Уилл, чувствуя себя последним дураком. Когда он уже смирился со своим позором, и желание трусливо сбежать на кухню окончательно его соблазнило, Эден, отмерев, взволновано затараторил: — Да! Конечно! В силе! Я б-буду очень рад! Я подожду! Я дождусь тебя!.. Сердце грохотало где-то в ушах, потому его слова не сразу дошли до Уилла. — Отлично, — со скрипом улыбнулся Уилл. Он не чувствовал облегчения. Он чувствовал, что вот-вот рухнет от такого количества волнений, навалившихся на него за последние пять минут его спокойной размеренной жизни. — Тогда я пойду работать, — пробормотал Уилл, спеша отвернуться, чтобы не смотреть в эти засиявшие радостью карие глаза, которая как-то странно отзывалась сжимающимся узлом внизу живота. — Уилл. Уилл вздрогнул и обернулся. — Тебе очень идет, когда волосы уложены, — Эден улыбнулся широкой, заразительной улыбкой, которую Уилл от него ещё ни разу не видел, — но таким ты выглядишь гораздо милей. Уилл невольно коснулся своей головы рукой, вспоминая, что Стефан сотворил с его укладкой, и вспыхнул — хотя, казалось бы, краснеть сильней было некуда. Ничего не ответив, он, сохраняя остатки достоинства, молча зашагал прочь от Эдена. Борясь с искушением обернуться, борясь с желанием показать довольному Стефану средний палец, борясь с жаждой перейти на бег, он скрылся за белыми дверцами кухни. Облокотился спиной о холодный кафель стены, со свистом выдохнул застывший внутри воздух и медленно сполз по стене вниз, прижимая к горящим щекам ладони. Сердце бешено билось, и его удары гудели одновременно во всем теле, от пальцев ног и до самой макушки. Ноги, руки, грудь, голова — всё рассыпалось накатившей слабостью. — Уилл? Его накрыла тень. — Уилл, что с тобой? Ты почему такой красный? Тебе плохо? Уилл медленно поднял на Люси глаза, не отрывая от лица рук. — Будь проклята эта бородатая скотина, будь проклят этот придурок со своим вонючим мотоциклом, будь проклята моя чертова глупость согласиться на это всё… На что я вообще подписался, Люси…