Астральные близнецы

У нас два разных неба И два разных солнца, Но в твоих зеркалах Мы вдвоем остаемся… - зазвучало вдруг в наушниках, и Мукуро недовольно поморщился: хоть он и понимал русский язык благодаря своим обширным знаниям, основанным на опыте погружения в чужие сознания, но сам по себе текст вызвал у иллюзиониста некое неприятие. И все же он не спешил переключать радио на другой канал. Пусть песня звучит, черт с ней. Гораздо важнее сейчас другое. Мукуро огляделся по сторонам, изучая обстановку. Это было уже не первое его путешествие по параллельным мирам, но, кажется, в этот конкретный вариант реальности хранитель Вонголы еще не попадал ни разу. Иллюзионист задумался. В этом мире было что-то такое… Что-то неуловимое, ускользающее - что-то, что слегка раздражало и вызывало неприятные ассоциации, подобно той же песне в наушниках. Может быть, виной тому была исключительная похожесть данного конкретного мира на тот, в котором Мукуро родился и вырос. Так очень часто бывает во сне: ты видишь некий знакомый пейзаж или встречаешь знакомых людей, но что-то не так – то ли перспектива искажена, то ли люди эти до странности изменились. Все вроде бы и как прежде, и уже нет. Это не может не раздражать, и обычно такие сны тревожат душу. Мукуро, конечно, не мог пожаловаться на сверхвпечатлительность, но даже его все это немного достало. Тем более, что речь шла об объективной реальности, а не об иллюзии или банальном сне. Объективной ли? Иллюзионист попятился, уступая дорогу мотоциклисту в черном, оседлавшему такой же черный мотоцикл. В реве мотора Мукуро послышалось лошадиное ржание, и хранитель невольно ухмыльнулся. «Ойя-ойя, каковы же местные Дюллаханы!..» Иллюзионист проводил взглядом демоническое создание, притворившееся обычным мотоциклистом, вгляделся в здания, припомнил свою недавнюю поездку в Токио родного мира и вдруг пожалел, что не курит. Пожалуй, сигарета сейчас не помешала бы. Мукуро неспешно пошел вперед, не особо задумываясь, куда именно он идет. Нас называют близнецы, Мы не друзья, мы влюблены, Ты – это я, а я – это ты, Меня в своем тумане Лондона ищи… При слове «туман», которое к тому же сопроводилось крайне неудачной рифмой, Хранитель Тумана аж скривился. Чуть позже до него дошло, что на сей раз слова звучали не только в его наушниках, но и за пределами их: чей-то голос негромко напевал вслух ту же самую песню. Скосив глаза, Мукуро наконец заметил, что рядом идет какой-то парень, умудряясь шагать с ним в ногу. Парень был невысок ростом, темноволос и немного похож на Хибари Кёю. Разве что более щуплый, пожалуй. И еще более раздражающий. Модная курточка, отороченная мехом, аккуратно уложенная прическа – что еще за гламурное создание? - Ну здравствуй, Туман-кун! – «гламурное создание» весело рассмеялось. – Кстати, ты заметил, что слушаешь одну и ту же песню уже третий раз подряд? Рокудо Мукуро к подобному хамству не привык. Обычно люди опасались с ним связываться, а тех, кто слишком зарывался, он тут же ставил на место. Да что эта малявка себе позволяет? - Ты… - Ты – это я, а я – это ты, - снова пропел незнакомец, игнорируя звучавшие в наушниках строки. – Кстати, меня зовут Орихара Изая. Я давно уже тебя жду, другой я. Назвавшийся именем библейского пророка сделал драматическую паузу и внимательно посмотрел на Мукуро. Иллюзионист остановился и вдруг расхохотался. Громко, открыто, в совершенно непривычной для себя манере. Потом он заметил, что его собеседник тоже смеется, и их голоса звучали до странности похоже сейчас – будто бы смех вошел в резонанс, и звуковые волны усиливали друг друга… - Если честно, я никак не ожидал, что ты окажешься настолько непохожим на меня внешне, - отдышавшись, сказал Изая. – Впрочем… Смотри, в этой конкретной реальности у меня (тебя?) оба глаза красные, а не один. И иероглифов в них нет, потому что я (ты?) никогда не попадал в подпольные лаборатории Эстранео. Но вот твой рост и твоя комплекция (мой, моя!) вызывают у меня прямо нездоровое чувство зависти! - У тебя или у меня? – язвительно переспросил иллюзионист. - Мы – одно и то же, так что слова не имеют значения. – На губах Изаи появилась улыбка, но глаза оставались холодными и презрительными. Как и глаза Мукуро. Хранитель Тумана чуть задумался. В принципе, он прекрасно понимал, что у каждого человека в другом мире есть двойник. И нет четких сведений насчет того, что он должен быть идентичен «близнецу». Может быть, существуют такие вероятностные линии, в которых Рокудо Мукуро – женщина, или чернокожий президент США, или погонщик оленей на Крайнем Севере. Но чем этот Орихара докажет, что он – другое «я» Мукуро? Он и внешне непохож, и зовут его иначе. Изая словно угадал вопрос. - Я вижу твои сны, - он обезоруживающе улыбнулся. – Часто твои кошмары подстерегают меня по ночам, и я просыпаюсь с криком, потому что обнаруживаю во сне, что почему-то не могу контролировать свою силу, Кольцо Тумана на моем пальце – бесполезная побрякушка, а трезубец – всего лишь странная форма оружия, с которым мне трудно справляться. Мукуро невольно перевел взгляд на руки собеседника и увидел, что тот носит по кольцу на каждом указательном пальце. Если это символ – то символ чего?.. - Но иногда, - продолжал тем временем Изая, - я вижу твои счастливые сны. Бескрайние цветочные поля, чистое небо над головой, свобода от всех и в то же время чье-то неясное присутствие. Ты ведь сам все это видел, а, Туман-кун? - Прекрати звать меня Туманом, «я»-кун, - фыркнул Мукуро. - Хорошо, Мукуро-кун, мне нетрудно звать тебя по имени. Скажи, а тебе не снятся странные существа, похожие на ангелов, и безумная песня валькирии, и алое небо Апокалипсиса? – Изая посмотрел иллюзионисту прямо в глаза. - Твои любимые игрушки, да? – Мукуро не отвел взгляд. - Мои. И твои. Наши, общие, - Изая рассмеялся. – Кстати, мне никогда не приходило в голову, что временная ось параллельных миров может не совпадать: ты старше меня, и я это чувствую сейчас… - Года на два или на три, - задумчиво сказал Мукуро. Потом вдруг наклонился к собеседнику, чтобы повнимательней рассмотреть его лицо. Изая протянул руку и коснулся щеки иллюзиониста. Странно, но это прикосновение не вызвало у Мукуро никаких отрицательных чувств: это было так же естественно, как если бы он, скажем, сам провел рукой по собственному лицу. Пальцы Изаи были холодны, как и закрытые черной кожей перчаток пальцы Мукуро. «Почему ты не носишь перчатки, кретин?» «Потому что мне так нравится.» Они не произносили эти слова вслух, но, кажется, вполне поняли друг друга. - В этом мире совсем другие правила игры, - наконец нарушил взаимное молчание иллюзионист. – И здесь тебе (мне?) приходится использовать совсем другое оружие… - Да. Мое оружие – это информация. Я в совершенстве владею искусством находить ее и использовать в своих целях, а делать правильные выводы на основании даже мелких случайных фактов умею не хуже, чем ты сам. Впрочем, ты – это я, а я – это ты, и эту тему мы уже обсудили, кажется. Не смогли мы найти Ключ к нашей двери, И столетья прошли, А мы не старели… - звучало тем временем в обоих парах наушников – абсолютно одинаковых, подключенных к идентичным айподам, настроенным на одну и ту же радиоволну. - Меня почему-то бесит эта песня, - чуть-чуть обиженно сказал Изая. - Ты слушаешь ее десятый раз подряд. Как и я. - Мы? - Это местоимение также не отражает суть того, чем каждый из нас является… Кстати, ты отлично говоришь по-русски, Изая-кун. Это впечатляет. Я так не могу. - Сможешь, - убежденно сказал Орихара Изая. – Сможешь все, что захочешь. И я смогу – как только мы лучше разберемся в наследии Бьякурана и научимся правильно настраиваться на нужную волну… - Твои знания – это мои знания, мои умения – это твои умения? - Как-то так. И, знаешь, эта песня сейчас звучит одновременно во всех мирах… Ну или по крайней мере во всех тех, где есть я-ты – тот, кем мы оба являемся, ага. - Каков смысл того, что мы встретились? – спросил Мукуро и вдруг крепко сжал в своей руке чужую руку. Или тоже свою? Слишком сложно провести границы и отделить одно от другого, когда «Я» встречает «Я». Изая поморщился от боли, но руку не отнял. - Смысл есть. Подумай как следует: пусть мы не так сильны, как Бьякуран и его бесчисленные двойники, но мы смогли установить связь друг с другом. Два – это все же много больше, чем один. Хоть и значительно меньше, чем бесконечность… - Ты говоришь так много, Изая-кун, что мне хочется придушить тебя, - Мукуро улыбнулся почти нежно, так, как можно улыбаться только кому-то очень близкому и родному в минуту настоящего единения душ. – Интересно, если убить своего двойника в его родном мире – к каким последствиям это приведет? - Я был бы рад ответить: к Апокалипсису, да только не переоцениваю свою роль в этом пространственно-временном континууме. – Изая вернул улыбку. – Полагаю, тебе просто придется занять мое место. А твое место в твоем собственном мире будет пустовать, потому что ты нарушил равновесие и должен будешь заплатить за это. - Я не хочу быть информатором и говорить жалким людишкам, что люблю все человечество! – Мукуро опять расхохотался, потому что вдруг очень отчетливо вспомнил все свои сны о жизни «другого я». – И бегать от Шизу-тяна я не горю желанием. Хотя… - И-за-я!!! – тут же раздался почти звериный рев, и оба собеседника невольно вздрогнули. - Шизуо -твой местный Хибари? – Мукуро прищурился. – И только не говори мне, что они тоже суть одно!.. - Изая?.. – Шизуо наконец заметил, что его жертва не одна, и слегка растерялся. Видимо, в постороннем человеке было что-то такое, что выбивало из колеи и лишало воли к победе – даже такого раздражительного пацифиста, коим по сути своей являлся Хейваджима Шизуо. – О боги, почему тебя ДВА?! И главный хулиган Икебукуро выронил дорожный знак, который намеревался использовать в борьбе против Мирового Зла по имени Орихара Изая. Может, два человека прямо перед ним и не выглядели близнецами, но чутье не обманешь: в них было что-то общее, и это было хуже, чем просто родственная связь. Благо, на родственников Изаи Шизуо насмотрелся достаточно. Мукуро наконец отпустил заледеневшие уже от мертвой хватки пальцы «другого я», краем глаза заметил, что Изая здоровой рукой достает нож, и рассмеялся – на сей раз так, как привык, тихим кокетливым смехом «смущенного злодея». - Не хочу быть третьим лишним, душа моя, - быстрый наклон головы, и холодные губы Мукуро стремительно поцеловали так и не восстановившие кровообращение пальцы знаменитого информатора. – Более чем уверен, что мы встретимся еще, и не раз. А пока – играй, не буду мешать тебе, Я! С этими словами иллюзионист обернулся белой совой и улетел, от души радуясь красивой иллюзии, которая не могла не поразить простодушного Шизуо и непременно должна была прийтись по душе Изае. - Мы не друзья, мы влюблены, - четко, по слогам произнес Изая, но Шизуо все равно не знал русского языка, и пора было бежать, пока блондин не опомнился. Игра продолжалась. Но теперь она обещала стать гораздо интереснее для каждого из участников, ведь близнецы наконец встретили друг друга.