Фаза луны.

Белый потолок без каких либо изъянов уже так надоел, ведь Мацуно смотрит на него около часа, он как только проснулся, то ощупал полностью кровать, чувствуя прохладу ткани под пальцами и понимая, что остался один в единственный выходной день. Вставать с нагретого места хотелось меньше всего, а тянуться за телефоном было так лень, что он решил себя развлечь рассматриванием потолка. Молодой человек старался прислушаться ко всем звуком, чтобы на все сто процентов убедиться, что находиться дома точно не один, но в ответ звенящая тишина ни одного намека на присутствие кого-либо еще и эта новость расстраивает Мацуно. Чифую старался понять куда Тора ушел с утра пораньше, и даже не удосужился предупредить его с вечера, как это делал обычно. А после брюнет прикусывает нижнюю губу резко садясь на кровати, от такого действия в глазах резко потемнело, но осознание такого поведение сожителя окатывает его словно из чана ледяной водой. Неужели у Торы снова это началось, Чифую старается не думать об этом пусть этого всего лишь случайность, чертова череда совпадений, но лишь бы не то о чем там думает. Ведь переживать очередной заскоки со стороны Ханемии нет никакого желания и вряд ли оно когда-нибудь появиться. Мацуно встает с постели полностью и словно со скоростью света обходит всю квартиру, осматривая каждый миллиметр жилплощади в надежде найти Казутору, но его нигде нет: ванна, кухня, гостиная — ничего, да даже в кладовой посмотрел и все шкафы пооткрывал. Но его нигде нет и Чифую просто тяжело вздыхает и плетется на кухню, заваривая себе чашку чая. Капли дождя стекают по стеклу, создавая в пустой, словно одинокой комнате, шум. Холодный, влажный ветер колыхает светлую занавеску, наполняя комнату свежестью, после летнего дождя. Молодой человек медленно поднес свои замершие руки к горячей кружке с чаем, согревая оледеневшие пальцы. Тишина, только звук дождя и легкого ветра, наполняли маленькую, но уютную квартирку, пропитанную запахом лаванды и ментоловыми сигаретами, которые так сильно любит его мужчина. Мацуно сделал глоток чая, горячий напиток приятно обжигал горло, согревая изнутри. Последние дни погода, как и настроение парня были ужасны, новость не давала покоя. Чифую не верил, что это снова произошло, как все так обернулось и почему никто не может помочь. Даже дипломированные специалисты просто разводят руками и говоря, мол всё хорошо это никак не связанно с психическим здоровьем, это выбор самого Торы и Мацуно отказывается в это верить. Брюнет отказывается верить в то, что Ханемия специально ведет этот лунный календарь и знает когда начать вести себя, как полный мудак, причиняя боль Чифую. Конечно, Казуторе ведь блять больше нечем заняться, как в определённые дни брать и переключать рычаг в своей голове, превращаясь из доброго и такого заботливого мужчину, в полную суку, которая унижает и творит со своим сожителем отвратительные вещи. Чифую и раньше замечал, когда Ханемия был подростком, садистские наклонности и унижения в чужой адрес, но те и сами напрашивались на это. Но вот своим друзьям и товарищам он никогда бы не причинил вред. Так когда все так резко пошло по пизде и что черт возьми мозгоправы делали все эти десять лет, когда Ханемия находился в местах лишения свободы, почему они не смогли привести шаткое внутреннее равновесия подростка в норму, им что десять лет было мало? Раз они сейчас просто разводят руками и говорят, что Тора, должен пройти адаптацию, раз десять лет нормально не контактировал с социумом. Но ведь прошло уже два года, Ханемия привык к обычной жизни, но почему это периодически происходит? Мацуно помнит когда это произошло впервые, тогда он не на шутку испугался, ведь спокойный и такой ласковый парень резко стал грубым. И ладно бы он просто накричал или как-то оскорбил Чифую, но тот умудрился поднять на него руку и жестко воспользоваться им. Чифую не был слабаком, он пытался дать отпор и будь тогда Ханемия в себе, то брюнет бы с лёгкостью уложил Тору на лопатки и хорошенько бы врезал, чтобы у того мозги встали на место. Но когда Ханемия не контролирует себя, он становиться куда сильнее и откуда в таком худом парне столько сил, раз Мацуно и глазом не успел моргнуть, как Тора повалил его на пол и заломил руки назад, больно их сжимая. Тогда Чифую думал, что он сломает их как сухую соломинку. А старший на этом не успокоился, он достал свой ремень из брюк и крепко зафиксировал руки, чтобы тот не смог попытаться снова ударить. Но Чифую продолжал брыкаться и покрывать Казутору трёх этажным матом и угрозами, что переломает все его кости, если тот его не отпустит. Но брюнет тогда еще не знал, что сопротивление сделает только хуже, Тора начинал злиться куда сильнее и ярость туманила полностью его разум. Если раньше он просто хотел грубо поиметь Мацуно, как ему нравиться и спустить весь стресс, то тут начинается самое унижение и настоящие изнасилование. Никакой растяжки, а о смазки и речи идти не может, Мацуно не заслужил поощрение за свой поганый язык и действия, в такие моменты лучше повиноваться, и Чифую это понял на своем горьком опыте. Тогда он плотно сжав свои губы, терпел и старался не проронить и слезинки, как бы ему не было больно или обидно, но тешить эго насильника не собирался. Горячая слеза быстро скатилась по щеке. Ему просто не верилось, что всё это происходит с ним. Этого нет. Это не реально. Десять минут назад спокойно смотрели фильм, а теперь на шершавом ковре его насилует Тора. Хотелось разрыдаться в голос, ударить этого сексуального извращенца. Но он просто закрыла глаз, переставая сопротивляться, натиску этих сильных рук. — Бесишь. Как же ты меня бесишь! Этот взгляд. Я ненавижу его, вечно такой правильный и не под кого не прогибающийся Мацуно Чифую.  Прошипел Ханемия, продолжая грубо сжимать и поглаживать полураздетое тело. Тот глухо завопил, зажмурив от боли глаза. Старший улыбнулся еще шире и в ответ на глухой вопль, засмеялся. Мужчина приспустил свои штаны, вытаскивая из них свой член, который уже давно твердо стоял, и резко, до конца, во всю длину вошел внутрь, чувствуя, как тот тесно его сжимает. Брюнет вскрикивает от такого проникновение, низ живота и вся задница горит, нет, не просто горит а жжет так сильно, что из глаз невольно брызнули слезы, а рот открылся в немом крике. Чувство заполненности не приносило такого удовольствие, как раньше, сейчас это самая настоящая пытка. Видимо, ощущения были очень болезненными. Но Казутору, конечно, это не останавливало. Он быстро двигался внутри него, одной рукой сжав корни волос и запрокидывая голову Мацуно назад, а другой сжимал бедра до синяков. Парень громко простонал, чувствуя тесноту и жар тела, а хлюпающие звуки ласкали слух, и плевать, что это кровь струиться из прохода Мацуно, главное это служит ему смазкой, помогает скольжению. Резкие толчки становились чаще и резче, а Тора стал дышать чаще и громче, порой срывался на рык, это означало одно, он вот-вот испытает наслаждение, которое заполнит его от кончиков пальцев до корней волос, теплой негой разливаясь по его телу. А вязкая жидкость, горячей струей, ударит прямо в тело сломанного и униженного Чифую. Так и произошло с громким рыком, мужчина кончил, выходя из него и поправляя одежду Мацуно думал, что на этом они закончат, но как же он глубоко ошибался, Ханемии этого было мало, тот просто развернул его на спину. Глаза парня были такими пустыми, что брюнет не понимал, что происходит с длинноволосым, но блеск нездорового безумия ясно дал понять, это не его Тора. А Ханемия продолжил надругаться над телом Мацуно, не оставляя на нем живого места, и ладно бы это были простые удары, но нет. Он губами и зубами оставлял страшные гематомы, которые всем видом показывали кому принадлежит этот парень. Сколько это продолжалось Чифую не помнит, он просто потерял сознание, когда в него с очередным рывком ворвалась горячая плоть, начиная совершать фрикции. После всего, что произошло Чифую очнулся в их спальне, помытый и переодетый, больной ублюдок, даже обработал заботливо его раны и сейчас так мирно спал, прижимая к себе нежно-нежно, словно то, что было часами ранее вообще не было и это только страшный сон. Тора от копошение под боком сам проснулся, и с такой жалостью смотрел на парня, и долго просил прощение, он все помнит, но не может объяснить почему не смог контролировать свое тело. А Мацуно дурак прижимается и рыдает ему в грудь, прощая все на свете. И это происходит каждый грёбаный раз, когда наступает полная фаза луны, она словно каким-то своим магическим действием, проникает в черепную коробку Ханемии и захватывает контроль. Блять, словно мини человечек с джойстиком управления тела Торы, удовлетворяет свои больные идеи из детского уебансва позырить, а кого это трахнуть парня не своим телом? А Мацуно продолжает принимать все это как должное и прощать, ведь смотря на то, какими самотерзаниями занимается любимый человек просто невыносимо, становиться такое ощущение, словно это Чифую принудил его это сделать, а не он сам так поступил. Главное это никогда не сопротивляться и тогда травм и повреждений будет меньше, только вот боль бывает всегда. После третьего раза Мацуно отвел Казутору к психиатру, тот назначал ему фармакотерапию и посещение два раза в неделю, чтобы приводить в порядок внутренний мир парня должным образом. Но вот только это никак не помогало и тогда, Мацуно был уже готов отпустить руки и просто терпеть, ведь Ханемия же не всегда в таком неуравновешенном состоянии. Потому что — Ханемия безумец, который молил о милосердии, когда любовь — это оружие, что разлучает его с ним, когда холодные одинокие ночи, не дают уснуть, заставляя метаться по постели думая только о нем. Мацуно был солнцем, который согревал его истерзанную душу, не давая пасть низко. Он был ветром, уносящий все беды и страхи, которые Тора годами пытался забыть. Казутора был огнём, неугомонным и диким, а Чифую был мотыльком, прилетевшим на это пламя. Из глубоких мыслей парня вырвал щелчок входной двери, и Чифую вздрогнул от этого, потому что сам стал вести это ебучий календарь, а это значит сегодня Ханемия явно не тот кого он знает и любит всем сердцем, а поехавший на своих сексуальных и больных желаниях мудак. Только вот когда это у него произойдёт, сейчас, вечером или это было утром? Это настораживает, потому что Чифую старался принять все удары на себя, лишь бы тот не сотворил хуйню с прохожим, а то тогда его снова упекут в тюрьму и брюнет этого не переживет. Уж лучше он будет страдать время от времени от Торы сам, чем позволит одиночеству съедать его изнутри. Ханемия заходит на кухню и кидает взгляд на Мацуно, а тот смотрит в ответ, так пристально, изучает взглядом и сразу понимает, что это не его Ханемия, но такая тишина и отсутствие агрессивных действий со стороны старшего настораживает. Чифую встаёт из-за стола и ставит кружку в раковину, ведет себя не принужденно словно ничего не произошло, и он совсем не заметил изменения во взгляде Казуторы. Тот подходит к брюнету, обнимает за талию, разворачивая к себе, Мацуно послушно повинуется, лучше не злить и тогда всё пройдет быстро и безболезненно, глядишь ему повезет и он тоже получит удовольствие. Да Чифую Мацуно стал гребным мазохистом, ведь ему иногда нравится грубость со стороны старшего, а что ему ещё остаётся? Он просто привык, что иногда это происходит и если изнасилование неизбежно, то лучше расслабиться и получать удовольствие. Он соврет, если скажет, что не делал так сам и черт, это реально работает, только вот жаль, что это всё происходит не с его Торой. Ханемия нежно оглаживает бока парня смотря в глаза напротив, а Мацуно напрягается, почему так нежно, словно у него не прошёл сдвиг по фазе и всё хорошо, как обычно черт его дери, тогда почему глаза напротив говорят об обратном? Почему глаза и действия Казуторы в корне разные, это приводит в замешательство, что ему сейчас делать? Просто молча стоять и ожидать когда тот сорвётся на него или попытаться отвечать на ласки? Ведь он тоже сука такой же тактильный, как и Тора в обычные дни, два наркомана, которые ловят кайф от обычной нежности и касаний друг друга. Парень наклонился к лицу Чифую, опаляя его губы своим горячим дыханием. — Я скучал. — произнёс мужчина, убирая челку брюнета, за ушко. И едва касается его губ своими, тем самым дразня. Он ведь прекрасно знает, как Мацуно тяжело сдерживаться, ему хочется поцеловать в ответ так тягуче, сплетая языки и просто наслаждаться касанием губ. Его тело мелко дрожало, он хочет прикоснуться к нему, почувствовать тепло. Хочет знать, что кому-то хоть нужен, даже если это окажется не его Тора, плевать, Мацуно и сам больной на голову, раз хочет поддаться нездоровому желанию быть необходимым даже заскокам своего мужчины. Ханеми проводит ладонью по щеке, спускаясь к шеи и резко сжимает ее перекрывая поток воздуха Чифую, тот просто приоткрывает по инерции рот, дабы попытаться вздохнуть, но толку ровно ноль. Длинноволосый наклоняется и мокро целует его, сразу же пуская вход свой язык, Мацуно отвечает и кладет неуверенно руки на плечи, обнимая за шею и плевать, что он может задохнуться. Тора резко отстраняется и отпускает шею брюнета, смотря с таким холодом и сталью в глазах, что по спине бежит табун мурашек, словно он провинившейся ребенок и теперь злая мать смотрит с таким тяжелым взглядом и упрёком, заставляя чувствовать всю вину. Но он не ребенок который провинился, но сука, чувствовать себя виноватым меньше не стал, он хочет уже упасть на колени, лишь бы его не прожигал этот взгляд. — Такой послушный. — Горячий шёпот обжигает ухо, а спина противно ноет, от удара о поверхность раковины. — Послушный, не такой, как в тот раз. Мацуно рвано вздыхает и прикрывает глаза, отдавая себя в волю Казуторе, иначе будет только хуже, правило номер один — не злить потенциального маньяка, лучше переступить всю свою гордость и переждать, ведь потом все станет как раньше, пока сраная луна опять не наберет свои обороты. — Помниться в тот раз ты не был таким тихим, и твой поганый рот говорил слишком много гадостей. — Сжимает бока до синяков и оставляет укус на шеи, чувствуя, как жилка под его зубами быстро бьётся. — Мне стоит тебя наказать. — Отходит на шаг назад, смотря как Мацуно лихорадочно бегает взглядом по интерьеру, лишь бы не пересекаться взглядом с Торой. — Смотри в глаза! — Не просьба, а приказ и брюнет повинуется. — А теперь встал на колени, тебе стоит показать на практике, как теперь тебя буду затыкать. — Безумная улыбка на устах не внушает и капли доверия Мацуно сглатывает слюну и садиться на колени, задрав голову вверх, смотря с мольбой в глазах, что он не серьезно, но это просто надежды, которым не суждено сбыться. А Ханемия подходит к парню и гладит по голове, словно пса, что твориться на уме Казуторы никому не известно, порой кажется так, что он и сам не в курсе что творит и почему это происходит именно с ним. Он сам хочет избавиться от этого недуга, чтобы не разбивать сердце и не травмировать свое солнышко такими отвратительными вещами, но он не может остановиться. Расстёгивает медленно ремень на брюках, наблюдая за реакцию брюнета, как тот сглатывает слюну с характерным звуком, а кадык дернулся. Старший ухмыляется наблюдая за реакцией Чифую, и да, ему до дрожи во всем теле нравиться, как выглядит брюнет. Вроде такой покладистый, готовый выполнить любой приказ, который только придет на ум Торы, но этот взгляд и блеск зеленых глаз, говорят об обратном, он еще не сломан, не прогнулся, давиться гордостью ради него одного и это заводит еще сильнее. Звон пряжки ремня эхом отдаётся по всей кухне, и так давит на барабанные перепонки Мацуно, он теперь точно теряет надежду, прекрасно понимает, что Ханемия не остановиться, сделает это. А Чифую, старается держаться, показать всем видом, что примет это как должное, что не прогнется и не станет умолять и тешить эго, этого ублюдка, ведь это не его Тора, которого он бы возможно и умолял, но здесь — нет. — Дальше сам. С приказом произносит и отпускает расстёгнутый ремень.Мацуно кивает и поднимает дрожащие пальцы, которые не поддаются контролю эмоций, в отличии от выражения его лица, но его тут же бьют по рукам. Чифую смотрит в безумные глаза и не понимает, что он сделал не так, раз Ханемия злиться и так коварно ухмыльнулся. — Без рук. — Проводит ладонью по лицу, надавливая большим пальцем на нижнею губу Чифую. — Полностью работай своим ртом.  Чифую ничего не остаётся только разве что неуверенно кивнуть и нервно облизнуть свои губы. Он понятие не имеет, как расстегнуть его брюки без помощи рук, хотя и ими он бы нормально не справился, ведь они трясутся как у заядлого алкоголика. Мысленно он догадывается, как это сделать, но вот решиться до сих пор не может, а Тора не любит ждать и Мацуно это прекрасно знает. Чтобы не нарваться на гнев Ханемии, Чифую резко приближается лицом к низу живота мужчины и нервно сглатывает слюну, хотя откуда она взялась? У него от всего происходящего резко пересохло во рту, а после зубами хватает краешек брюк, потянув его наверх. Носом брюнет упирается в районе пупка, шумно выдыхая горячий воздух, на что почувствовал, как Казутора втянул и так впалый живот. Оттягивая край брюк, Мацуно языком старается вытолкать пуговицу из петельки, но это выходит из ряда вон плохо, у него ничего нормально не получается, только слюнями всё измазал. А Тора терпеливо ждет, смотря на жалкие попытки Чифую расстегнуть брюки ртом, признаться честно такая картина его забавит, как младший отчаянно пытается выполнить приказ старшего. И как только эта чертова пуговица вылетает из петельки, брюнет облегчено выдыхает, бросая короткий взгляд на лицо Ханемии. Снова эта ухмылка на его губах, как же Чифую ее ненавидит, она явно не предвещает ничего хорошего, но брюнет искренне надеяться, что сегодня всё обойдется, что Казутора не впадет в ярость. Снова приближается к паху своим лицом и зубами прихватывает собачку молнии, аккуратно тянет ее вниз, носом уткнувшись в стоящий член. С этим у Мацуно проблем не возникло и он смог это сделать быстрее, нежели чем с пуговицей, а дальше начинается самое интересное, нужно спустить штаны и боксеры, а главное не поцарапать кожу Ханемии зубами, а то мало-ли как он отреагирует на этот жест. А поход к стоматологу Чифую не планировал в ближайшее время. Прикусывает край ткани брюк и спускает их, конечно без рук это выходит слишком неуклюже, но Казутора доволен результатом, а главное эстетическим видом, такой Мацуно возбуждает, слишком покладистый и хороший, из-за чего Ханемия кладет руку на голову младшего и треплет его по голове, словно хозяин хвалит своего песика. Чифую дергает головой от неожиданности, его обычно так ласково Казутора не гладит в свои заскоки, ласку от него только можно дождаться в тот момент, когда Ханемия стабильный и вообще обычно очень тактильный. Всегда нежиться в теплых объятиях Мацуно и прижимает его к себе, такими жестами он вырежет чувства любви и заботы. Но вот только Торе сейчас не нравиться, то, что Чифую дернул головой, словно откидывая его руку от себя, из-за чего Казутора хватает брюнета за волосы и больно дергает, задирая голову наверх. Смотрит в глаза напротив и всем видом показывает, как он не доволен, хотя в глазах Мацуно плещут огоньки страха и сожаления, он не хотел так расстроить старшего. Чифую смотрит так жалостливо, словно побитый пёс и одним взглядом вымаливает прощения, просит глазами о снисходительности. Руками он сжимает до побеления костяшек свои домашние штаны, в районе бедер, чувствуя, как ладони вспотели от предстоящего. И Ханемия сжалился, отпустил, что и радует Мацуно, но старший кивает головой, мол, продолжай и ему ничего не остается, повинуется. Брюнет смотрит на стоящий член, он еще никогда не видел его так близко, как капля естественной смазки выступает на головке и блестит под светом кухонной лампы. Нет, конечно, делает это не первый раз и вообще, видел Тору обнаженным множество раз, но чтобы так рассматривать кого-то не приходилось. У них, когда был секс, то всегда в спальне и в полумраке, там он отдавал всего себя чувствам, а не разглядывал партнера. Пару раз это было и ванной, да, они принимали иногда ее вместе, но там и дальней мысли не было о том, что необходимо посмотреть. Хотя зачем ему это надо, все парни выглядят почти одинаково, правда отличия были, но не колоссальные и поэтому Мацуно не придавал этому значение, а сейчас другой случай. Ханемии надоело ждать, Чифую долго возиться с этим и всё никак не может решиться, хотя давно бы уже перешел к самому интересному. И Тора не выдерживает, берет свой член за основание и тыкает головкой по влажным губам брюнета, размазывая слюну и предэкуляр по ним. Мацуно смаргивает пару раз и понимает, что от него хотят, поэтому тянуть больше не стал, пока Казутора еще не сильно злиться, а то он силой получит желаемое, а Чифую будет страдать из-за боли в горле. На пробу мажет языком по головке, собирая солоноватую жидкость на язык, не приятный вкус, но терпимо, а после обхватывает саму головку губами и посасывает ее. От таких действий, Ханемия рвано вздыхает и кладет одну руку на макушку Мацуно, надавливая и призывая более активным действиям. Тот послушно насаживается ртом больше, всего на половину, плотно сжимая губами член, проводя языком по набухшим венкам. Старший помассировал кожу головы, одобряя движения, в ответ почувствовал, как Чифую стал брать больше, насколько мог. Чифую отпустил член из плена своего рта и жадно вздохнул, проходясь языком по всей длине от основания до чувствительной головки. Мацуно не скупился на ласки языком, продолжая ласкать член Торы, то губами, то самим языком, а Ханемия уже ничего не соображал, раз позволял Мацуно действовать самому, а не сам вбивается горячий и такой податливый рот. У Казуторы одна цель — получить удовольствие, и брюнет этому охотно способствовал. Чифую немного осмелел, чувствуя, как Тора расслабляется в его руках и начал заглатывать на всю длину, сдерживая свой рвотный рефлекс. А тот и сам не прочь такому, раз с его губ слетают рваные стоны, а глаза прикрыты от наслаждения, Тора и сам на заметил, как стал подаваться бедрами навстречу. Чувствовать, как член упирается в глотку было странно, а из уголков глаз брызнули непрошеные слезы, всё-таки Чифую не был профессионалом в этом деле. Да, конечно они пробовали с Ханемией подобного рода ласки, но никогда не переходили черты, самое главное было у них комфорт друг друга, не можешь больше, но и не надо ты и так постарался хорошо. Но тут другой случай, Казуторе мало и он начинает набирать темп, крепко держа голову парня и не позволяя, отодвинутся. Мацуно давиться, и начинает кашлять, ему катастрофически из-за такого темпа и действий не хватает воздуха, еще бы, член Казуторы просто-напросто трахает его глотку, не дает возможности нормально вздохнуть. Чифую терпит и старается активней двигать языком, чтобы это поскорее закончилось, рот уже болит от таких грубых и резких фрикций, а по подбородку так пошло бежит слюна, смешанная с естественной смазкой. Для Ханемии это зрелище выглядит завораживающим, как его Чифую заглатывает целиком член с хлюпающими звуками, как эти губы плотно обхватывают основание и плевать, что весь подбородок перемазан в естественных выделениях, это придает своего шарма, слишком прекрасный вид. Казутора протяжно стонет и кончает, горячее семя брызнуло прямо в рот и на пухлые губы Чифую, закатывает глаза от нахлынувшего удовольствие, что аж ноги подкашиваются, и Тора отступает на пару шагов назад, ударяясь больно поясницей об чертов стол. Мацуно смотрит расфокусированным взглядом на Тору и высовывает язык, показывает сперму, словно дразнит, прям шлюха, но Ханемия этого толком не видит он жмуриться, а голова разрывается от боли. Он должен чувствовать наслаждение от происходящего, как волны оргазма накрывают его с головой, этого нет. Зато приходит осознание, что сейчас произошло, его словно окатывают чаном ледяной воды, спуская с небес на землю. Ханемия понимает и осознает, что просто заставил Чифую отсосать ему на кухне, поставил на колени и приказал ртом доставить удовольствие. Тора падает на пол своей пятой точкой, и пятиться назад, в глазах страх, он снова слетел с катушек и надругался над своим любимым, он отвратительный. Ему стыдно смотреть в глаза Мацуно, он вообще ненавидит себя за очередной срыв, хочется провалиться под землю и вообще Чифую должен его ненавидеть и презирать, а по хорошеем упечь в психушку, чтобы такой, как он не вредил окружающим. Мацуно смотрит на потерянного мужчину, и осознает, что его отпустило, но почему-то на душе не становиться легче, он прекрасно видит, как Ханемия готов зареветь от всего происходящего, слишком разбитый и такой потерянный. У Чифую сердце кровью обливается от картины происходящего, он снова чувствует себя виноваты, словно это он заставил встать на колени и вдалбливался в чужой рот. Чифую не может смотреть на такого разбитого Тору, поэтому сразу подползает к нему и заключает в свои объятия, поглаживая нежно по спине, старается успокоить, показать, что всё хорошо и не стоит себя винить. Это нормально, такое бывает и Мацуно с этим смирился, только вот это ни черта не нормально. Но разве у них может быть нормально? Казутора сжимается и шмыгает носом, уткнувшись в плечо Мацуно, он снова будет долго ещё молчать и избегать брюнета, он боится. Боится, что Чифую оставит такого чокнутого одного и никогда не будет с ним видеться, хотя этого он только и достоин. Но почему он ещё здесь? Почему так прижимает к себе и ласково шепчет на ухо, что всё хорошо, что не стоит себя винить. Главное Казутора вернулся к нему, не остался в этом мраке, но вот только это будет длится не так долго. Мацуно снова всё прощает и спускается с рук очередную выходку, ведь очень сильно любит его. Он искренне надеется, что это большего не случится, но прекрасно осознает, очередная фаза луны вернёт этого монстра и отнимет его Тору.