С надеждой на счастье

Глава 2: Отражения

Драко свернул, тяжело дыша, и замедлился, переходя на бег трусцой. Сегодняшним утром было душно и влажно, хоть погода нисколько не умаляла красоты парка Ричмонд. Честно говоря, именно этот парк и стал основной причиной, по которой Драко выбрал переехать в этот район. Природная красота местности заставляла его забывать, что это центр Лондона, помогала Драко залечивать душу, которую то и дело болезненно сжимали лапы жестокого одиночества, когда присутствие Астории казалось ему практически осязаемым. Прошло почти два года с ее смерти. Драко не стал меньше горевать по ней, он лишь научился жить с болью утраты. Он прошел через ворота парка и оказался на Кембрийской улице, вытер испарину со лба. На деревьях появились зеленые почки, готовые вот-вот распуститься. Они здорово разбавляли урбанистический пейзаж, состоящий сплошь из одинаковых кирпичных домов. Этим утром Драко было легче на душе, он не чувствовал себя настолько хорошо уже несколько лет – обновленным, выспавшимся, отдохнувшим. Ему казалось, что причина его состояния кроется в неожиданном и очень приятном взаимодействии с новой соседкой прошлым вечером. Когда Гермиона Грейнджер неделю назад появилась на крыльце его дома, у него сердце замерло при ее виде. Драко пребывал в недоумении. Что Грейнджер нужно от него? Однако, недоумение разбавляла и капелька какого-то бурлящего возбуждения от встречи с ней. Они почти не общались после войны, но Драко восхищался ее успехами и, более того, ее состраданием, добротой, обращенной ко всем окружающим, даже к нему. Во время их немногочисленных и весьма кратковременных встреч в послевоенное время Драко убедился, что вышеперечисленные чувства направлены и на него в том числе. Он, конечно, всегда будет глубоко сожалеть о совершенных в прошлом ошибках, но смотря на Гермиону, Драко испытывал вдохновение, а не стыд. Вне зависимости от того, насколько его окружение и он сам были жестоки к ней, она помогла волшебному миру все преодолеть, внесла неоценимый вклад в победу добра. Видя ее свет, Драко сам хотел становиться лучше. И хотя он не мог найти слов, чтобы озвучить эти свои мысли, они всегда были при нем, где-то недалеко от поверхности и неотделимы от него, как морская соль в водах океана. И Гермиона Грейнджер нашла в себе силы не только простить его, но и быть с ним, стать его. Вчерашний вечер принес Драко чувство искупления. Он прижался к холодной кирпичной стене, пропуская вперед женщину с коляской – тротуар был слишком узким – затем перешел на быстрый шаг и свернул на Монтегю-Клоуз. Драко дышал глубже и медленнее, уверенно ступая по тротуару. Он был ошеломлен, когда Гермиона упомянула о разводе. В газеты еще ничего подобного не просочилось, они пытались держать все в секрете, стараясь уберечь детей от ненужных пересудов хотя бы до окончания учебного года. Семья Грейнджер-Уизли была символом нового времени в волшебном мире, новых порядков, так что Драко искренне расстроился, услышав об их разрыве. Пока они разговаривали, Драко обнаружил, что испытывает необъяснимое притяжение к Гермионе, он шутил, чтобы та печаль, которая явно отражалась в ее глазах, ушла. Гермиона улыбалась шире и шире, ее взгляд оживал с каждой минутой их невинной беседы, и если Драко не показалось, девушка рассматривала его весьма внимательно. Было так естественно пригласить ее выпить и показать дом, как будто ни у кого из них и мысли не было, что в конце концов они окажутся голыми на полу гостиной. Драко соврал бы, сказав, что Гермиона не появлялась в его влажных фантазиях с момента их разговора на крыльце. Но вчерашний вечер... Честно говоря, Драко и сам был ошарашен собственными действиями. Совершать что-то подобное было совсем не в его привычке. Поцеловать девушку в шею, стоя в дверях дома? Раздеться, показывая ей свою спальню? О чем он вообще думал? Нужно отдать Гермионе должное, конечно, ведь именно она заварила всю кашу, сказав, что видела его в окно. Драко флиртовал в ответ, а его гостья попалась на крючок, явно давая понять, что он ей интересен. Когда он предложил показать ей вид из ее окна в деталях, она легко могла бы свести все в шутку, но не стала. С того момента ситуация обострилась, и хотя какая-то часть Драко сегодня утром испытывала необычайный стыд за вчерашнее, он находился в прекрасном расположении духа после сюрреалистичного вечера. Между ними с Гермионой была связь, и Драко знал, что он не один ее чувствует. Подходя к дому, он взглянул на дом Гермионы и инстинктивно повернул к нему, а не к своему собственному. Вчера, уходя, девушка выглядела немного напуганной – одноразовый секс явно не входил в ее привычки (или Драко просто хотелось в это верить?) – так что он хотел спросить, как она. Может, предложить сходить куда-то вместе, где он попросту не сможет залезть ей в трусы – в парк или что в таком духе. Драко постучал в массивные дубовые двери. Когда стало ясно, что Гермионы дома нет, он призвал лист глицинии, растущей у калитки, трансфигурировал пергамент и палочкой написал записку: Гермиона! Я заходил поздороваться. Присоединишься ко мне завтра на пикник в парке? Или давай сходим куда-нибудь вечером в любой другой день? Я свободен до четверга, а потом снова отправляюсь во Францию. Драко. Он отлевитировал написанную записку под дверью и, используя заклинание местоположения, отправил ее на кухонный стол. Остановившись на мгновение и вдыхая запах только распустившейся глицинии, Драко вернулся домой и поднялся на второй этаж, желая поскорее освободиться от липкой одежды и смыть пот со своего тела.

***

Вечером Драко вышел из камина в гостиной, бросил пиджак в кресло и открыл бар. Он налил себе стаканчик виски Глендало со льдом – это всегда помогало унять острое сокрушительное одиночество, которое обычно накатывало по возвращении домой после посиделок с друзьями. Падая в мягкое кожаное кресло у камина, Драко медленно попивал виски и то и дело поглядывал на дом через дорогу. Свет не горел. Обычное, привычное чувство одиночества немного ослабло, у Драко появился какой-то слабый проблеск надежды. Он с нетерпением ждал, когда появится возможность провести больше времени с Гермионой. Интересно, получила ли она его послание, и если да, почему не ответила? Была ли она напугана его вчерашним поведением, что даже не захотела отвечать? Ни один из сценариев в голове Драко не допускал, что Гермиона не ответит, и он начал слегка паниковать, раздумывая, не переборщил ли со своим приглашением или, что еще хуже, не переборщил ли он вчера, осмелев? Что если теперь Гермиона сожалеет о вчерашнем? Прежде чем его тревожные мысли успели закрутиться, Драко увидел бледно-зеленую вспышку в окне дома напротив. Через несколько минут зажегся свет, но в дальней комнате, так что невозможно было различить никакие движения хозяйки дома. Возможно, Гермионы просто не было целый день, и она только сейчас вернулась. Значит, скоро заметит записку Драко. Рассудив, что лучше не следить за ней в окно, Драко поднялся на ноги и потянулся, решив, что пора ложиться. Он зайдет к Грейнджер утром. Они ведь взрослые люди, вчера все произошло по обоюдному желанию. Никто никого не принуждал. Если же выяснится, что Драко все же переступил черту, он извинится перед ней и все исправит.

***

Гермиона скинула туфли у камина, обрадовавшись, что она наконец-то дома после очень длинного дня. Сегодня ее терпение испытывали чаще, чем обычно. После работы она встречалась с Гарри, Джинни и Роном в Норе, чтобы обсудить постройку квиддичной тренировочной площадки для детей, где они смогли бы практиковаться во время каникул, и где Гарри, Джинни и Рон могли бы проводить любительские матчи. Гермиона даже не знала, как ввязалась в это все – она ведь совсем не любила квиддич. Но она согласилась помочь, и теперь ей приходилось проводить достаточно много времени с бывшим мужем,  чего, вообще-то, хотелось избежать. Особенно после вчерашнего вечера с Малфоем. Что это вообще было, во имя Мерлина? Она точно не ожидала никакого секс-марафона на полу гостиной, когда согласилась прийти выпить и посмотреть дом. Гермиона также была уверена, что Малфой был не из тех, кого интересует секс на одну ночь, что для него все было столь же неожиданно, как и для нее самой. Да, Малфой был обаятельным и обходительным, но и искренним. Гермиона видела боль в его глазах, когда он рассказывал о переезде из Мэнора, чтобы начать с чистого листа и двигаться дальше после смерти Астории. Это Гермиона все начала, флиртуя, рассказывая, что видела его в окно. Сейчас она поежилась от собственного поведения, но учитывая, что она целую неделю постоянно думала о нем, что между ними сразу появилось какое-то электрическое напряжение, нужно было разрушить границы дозволенного, что девушка и сделала. Малфой мог отшутиться, сменить тему, но не стал. Он тоже чувствовал странную связь между ними. А теперь Гермиона избегала мыслей о нем, о случившемся, но усилия были тщетны – она думала об этом постоянно. Каждый раз, вспоминая прикосновения Малфоя к ее коже, Гермиона чувствовала бабочек в животе, но старалась подавить подобные мысли, сосредоточиться на работе или разговоре с друзьями. Это безумно выматывало, но даже создание квиддичного поля в этом смысле помогало отвлечься, потому что девушка все еще не могла решить, что именно думает по поводу вчерашнего вечера. Да, ей было хорошо. Очень хорошо. Но еще Гермиона была напугана, чувствовала себя немного виноватой и слегка потрясенной. Она не была готова остановиться на мгновение и проанализировать эти чувства, поэтому усердно старалась держать мысли о Драко в узде, пыталась хорошо провести время с Гарри и Джинни, даже несмотря на то, что присутствие Рона было ей не совсем приятно. Она освежилась в Норе, прежде чем вернуться в город. Квиддичный проект занял намного больше времени, чем Гермиона ожидала. Применив заклинание безводного душа, девушка почувствовала себя намного лучше, затем трансфигурировала рабочую одежду в простое бордовое платье и джинсовую куртку и отправилась на дружеский ужин с Кэти Белл, где наконец-то хоть кому-то рассказала, кто ее новый сосед. – Как он? – спросила Кэти, ее лицо смягчилось от сочувствия Малфою из-за утраты Астории. – Вроде неплохо, – ответила Гермиона, вспоминая их самый первый разговор на крыльце неделю назад. – Он сказал, что ему нужно было что-то поменять в жизни, потому что Мэнор слишком сильно напоминал об Астории, плюс, в отсутствие Скорпиуса дом стал слишком большим. – Это так грустно. Я не знала Асторию близко, но она казалась милой. Да и врагу не пожелаешь умереть так рано, еще и от родового проклятия. – Да, – моргнула Гермиона, взглянув на группу людей, которые вошли в паб. – Но Малфой в целом справляется, как мне показалось. Пока мы разговаривали, он много улыбался и смеялся, – она посмотрела на Кэти, мечтательно улыбнувшись. – Я рассказала ему о нас с Роном, – добавила девушка тише. – Попросила никому пока не говорить, чтобы уберечь детей от сплетен хотя бы до конца учебного года. Кэти удивленно вскинула брови, явно поражаясь признанию подруги. – Ну, мне нужно было ему рассказать, я почувствовала. Мы ведь теперь соседи, он бы все равно скоро узнал. Да и все скоро узнают, – Гермиона опустила глаза. Иногда развод давался ей тяжелее обычного, и сегодня был как раз такой день. В душе было темно и пусто, когда она представляла реакцию волшебного мира на их с Роном расставание. Кэти взяла ее за руку. – Все в порядке, Гермиона. Я не осуждаю тебя за то, что ты рассказала Малфою. Я просто удивилась, ведь знаю, насколько ты скрытная, когда дело касается личной жизни, семьи. Обычно подобным ты делишься только с очень близкими друзьями. А я что-то не помню, чтобы вы с Малфоем дружили. На этих словах Гермиона снова ощутила бабочек в животе, воспоминания захлестнули картинки вчерашнего вечера. Да, они с Малфоем точно не были друзьями, потому что друзья не устраивают секс-марафоны, не трахаются в каждой второй комнате в доме. Щеки девушки залились румянцем. Голос Кэти прервал ее мысли. – Гермиона? – она подозрительно посмотрела на подругу. – Ты только что выглядела подавленной из-за развода, а теперь похожа на кошку, которой дали блюдце со сливками. Гермиона уставилась на Кэти и как-то запоздало покачала головой. – Я не подавлена. Я рада, что мы с Роном разошлись. Да, мне грустно, потому что мы провели вместе двадцать лет, а теперь все коту под хвост, но я не подавлена. Я просто боюсь того момента, когда все вокруг узнают, когда мы будем на страницах всех желтых газет. Подозрительный взгляд Кэти никуда не делся. – Так, ладно, ты не подавлена разводом, я поняла. Но когда я сказала, что вы с Малфоем не друзья, твое лицо стало... – она остановилась, задумалась, потом удивилась собственным мыслям. – Мечтательным! – Кэти наклонилась к Гермионе. – Вы с ним... У тебя с Малфоем что-то есть? Гермиона почувствовала, что густо краснеет. Кэти была одной из ее самых давних и близких подруг, и если уж она могла поделиться своим вчерашним приключением с кем-то, то только с Кэти. Просто Гермиона надеялась, что подольше останется с этой информацией наедине. Как минимум, девушка хотела посмотреть, приведет ли вчерашнее к чему-то, прежде чем с кем-то делиться. Гермиона нервно хихикнула, отчего Кэти открыла рот, а потом едва сумела подавить смешок. – Что ж, – начала Гермиона, сжимая в руке ножку винного бокала. – Мы поболтали на его крыльце, когда я зашла поздороваться... Кэти кивнула, чтобы подруга продолжала. – И он так классно выглядел, весь такой в белой рубашке, в джинсах... А его глаза... Мерлин, он так смотрел на меня... – на этих словах Гермиона прикрыла лицо рукой, и Кэти, не в силах больше сдерживаться, засмеялась. – То есть ты говоришь, что буквально потекла при виде Малфоя, когда пришла поприветствовать его в новом районе? – Да! – шепотом прокричала Гермиона. Было так здорово хоть с кем-то этим поделиться. Можно было обсудить хорошие моменты с Кэти и позабыть хоть на время о своем страхе касательно вчерашних действий и их последствий. – И потом что? – спросила подруга. – Ты слишком покраснела, чтобы я подумала, что у вас все закончилось невинным разговором на крылечке. Что было дальше? Облокотившись на локти, Гермиона тихо ответила: – Он пригласил меня выпить и показать дом. Я вчера была у него, все было прекрасно... – она не могла выдавить больше ни слова, но Кэти буравила ее вопрошающим взглядом. – Мы переспали, – выпалила Гермиона. – Это было... неожиданно, но абсолютно невероятно. Кэти засмеялась от удивления. Слава Богу паб был полон народа, и сидящие за соседними столиками люди даже не обратили на них никакого внимания. Гермиона и так привлекала достаточно внимания каждый раз, когда выходила куда-то, так что слухи о них с Малфоем были ей нужны меньше всего. – Кэти, пожалуйста, никому не говори. Я сама не знаю, будет ли продолжение у вчерашнего вечера, и хочу уважать личную жизнь Малфоя тоже. Я даже не знаю точно, как сама отношусь к случившемуся. Я испытываю вину, страх, потому что как будто не должна еще начинать никаких отношений, тем более с Малфоем. У него жена недавно погибла. – Она не недавно погибла, Гермиона, прошло уже два года, – Кэти оглянулась на соседние столики. – Уверена, Малфой горюет, но уже прошло достаточно времени, чтобы он заинтересовался другой женщиной. Я и сама уже читала, что он ходил на свидания с парочкой ведьм со времен смерти Астории, так что ты не первая, не волнуйся, подобных слухов не будет. Гермиона нахмурилась, и Кэти подняла руки в защитном жесте. – Я все поняла, Гермиона. Я никому ничего не скажу. И перестань испытывать чувство вины, он не должен оставаться верным Астории даже после смерти, так что прекращай. – Спасибо, Кэти, – лицо Гермионы смягчилось. – Я рада снова видеть искреннюю улыбку на твоем лице, даже если причиной тому Малфой, – Кэти снова подалась навстречу подруге. – Но предупреждаю, если он облажается, я ему отплачу тем че заклятием, которое он запустил в меня на шестом курсе, только, в отличие от него, не промахнусь. Гермиона закатила глаза. – Кэти, мы ведь не встречаемся с ним! Просто провели несколько часов вместе! – Что ж, если вы начнете встречаться и он поведет себя как мудак, просто знай, что за тебя есть кому заступиться, ладно? – она пожала плечами. – Ладно, Кэти, – Гермиона широко улыбнулась. – Я ценю твою заботу, правда. Остаток вечера они говорили о предстоящем отпуске Кэти, обсуждали, кого назначат новым главой Отдела Международных Магических Взаимодействий, в котором они и подружились много лет назад. Теперь, когда Гермиона вернулась домой, она заметила сложенный лист пергамента на кухонном столе. Прочитав записку, девушка пробежалась пальцами по изящному почерку Драко, и на ее лице заиграла широкая улыбка. Он хотел провести с ней время, поговорить, а не просто заниматься сексом. Было слишком поздно писать ответ, но Гермиона мельком взглянула на дом через дорогу, надеясь, что увидит свет в одном из окон. Теплое свечение было видно сквозь закрытые занавески на втором этаже, и все внутри девушки замерло, когда она представила, как Малфой лежит в постели обнаженный. На мгновение Гермионе сильно захотелось быть рядом с ним, а не идти в холодную постель в своей спальне. Спать в одиночестве было одним из самых сложных последствий развода. Гермионе не хватало присутствия Рона в их постели, или, точнее, человеческого тепла. Когда ложишься спать рядом с кем-то, значит, в твоей жизни есть человек, готовый поддержать в трудную минуту, помочь, когда это необходимо, кто-то, кого любишь не за что-то, а просто так. Девушка почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, поэтому сделала глубокий вдох, успокаиваясь. Она залезла под одеяло, предвкушая, как завтра утром ответит согласием на приглашение Малфоя. Гермиона посмотрела в окно, лежа в кровати. Он был рядом, всего лишь через дорогу, меньше, чем в пятидесяти метрах от нее, их разделяли всего две кирпичные стены. Она взяла с тумбочки палочку, сделала круговое движение перед собой и тихо пробормотала: – Аффекцио. Продолжая рисовать круги кончиком палочки, Гермиона залюбовалась янтарным светом, который повис в воздухе, образуя полупрозрачный шар. Одним четким движением она отправила шар к окну, где он исчез за темными занавесками и поплыл по ночному небу, прямиком в дом напротив. Гермиона выключила лампу на тумбочке и прошептала: – Доброй ночи, Драко, – затем поудобнее утроилась на подушке. Мысли о завтрашнем утре согревали ее в ту ночь в пустой постели.

***

Веки Драко потяжелели, и он отложил книгу об инновационных зельях, понимая, что засыпает. Выключив свет, он заметил мимолетное движение у окна. Небольшой шар, приглушенно сияющий янтарным светом, подплыл к Драко и застыл в воздухе. Он протянул руку к свечению, и шар устроился на его ладони, затем раскрылся и буквально окутал Драко запахом, нежностью и теплом Гермионы. Он никогда раньше не видел подобной магии. В ту ночь Драко засыпал с мыслями о девушке из дома напротив, мечтая, что скоро увидит ее. Он давно не чувствовал такого внутреннего покоя и спокойствия.