Когда я постучусь, открой мне дверь

      "Если я скажу, что вселенная – это парень напротив, посчитаете ли вы меня глупцом? Вселенная – это нечто огромное, необъятное, то, что уж точно не поместится в этом хрупком хрустальном юноше, которого я полюбил. Посмеетесь ли вы надо мной, если я признаюсь, что влюбился как мальчишка. Не просто как мальчишка, а глупый мальчишка, ведь Антон никогда не посмотрит на меня иначе как на коллегу, иначе как на друга."       Осознание этой простой истины душило Арсения. Он не хотел верить в то, что чувства придется засунуть куда-то в далекий, огромный ящик на пыльный чердак собственной души. Для надежности навесить на него тяжелый замок, дверь заколотить и потерять к ней дорогу.       «Мой мальчик...»       Антон – невероятный человек. Он – палитра, собрание самых ярких красок. Его смех – музыка, заставляющая внутри трепетать десятки бабочек. Его глаза – темные леса, пронизанные магией, в которых тонешь, зарываясь ладошками в высокую мягкую траву. Его касания – холодные удары горячим током, поднимающие до небес и бросающие на землю. Антон – целая вселенная..       Мужчина перебежал улицу, не дождавшись зеленого света светофора. Недовольная машина, которая и без того тащилась медленнее черепахи, для приличия посигналила непутевому пешеходу и растворилась в потоках низвергающейся воды. Дождь хлестал как сумасшедший. Ноги промокли, холод пробрался под тонкую курточку.       Оставляя за собой мокрые грязные следы Арсений поднялся к ребятам. Они ждали его в офисе уже почти час. Это было не похоже на Попова, который всегда и везде был вовремя, ненавидел опаздывать и бранил за это друзей. Антон за последние пятнадцать минут посмотрел на часы около десятка раз. Друг слишком сильно задерживался. Но вот в конце коридора показалась черная куртка. Печальные голубые глаза блуждали по полу. Тонкие губы, что-то бесшумно произносили. Глядя на мокрого недовольного мужчину, Шаст поморщился. Под кожу пробрался холод, по спине забегали сотни мурашек. Их взгляды пересеклись на мгновенье. Старший быстро разорвал этот мост, выросший и рухнувший между ними за секунду. Коротко поприветствовал каждого и повесил на сушилку верхнюю одежду, пододвинувшись ближе к батарее.       Собрание было посвящено началу тура по городам. Грандиозные планы Стас излагал с таким энтузиазмом, что на секундочку Арсению показалось, будто жизнь не так уж и плоха, ведь у него была Импровизация. Не театр, конечно, но это место позволяло выплеснуть эмоции, да и побыть с ним. С его Вселенной…       Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Любимой.       Любимая. Он пробежал по тексту. Уточняла, когда встретится с дочкой, как обстоят дела с документами. Как же от этого тошнило. Ее было слишком много. Она занимала всё время.       Любовь после свадьбы жила совсем недолго. Сначала они вдвоем поддерживали ее, лелеяли, как нечто драгоценное, берегли.. Вскоре это сокровище – корабль, столкнулся с огромным айсбергом – слухами, захватившими семью Поповых. Грязные, бездоказательные о нем, о них, об Антоне. Начались ссоры. Женщина была подавлена, не могла понять, кто лжет: собственный муж, который совсем недавно носил на руках, а потом внезапно охладел, или весь мир. Она выбрала первое, закрылась в себе, не ради любви, а ради дочери.       Арсений очень устал. Каждый день просыпаться в одной кровати с ней, пытаться изображать из себя источник бесконечной силы, когда внутри огонь потух, когда силы на самом деле иссякли. Порой казалось, что он больше не сможет. Еще один день, пробуждение, работа, встречи. И всюду она, она, она…       Попов съехал, оставил жене и дочери квартиру. Приезжал к ней дважды в неделю. Он сломался. Но история коснулась двоих. Младший проживал всё это с девушкой. Она верила ему, и он её любил. Она доверяла ему, и он любил, она была с ним, он любил. Любил её. И Арсений видел это. Во взгляде, в том, как Антон о ней говорит, как рассказывает об их уютной жизни. В те моменты в жилах закипала кровь, жгучая ревность разливалась по телу опаснейшим ядом.       Это чувство впервые захватило его, когда все импровизаторы собрались на новоселье у Антона и его девушки. Мужчина смотрел, как она обнимает парня, как он целует ее в шею, как она шепчет, а его глаза блестят опасным блеском. Он желал ее, он любил её. Попов же желал её смерти. Это его мальчик, его кудри, его хрупкие плечи, широкая спина, тонкие руки, мягкие губы..       Девушка участвовала в общей беседе, Антон выскользнул на кухню. Может покурить, но Арсений просто решил последовать за ним. Парень стоял у приоткрытой входной двери и принимал протянутую коробку. Поблагодарив курьера, обернулся, увидел Попова и заговорщицки кивнул, указывая на кухню. Мужчины прошли туда, дверь за их спиной бесшумно захлопнулась.       Антон сделал Ире сюрприз и заказал торт. Он был очень красивым, с фотографией обоих. Арс улыбнулся натянуто и отвел взгляд. Конечно, он был знаком с парнем намного меньше, чем Ира, но от этого их связь была не менее прочной. За долгие годы вместе они стали лучшими друзьями, победы и поражения делили на двоих. Фотография изображала их таких счастливых, таких влюбленных, что Арсению стало противно. - Красивый торт, - сказал Арс через силу и посмотрел на Антона. Тот довольно улыбнулся и подхватил угощенье на руки. - Ух, большой. Конечно, красивый. Ирка у меня вон какая. Слушай, Арс, ты это, давай в комнату и дверь закрой. А я после. Когда я постучусь, открой дверь.       Он не смог ничего сказать в ответ. Просто развернулся, бросив последний взгляд на женщину на фотографии, и отправился к остальным гостям. Сюрприз удался, девушка была счастлива. Антон любил ее, Арс чувствовал это.       Вина с того дня стала появляться всё чаще. Он стал избегать контактов с парнем на сцене, в программе вёл себя сдержаннее. Жена будто сошла с ума, поторапливая с подготовкой документов о разводе. Антон сиял на каждой встрече, зажигал огонь в мужчине рядом. А Арсений просто очень устал. Он привязался больше, чем следовало. От мыслей о парне было не отделаться. Вина уже стала образом жизни, которая превратилась в театр.       Последний раз он видел Антона в день начала тура. Ночью они бы вылетели в первый город, но этому было не суждено случиться. Попов был дома весь день, перекладывал вещи с места на место, чувствовал, как огонь внутри догорел, чаша заполнилась до краёв. Достаточно капли и он сорвется, всего капли, и он положит этому конец.       Бумагу выдрал из ежедневника, писал разборчиво, зная о том, как Антон плохо понимает чужой почерк. Сминал листы, бросал в помойку. Ничего не получалось. Он поднялся, налил холодной воды. Глоток, еще один и еще. Снова стал записывать что-то, но опрокинул бокал. Всё утонуло в воде. Собрав листы он сбросил их в урну. Надел куртку и выбежал на улицу.       СМС разрывали телефон. Он опаздывал снова. Импровизаторы ждали его, а Антон как и тогда проверял по несколько раз телефон. Он давно заметил, что мужчина изменился до неузнаваемости, будто его подменили. Несколько раз пытался поговорить, но натыкался на стену. Арсений выстроил ее, чтобы все мысли, чувства остались внутри. Он не мог навредить Антону, потому что это чувство не принесло бы ему ничего хорошего. Пустые надежды забыты, листок исписан, время упущено, смысл жизни потерян.       В тот вечер снова шел дождь. Капли темной воды, ударяясь о курточку, разбивались на сотни хрусталиков. Ноги насквозь промокли. Он не взял телефон, бросив его в комод в прихожей. Избавился от листов. Дверь не стал закрывать, будто знал, что Он должен прийти туда первым.       Мужчина бежал по лужам. Если это последнее, что произойдет с ним в жизни, то пускай так и будет. Он сделал шаг. Зеленый сигнал светофора не успел загореться. Сильный удар. Было совсем не больно. Спиной он ударился о землю. Темнота опустилась куполом, воспоминания пронеслись в затухающем сознании огненной лентой...       «А вы верите в жизнь после смерти? Я тоже не верил. Но когда моргнул, тьма отступила. Холодные капли стекали по лицу, под руками я ощущал воду. Слышал только полную тишину. Незнакомые люди наклонялись надо мной, машины, наверное, гудели. Я не мог отвечать на их вопросы, не мог встать. Я словно остался в своем теле, но потерял над ним контроль. В следующий миг стал видеть всё со стороны: смотрел на то, как его переложили на носилки, как врач осматривал карманы. Что он искал? Телефон. Почему я бросил его дома?       Потом врачи почему-то забегали. Моё сердце остановилось. Я почувствовал легкое жжение. Я что стал призраком? Тогда я легок, как ветер, как капля дождя могу падать с небес, могу летать меж людей, поднимая их волосы, могу звучать громом и осыпаться на землю снегом, шуршать листвой и петь звонкими птицами. Я видел, как приехали машины полиции и ребят. Там были Стас, Дима, Сережа, Оксана, Ира. Я не видел Антона. Антона не было..       Я знал, где он. Я не мог описать это чувство, но я словно полетел туда, куда вела меня собственная мысль, и вот я уже в своей квартире. Я слышу, как он открывает дверь, как с громким ударом вбегает внутрь. Его кудряшки тряслись, когда он с криками прошел по квартире. Он звал меня. Мой мальчик. Я пытался остановить его, но он прошел мимо. Мой мальчик, мой Антон, я ведь здесь»       Антон пробежал на кухню. Пусто. Ничего. Он обратил внимание на стол. Ручка, вода разлита. Ее капли тянутся к ведру под раковиной. Парень присел на корточки перед ним, выхватил кучу листов, которые промокли насквозь, разложил их на стол, рассмотрел каждый, узнал его почерк.       Он чувствовал весь день, что что-то должно было случиться. Почему он не приехал раньше, почему он не поговорил с ним?! Он отключил трезвонящий телефон, оставшись в квартире только с мыслями Арсения, который на самом деле был здесь, сидел на полу рядом с юношей и держал за руку.       Антон читал. Глаза тускнели с каждой новой строкой. Слезы лились сильнее с каждой новой страницей. Последний лист был сильнее всего испорчен. Он не смог прочесть его. Попытался что-то разобрать, но безрезультатно. Отчаявшись, опустил голову на руки. - Арсений, Арсений, - всхлипывая, твердил он, содрогаясь всем телом. «Мой мальчик, мой милый мальчик»       Арсений вдыхал запах Антона, такой родной, такой любимый. Он гладил его по волосам, целовал за ухом, мягко касаясь нежной кожи, шептал, но голос отдавался лишь звоном в тишине: «Я здесь. Я всегда рядом».       Арсений погиб той ночью. Мужчина растворился в вечности. Юноша обрел и потерял. Он так и не простил себе той ошибки, что не пришел раньше, что не прислушался к голосу внутри, что не поговорил. Листы спрятал под куртку и ушел из квартиры, будто его и не было, закрылся в себе, перестал на время общаться со всеми импровизаторами. Шок длился почти неделю. Парень не выходил из квартиры, держал листы под подушкой, не подпускал к себе никого. Одному Арсению было известно, как он рвал на себе кожу, крича в пустоту.       Тупая боль глохла с каждым днем. Рухнули планы. Отношения с Ирой надломились. Они стали жить отдельно по инициативе парня, который никак не объяснил своего решения. День за днем, месяц за месяцем. Жизнь продолжалась. Прошло уже два месяца. Последние слова Арсения он выучил наизусть, зачитывая каждый день листы до дыр, пытаясь понять, что же было на последнем.       В день, когда он узнал содержание последнего листа снова шел дождь. Проснулся Шаст от ударов капель о карниз. На часах горели цифры: 4 : 16. Он сбросил одеяло и нырнул в холод комнаты. Из квартиры Арсения парень утащил несколько вещей. Толстовка, которая была на нем, тоже когда-то принадлежала мужчине.       Парень отправился в ванную. Горячую воду отключили, пришлось умыться холодной. Морщась от ее касаний, несколько раз ополоснул лицо и вытерся полотенцем, растирая заледеневшую кожу. Закипевший чайник дымился, окна запотели, дождь бился в стекло. Нос уловил знакомый запах, чуть сладкий, долгоиграющий. Арсений…       Антон пробежал по квартире. Остановился в гостиной. Никого. Он сходил с ума. Натянув капюшон, вернулся на кухню, заварил чай, который он забрал из квартиры погибшего, и сел на табуретку. Вторая была пуста. Это должно было быть его место. Он должен был жить.       Антон сжал глаза. Они болели от слез, отсутствия сна. Хотелось проснуться, чтобы все произошедшее забылось, а мужчина был здесь сейчас. Распахнув их, он увидел океаны. Арсений. Это Арсений. - Арсений, - вымолвил Антон, но не смог пошевелиться, чтобы протереть глаза, дотянуться до мужчины напротив. – Арсений, как, где ты был? Зачем, Арсений..       Так много нужно было узнать, так много нужно было спросить. Почему он это сделал? Почему не рассказал?       Мужчина напротив просто улыбался. Его взгляд был спокойным, плечи не поднимались. Словно мраморная статуя. Слишком идеальный, слишком.. - Почему ты молчишь?- спросил Антон на выдохе, оглядывая Попова.       Мужчина накрыл его руку своей. Сердце забилось как сумасшедшее. Это прикосновение не было похоже на реальное. Поверхность кожи просто обдало дуновением влажного ветерка. - Ты холодный, - удивленно сказал Шаст и заглянул в океаны. В них не было света. Только пустота. - Ты – моя галлюцинация, тебя здесь нет. - Я здесь, Антон. Ты знаешь, что это я. Ты чувствуешь это, - заговорил Арсений.       Сердце ускорило бег. Он прильнул к мужчине, нырнув с головой в его холод. На ухо чуть слышно прошептал: - Если это и правда ты, то скажи, почему.       Арсений как бы не хотел так сидеть и держать парня, разжал объятия. Поднялся и пошел внутрь квартиры. Антон подскочил и бросился за ним. Неужели он просто уйдет. Мужчина сел на кровать и просунул руку под подушку. Вынул, сжимая последний лист. - Ты хотел узнать..       Антон кивнул и сел на кровать рядом. Снова холодок и тысячи мурашек. - Это всё, что я могу тебе дать, Антон, - сказал Арс и вдохнул запах юноши. Тот зашмыгал носом. - Только не плачь. Я всегда буду с тобой.       Слезы сдержать было очень трудно. Он тер глаза, пытался уловить каждый звук, запомнить этот момент, твердил будто молитву: "только читай, не останавливайся". И Арсений читал, не останавливался.       Парень проснется только вечером, на душе будет пусто. Он отпустит мужчину, но никогда не забудет. Будет слышать его в раскатах грома, шуршании листвы, падающем снеге и раскатах грома. Он станет оставлять окно приоткрытым, когда идет дождь, поднимать лицо к небу, навстречу его вселенной.       Он узнал, что было на последней странице. Слушал, плакал, вжимался в мужчину и забывал с каждым словом, каждым всхлипом боль. Всё закончилось...       "Я не знаю, когда это началось. Знаешь, иногда оглянешься, а суровую зиму сменила весна. Нет снега, нет холода. Всюду солнце. Ты вошел в мою жизнь таким вот ярким светом, самой безумной краской. Я не сразу понял, что влюбился.       Ты показался мне таким хрупким в начале. Будто тебе была нужна опора, защита. Уже тогда я готов был ей стать, до конца жизни подставлять тебе плечо. Но потом ты показал свою силу. И тогда мне уже было не страшно чувствовать себя слабым, потому что рядом с тобой я видел свой дом.       Я ведь эгоист. Самый ужасный эгоист, которого тебе довелось знать, но мне так не стыдно в этом признаться. Ты забрал мое сердце, мою душу и рассудок. Ты поселился в мыслях, стал воздухом, которым я не мог насытиться.       Мне было страшно решиться на такое, но я устал. Я сделал это, потому что люблю. Я думал о том, что придется пережить тебе, но потом осознал, что было бы хуже, не сделай я этого. Я бы не смог отпустить тебя, а ты принять мой выбор. Ира - замечательная. Ты любишь её. А она любит тебя. Вот, что действительно правильно.       Не терзай себя мыслями о том, что было бы, если бы я признался. Этого бы не случилось. Я просто не мог сделать тебе больно, а это бы уничтожило тебя, ведь у тебя было всё. Я собственными руками разрушил свою семью, и не позволил бы себе разрушить и твою, хоть и не стал ее частью.       Ты научил меня любить. Ты показал мне, что такое свет. Я видел в тебе смысл всего сущего, постигал тайны вселенной. И нашел ответ на главный вопрос - в чем же смысл этого увлекательного путешествия.       Я верю, что и ты однажды найдешь ответ, а главное, что ты поймешь меня и отпустишь. Я знаю, что не смогу распрощаться с тобой, пока ты не услышишь этих строк, поэтому я буду с тобой. Просто слушай мой голос.       А когда соберусь уходить, не держи. Помни, что это путешествие не имеет начала или конца, но у него, определенно, есть смысл. Я нашел свой. Всегда буду рядом. Ты только прислушивайся к тишине. Я буду ветерком ерошить волосы людей, звучать громом и осыпаться на землю снегом, шуршать листвой и петь звонкими птицами. Я буду каплями падать с небес дождем.       Обращай к небу лицо, и я буду целовать твои глаза. Я никогда не оставлю тебя и не забуду. Обещай, что будешь прислушиваться к тишине. Ищи меня в ней. И когда я постучусь, открой мне дверь."