Трюк с монеткой

У Экубо всегда были непростые отношения со вкусом. Он умел отличать солёное от сладкого и мог примерно описать, каковы на вкус злые духи, но не понимал, чем так замечателен рамен и почему люди не едят вяленую рыбу со взбитыми сливками. Иными словами, он не знал, что такое вкус хороший и вкус плохой. Это было знание, которому у людей научиться невозможно. Рейген довольно хорошо разбирался в этих тонкостях его мировосприятия и только что очень подробно их пересказал, завершив свою речь вопросом: — Так вот, зачем тебе доедать эту пачку чипсов? Экубо нехотя отлип от лежащей перед ним книги, посмотрел на Рейгена, на упомянутую пачку чипсов в своих руках и сделал вывод, что Рейген тоже вполне недвусмысленно на неё смотрит. Уже даже за кухонным столом поесть не дают, что ж это такое? Чипсы ведь хрустящие, ломкие, крошатся на языке (чем полужидкие аморфные духи никогда не могли похвастаться), и их всегда, всегда мало. Так что чипсы отнюдь не только ради вкуса едят, и Рейгену это было прекрасно известно. — Мои чипсы, на мои деньги купленные, — сказал Экубо. — Хочу и доедаю… — Ах вот как, — хмыкнул Рейген. — Почему-то тебя право собственности не останавливало, когда ты таскал чипсы у меня. — Не моя вина, что ты оставляешь их везде открытыми, — ответил Экубо и на всякий случай прикрыл свою пачку ладонью, чтобы надёжнее обозначить, что она не совсем открытая и уж точно не везде. — Если пачка открыта, значит, она уже чья-то! — с горячностью заявил Рейген. — И нужно спросить разрешения. Это же базовые правила… — Кто эти правила придумывал? Ты? Рейген махнул на него рукой. — Ай, что толку тебе объяснять… И, погодя несколько секунд, непринуждённо спросил: — Хочешь кое-что покажу? Экубо поднял бровь. Такие вопросы, как правило, сулили одно. Экубо был для Рейгена чем-то вроде подопытной крыски, на которой он испытывал что угодно — от новых бизнес-схем до простеньких трюков, подсмотренных в интернете (хотя зачастую две эти области пересекались). Но Экубо и лабораторная крыса отличались между собой по меньшей мере одним — наличием скептицизма и проницательности. Поэтому испытывать на Экубо схемы, рассчитанные на людей, было всё равно что пытаться завалить на контрольной школьника, который заранее знает все ответы. Любые опыты Рейгена заканчивались одинаково, но он возвращался со всё новыми и новыми задумками, ни одну из которых он так и не использовал где-то за пределами их с Экубо квартиры. Из-за чего последний сделал вывод, что его соседу просто-напросто было весело. — Ну давай, — согласился Экубо, запихивая в рот горстку чипсов. Рейген подтащил к столу стул, уселся на него и деловито прочистил горло. — Смотри! Это обычная монетка в сто иен, — сказал Рейген, в самом деле демонстрируя монетку заявленного номинала. — Знаешь ли ты, что можно с такой сделать? — Купить дешёвую жвачку. — Не угадал! — Рейген сделал плавное движение рукой и положил монетку посреди раскрытой ладони. — Внимание. Вытяни правую руку так же, как я. Экубо повиновался. Рейген постучал по монетке и расположил другую свою ладонь симметрично первой. Затем с глухим хлопком переложил монетку из одной руки в другую. Экубо напряжённо следил за его манипуляциями. — Теперь давай вторую руку так же. Экубо исполнил команду: получилась симметричная композиция из четырёх раскрытых ладоней, в одной из которых лежала монетка в сто иен, от которой Экубо почему-то не мог оторвать взгляд. Напряжение росло. Он не ждал от финала ничего необычного — этот финал уже почти стал обычаем, но как именно они до него доберутся — вот что щекотало нервы. Вот уж чего, а изобретательности Рейгену было не занимать. — Ну, и что дальше? — не выдержал Экубо. Он поднял взгляд на Рейгена, на его лучезарное, чуть румяное лицо. Они оба склонились к монетке так близко, что Экубо мог разглядеть искорки в глазах напротив, которые талантливо пытались продать этот непонятный фокус как что-то космически потрясающее. — Проведи правой рукой над моей левой рукой. Сделано. — А теперь… — громко объявил Рейген и резко встал — так эффектно, что стул с грохотом рухнул на пол: Экубо даже вздрогнул. Рейген подбросил монетку высоко в воздух — она красиво завертелась, драматически блеснув в свете люстры, и звонко ударилась об стол, один раз подпрыгнула и замерла. — Теперь монетка лежит на столе, — сказал Рейген, завершив представление широким жестом. Аплодисментов не последовало. Экубо несколько секунд пялился на монетку, ожидая, что хоть на бис она выкинет что-нибудь интересное, но и бис не сработал. — Буду с тобой откровенен, — вздохнул Экубо. — Фокус так себе. — Это правда, — скорбно кивнул Рейген и выждал секунду, прежде чем ухмыльнуться: — Но чипсы-то теперь у меня. И только тогда Экубо спохватился, что где-то на середине трюка задействовал обе руки, опрометчиво выпустив из них пачку с чипсами. В запоздалом порыве он пошарился по столу, но нашёл только свои обманутые ожидания. Вот так фокусы. Он метнулся взглядом к развеселившемуся Рейгену: — Когда ты?.. — Когда стул упал. И всё-то у него продумано… Экубо подобрал со стола монетку и задумчиво покрутил в пальцах: честно признаться, это был первый из трюков Рейгена, который по-настоящему впечатлил его, а за впечатляющие представления приходилось платить. Однако Рейгена оплата, похоже, не слишком устроила. Он придирчиво потряс пачку и вздохнул: — А монетку можешь себе забрать. Всё равно осталось тут примерно на её сумму…