Начиная с красной строки

Гроза разразилась нешуточная. Тяжелые капли настойчиво отбивали барабанную дробь по крыше, стучали в окно с порывами ветра и со всей силы разбивались об остывающий после последних летних дней асфальт. Яркие молнии превращали нависшую над Констанцом ночь в день, а густые черные тучи, извергаясь яростным громом, напоминали о том, что совсем скоро небо надолго затянется серой дымкой. Но в доме Юры и Володи, несмотря на погоду, было слишком тепло, даже жарко! Во всём были виноваты согревающие ласки: они дразнили друг друга, флиртовали словами и жестами, игрались с уязвимыми и не прикрытыми одеждой частями тела руками и губами, настойчиво терлись друг о друга до тех пор, пока внизу не стало горячо, липко и влажно. Такое происходило с Володей не так уж и часто. Иногда от мыслей, порой из-за фантазий. Но от силы трения, без всяких прикосновений, да ещё и в одежде - никогда! Стало как-то неловко и стыдливо за свои юношеские реакции. А от осознания того, что это случилось ещё и с Юрой — судя по его не менее смущенному взгляду, направленному куда-то вниз — Володя и вовсе опешил. Было решено отправиться в душ. Но после горячей ванной их не только не отпустило, но и распалило сильнее. Теперь ни сдерживать, ни дразнить не хотелось. Теперь оба желали довести друг друга до нежной истомы, раствориться друг в друге и вместе сойти с ума от желанного блаженства в родных и любимых объятиях. Мокрые и голые, они вышли из ванной, но так и застряли в дверях не в силах оторваться от обжигающе страстного поцелуя, в котором не осталось прежнего стеснения. Только когда вокруг ног закружила Герда, видимо решившая, что так её хозяева хотят “поиграть”, оба со смехом решили, что пора, наконец, отправиться в спальню. — Володь… Володь, помедленнее. Куда ты так торопишься? — на лице Юры искрилась задорная улыбка, которая стала следствием уж очень интимного действия со стороны любимого: Володя внезапно хлопнул по Юриным ягодицам, подгоняя того как можно быстрее шагать по треклятой винтовой лестнице. Конечно, Юра и сам побаивался быстро взбираться по ней влажными ногами, но после такого пронизывающего удара всё его тело наэлектризовалось с большей силой, а колени предательски свело на середине подъема. — Юра… — не без смущения прошипел Володя, увидев на лице Юры ответную реакцию на шлепок, — Двигай давай, — буркнул он под нос, невольно наблюдая за тем, как на мягкой смуглой коже расцвел алый след его ладони, — Извини… — Да брось. Мне даже… понравилось, — протянул Юра и тут же ускорился, взбираясь на второй этаж. — Юра, блин!.. — нахмурился от смущения Володя, догоняя того у двери в комнату, но Юра, лишь сверкнув возбужденным взглядом карих глаз, тут же захлопнул её прямо перед носом Володи, — Блин, Юра! — удивился он, но в комнату всё же вошел. Однако на кровати Юры не было. Сделав несколько шагов в темную комнату, согретую лишь светом приглушенного ночника, Володя затаил дыхание. Но не успел он осознать, что Юра решил спрятаться, как в окне сверкнула молния, следом за ней прогремел раскат грома, и со спины на него всем телом навалился Юра. Оба упали на кровать, и Юра, оказавшись прямо за спиной Володи, надавил на него всем своим телом и прижался вплотную к уху. — Бу-у… — совсем шепотом протянул над его Юра, — Призрак графини пришел за тобой, чтобы вернуть свою брошь… — внезапно теплый язык прошелся по мочке уха, заставляя всего Володю покрыться гусиной кожей от волны возбуждения, — А не то я съем тебя! — его длинные пальцы легли на шею Володи и, едва потянув его на себя. Юра опустился ниже и с тихим выдохом поцеловал его в губы. — Боже, Юра… — едва сдерживаемый стон сорвался с губ, и не в силах противиться нависшей над собой угрозой в лице “призрака графини”, поддался трепетному поцелую. Между ног и кроватью быстро стало тесно. Видимо, уловив легкую дрожь Володи, Юра обнял его за плечи и помог ему повернуться на спину, чтобы видеть его лицо. А лицо у Володи горело самыми яркими красками, которые тут же осветила вспышка молнии. — У тебя такой взгляд… опаляющий, — Юра довольно закусил губу, опускаясь на живот Володи, который одним своим видом заводил его больше, чем любые ласки и прикосновения, — Уже хочешь меня, да? — Хочу… — признался ведомый импульсами тела Юры Володя, созерцая перед собой образ любимого мужчины. По загорелой коже скатились влажные капли. Ещё мокрые, темные волосы облепили шею и плечи, а вздымающуюся под сбитым дахнием широкую грудь украсили яркие соски, на которых расцвели совсем неприличные следы страстных поцелуев. Не сдержав внезапного порыва, Володя поднял руку к Юриной груди и, едва коснувшись пальцами ложбинки, провел ими выше и крепко сжал меж пальцев левую грудь. В ответ Юра ласково обхватил его запястье и позволил опустить ниже, на мягкий живот, которого он всё ещё немного смущался — всё-таки, не восемь античных кубиков — но видя столько возбуждения в серо-зеленых глазах Володи от этого жеста, он каждый раз убеждался в том, что эта часть тела ему нравится, быть может, даже больше, чем пальцы, запястья, уши и шея. Сплетенные вместе руки скользнули ниже, на Юрин пах. Подушечками пальцев Володя ощутил напряженную, пульсирующую венку, которая уходила ещё ниже. Она настойчиво требовала спустить напряжение, и следом за мощным импульсом Юра опустил руку Володи до самого конца, к его еврейским корням. — Так чего ты ждешь? Возьми меня уже… — сбито выдохнул Юра, прижимаясь ягодицами к тому, что уже несколько минут настырно терлось между ними. …Юра слишком быстро вымотался, позволяя Володе только наслаждаться процессом. Негласно было решено переиграть все карты, и теперь Юра лежал на мягкой постели, а под его поясницей лежала разогретая подушка. Он все разглядывал лежащего на его плече Володю, поглаживал ему волосы на затылке и порой крепко сжимал меж пальцев широкие мышцы спины, если вдруг приятная и тянущая внизу боль достигала сознания. Но когда Володя настойчиво напирал, эти самые пальцы невольно впивались ему под кожу, умоляя: “Медленнее”. И Володя, слушался каждого сигнала тела Юры, подстраивался под каждое его желание, а тот в благодарность одаривал его поцелуями, сладкими постанываниями и обжигающими уши мольбами и просьбами. — Володь… — совсем шепотом произнес Юра, оставляя на его скуле мягкий поцелуй, — Остановись. — Что.. что такое? — шумно выдохнул Володя, так и замерев на месте, не двигаясь, — Тебе больно? — Нет… Просто хочу насладиться, — Юра улыбнулся, глядя ему прямо в глаза, — Сейчас так хорошо, что хочется расплавиться… — он свел брови домиком и сжался. Володя тут же залился краской и снова упал на Юрино плечо. — Юр, я сейчас… — Давай, — тихо простонал ему в плечо Юра, и сладкое тепло вмиг разлилось по всему телу. Володя, чье сердце билось в сладком трепете, без сил упал на Юрину грудь и вытянул ноги - как же теперь им хорошо! Оба молчали еще минуты две в надежде прийти в себя и восстановить дыхание. Но внезапно осипший голос Юры напомнил о том, что пора наконец оторваться друг от друга. — Scheiße… — легкая, приятная дрожь сковала тело Володи, и в порыве накрывшей его нежности он впился губами в грудину и оставил яркий след прямо по центру. — Вау… — восторженно пропел Юра, играясь с прядками черных волос на макушке Володи, — Так вот какие слова ты учишь без меня? Удивляешь с каждым днем! — он тихо усмехнулся, и Володя ощутил этот легкий смешок под своей щекой, чередой коротких выдохов, под которыми сердце Юры плясало сальсу, — Ладно, мне надо в душ. Отпустишь? — совсем без сил пролепетал Юра, буквально млея под нежными поцелуями Володи. — Конечно. Иди, — он нехотя оторвался и, ласково чмокнув Юру в висок, убрал с его щеки прилипшие волосы, — Я пока постельное поменяю. Наконец дождь за окном стих. Молнии стали сверкать всё реже, а некогда нависшее над Констанцом грозовое облако удалилось: звуки грома отдалялись всё дальше и дальше, пока небо не облачилось темно-синий ночной бархат с яркими бриллиантами звезд, порой выглядывающими из-под темных перисто-кучевых облаков. Володя справился довольно быстро, даже успел загрузить простынь и пододеяльник в стиральную машину. Теперь, распластавшись на шелковом черном постельном, он ощутил, как веки вмиг отяжелели. Усталость одолела его, и Володя медленно погрузился в легкую, сладкую дрему. Юра вернулся к нему только спустя полтора часа. После душа он ненадолго зашел в свой кабинет, накинул несколько правок в одну из симфоний, которую начал писать ещё до переезда в Констанц, отыграл её несколько раз и, убедившись в том, что она стала лучше, вернулся к уже тихо сопящему Володе. — Какой же ты у меня красивый, когда спишь… — совсем тихо пролепетал Юра и оставил на щеке Володи мягкий поцелуй. — М?.. — сквозь полудрему промычал Володя, едва распахнув глаза, — Иди ко мне… — просипел он и несколько раз хлопнул рукой по пустующему без Юры места на их кровати. И Юра без слов согласился, упав на подушку рядом с Володей. Тот инстинктивно обнял его, и дрема затянула их обоих в свои мягкие лапы окончательно.