Плюс-минус три пункта

***

– Ты врешь, – нетрезво протянула Розария. Ее глаза сощурились, а указательный палец был направлен ровно Кэйе в нос. – Да как ты смеешь, – Кэйя тоже сощурился, он упер локти в столешницу и толкнул указательный палец Розарии своим, – обвинять во лжи капитана кавалерии. – У тебя нет кавалерии, ты капитан ничто, – Розария вытянула руку, описав пальцем четверть круга, она наклонила голову и смотрела исподлобья. – Капитан фикция. Капитан врунишка. – Но-но-но, – Кэйя схватился за сердце. – Ты не в седле, капитан. – Это оскорбления. – Это констатации. – Но я не врал, – у Кэйи сделался несчастный вид, он всплеснул руками. Дилюк замаскировал смешок кашлем. Он не хотел быть свидетелем всего этого. Видит Барбатос, не хотел. Дилюк не хотел знать, о чем они спорили. – Тогда скажи. Как ты сделал это? – Розария медленно опустила руку и выпрямила спину. Весь ее вид выражал торжество истины. – Что? – вяло спросил Кэйя, он все еще был несчастен. – Провел измерения, – Розария зашипела, торжество истины дало трещину. Но, к сожалению, знал. – Есть несколько методов, – Кэйя был еще пьянее Розарии, так что переключался быстро. Он перестал изображать монумент обиды, теперь он изображал монумент деловитости. – Первый – наблюдение. Глаза Розарии расширились, потом она будто вспомнила про скептицизм. – Не у всех такие облегающие штаны, как у тебя. – Дело не в штанах, а в общих душевых. Дилюк скривился, пока его кривляний никто не видел. – Ну и мерзость, – сказала Розария. Кэйя пожал плечами с что-не-сделаешь-ради-науки видом. – Второй! – он сделал внушительную паузу. – Анкетирование. Розария пожевала губы и обиженно выдала: – Меня ты не анкетировал. Барбатос, Дилюк не выдержит, если Кэйя начнет наверстывать упущенное прямо сейчас, только не в его таверне, только не с его острым слухом. – Но ты монахиня! – пьяный Кэйя и твердость его логических цепочек. – Где следование обетам? – Там же, где твоя лошадь. Розария снова сощурилась, Кэйя тоже. Они выглядели так, как будто сейчас вцепятся друг другу в волосы. Дилюк бы на это посмотрел. – Ладно, – Кэйя сдался первым, откинулся на спинку стула. – Скажем так. Есть дамы и молодые люди… свободные во взглядах достаточно, чтобы подобным делиться. Особенно, когда… Кэйя поднял брови, ухмыльнулся и постучал под челюстью. – Кэйя Альберих, – Розария дотянулась через стол и толкнула его в плечо, жеманничая, как кокетливая барышня. Дилюка начинало укачивать от смены настроений. – Ну и последнее. Необязательно… зрить в корень, – судя по лицу, Кэйя был в восторге от выбранного эвфемизма. – Есть косвенные признаки. Кэйя растопырил пятерню прямо перед лицом Розарии. – Размер ноги, — он загнул один палец, – размер руки, – он загнул второй. Розария наклонила голову, с преувеличенным вниманием глядя на руку самого Кэйи. Дилюк посмотрел на свою кисть. Кэйя сказал: – Женщина, хватит раздевать меня глазами. Розария фыркнула. Кэйя загнул третий палец: – Размер носа. Дилюк почесал свой. Розария, видимо, соотнеся руку Кэйи и его физиономию, недоверчиво протянула: – Ну это какой-то бред. – Возможно, – Кэйя стряхнул загнутые пальцы, – но есть кое-что еще. Дилюк натирал один стакан уже десять минут. – Ну? – Розария снова хихикнула. – Знаешь… выражение лица. Норов, – Кэйя понизил голос, как будто выдавал самую секретную информацию. – Чем злее, тем… Его указательный и большой палец медленно сблизились. – О, – Розария словно узрела универсальную мудрость. – Да, вспыльчивость, злое лицо. Например, как… Они вдвоем посмотрели на Дилюка. Потом друг на друга. Нагнулись к столу и захихикали, как деревенские дети. Кэйя повернул голову и зашептал так, чтобы его слышала вся таверна. – Он заметил и злится. Смотри. Теперь еще на три пункта ниже в моем списке. Дилюк закатил глаза. Розария прижала ладонь ко рту. – Вдруг он нас слышит, Кэйя. Умопомрачительное предположение. – Вас все слышат, – Дилюк громко поставил фантастически чистый стакан на барную стойку. Он имел в виду в основном себя, но Розария понятливо ахнула и захихикала громче. – Как неудобно, – Кэйя уронил голову на лежащие на столе руки, его плечи дрожали. Отсмеявшись, он снова посмотрел на Дилюка, который ждал последней капли. Посмотрел и засмеялся – такой тот был недовольный. Дождался. – Дилюк о-очень злой, – Розария зашептала. – Давай подойдем ближе и посмотрим на его руки. – Он нас убьет, – просипел Кэйя. Что ж, Кэйя был близок к истине. – Выметайтесь, – Дилюк устало вздохнул. Эти двое все равно набрались так, что ни на что не годились. – Ну Дилюк, ну прости, ты же знаешь… – Кэйя встал из-за стола, запнулся об свою ногу, но умудрился сделать шаг и вцепиться в барную стойку. – Мы шу-тим. – Я знаю, – Кэйя был невыносим трезвым, а пьяным его невыносимость поднималась до критических показателей. Дилюк знал это, поэтому не злился. Сложно всерьез злиться, когда твои ожидания полностью оправдывают. – Ты расстроен, – настоял Кэйя. Дилюк выгнул бровь: – Ты меня позоришь. Дилюк сказал это, имея в виду скорбные завывания Кэйи у барной стойки в настоящий момент, но Логические цепочки. – О, я не хотел, я правда, сейчас, погоди. Кэйя развернулся к залу. Дилюк почувствовал, что они в шаге от катастрофы. – Друзья, – звучно начал Кэйя. Он с видом благородства, несущего истину, ступил на стул и чуть не упал, потеряв равновесие. – Все, что я сказал – глупости. Теперь его действительно слышали все. И все понятия не имели, о чем шла речь. Но Кэйя поспешил это исправить: – На самом деле, у Мастера Дилюка огромный чл… Дилюк перегнулся через стойку, с силой дернул Кэйю за накидку. Тот взмахнул руками и грохнулся со стула. Образовавшаяся тишина была оглушительной, пока Розария снова не начала хихикать.

***

Дилюк звенел ложкой в чашке утреннего чая, хлопал дверьми и дверцами, громко кашлял, когда кашлять не хотелось, стучал каблуками, двигал стулья, барабанил пальцами по столу. На это была причина: Кэйя страдал от похмелья. Его страдания хотелось усугубить. Будь у Дилюка возможность, он бы пригласил на винокурню оперных певцов Ли Юэ. Хотя Кэйя и так вздыхал и стенал без меры, избыточные усилия тут были ни к чему. – Душа моя. Свет в окошке, – Кэйя прекрасно знал, что Дилюк может уйти в другую комнату, но не делает это из мстительных соображений. – Я знаю, что виноват перед тобой. Дилюк шумно переложил лист под низ пачки, которую держал в руках. – И знаю, что тебе неведомо милосердие. Дилюк преувеличенно вздохнул. – Ну хоть посмотри на меня. Что ты там читаешь? – Кэйя вытянул ногу и толкнул сидящего на другом конце дивана Дилюка в колено. – Список, – Дилюк почувствовал, как в воздухе повис вопрос. – Не тот. А твоих глупейших поступков. Не знаю, управлюсь ли до вечера. – Я могу пересказать тебе, – Кэйя нечеловеческим усилием сел и подобрался к Дилюку. – Да? – Да, – Кэйя уткнулся носом в плечо. Запахло перегаром, мятой и раскаянием. – Например, вчера я солгал Розарии. Как будто это было неочевидно. Хотя, всего на какое-то время, но Дилюк подумал, что было бы не так уж невероятно, если бы Кэйя… – То есть, никакого списка нет. Кэйя беззаботно отозвался, продолжая дышать ему в шею: – Конечно, нет. – То есть, – Дилюк сделал вдумчивую паузу, в которую Кэйя заглянул ему в лицо. – Ты капитан врунишка. – Дилюк… – Капитан обманщик. Кэйя рассмеялся. Это был такой чистый смех: злоязыкий Дилюк волновал его мало, а вот всерьез обиженный – просто ужасно. – Капитан фикция. – Ну что ты… – Что? В Мондштадте даже конюшен нет. Взгляд у Кэйи сделался лукавым (хотя лицо было опухшим). Он накрутил на палец кудряшку Дилюка. – Мне и без того есть, кого седлать. Дилюк безжалостно пихнул его, роняя головой на свои колени. Лицо Кэйи страдальчески исказилось, но он быстро пришел в себя и перевернулся на спину, теперь он выглядел едва не довольным. Дилюк не смог не улыбнуться. – И знай, – торжественно продолжил Кэйя, томно опустив ресницы. Сложно сделать что-то томное, когда страдаешь от похмелья, но Кэйя старался. – В моем личном списке ты по всем параметрам на первом месте. Дилюк цокнул языком: – Какой пошлый и грубый флирт. – Но ты же ведешься. Дилюк вздохнул. Кэйя внизу попытался развернуться, скривил губы и приложил ладонь ко лбу. Дилюк погладил его по щеке. Конечно, он велся.