Освободись от гнёта греха, спаси душу

Есть люди, которым никогда не суждено дотянуться до звёзд. Разбивая пальцы в кровь и становясь пылью, они никогда не достанут небес…

***

Он… С самого начала казался мне особенным, не от мира сего… Каждый взгляд, каждый жест Его означал что-то большее, словно нёс в себе глубокий, скрытый смысл… Все в нём заставляло меня трепетать, словно он был ветром, неумолимым и беспощадным. Ветром, готовым, для достижения своей цели, пожертвовать любым листом. Мной… Способен ли обычный человек тáк расправиться с Боссом Портовой мафии? С Боссом, имеющим огромные связи и влияние, вертящим чужими жизнями, словно игрушками? Не человеком, а сущим злом во плоти? Нет… Он смог… Даже не прилагая особых усилий… Кто же это?

***

Эйс всегда был злом. С самой нашей первой встречи я это уже знал. Был уверен в этом. А Он? Он не зло… Он что-то гораздо более тёмное и ужасающее. Что-то невообразимо пугающее и необъяснимое. Выше и глубже, шире и неизвестнее всего того, что я мог понять. Он — искусный кукловод. В этом я убедился. Ему стоит лишь потянуть за нить. Дальше марионетка сделает все сама. Ему останется лишь наблюдать… Такие люди меня всегда ужасали. Я знал, что я для них — всего лишь слабая пешка, которой они воспользуются, послав меня, или на смерть от вражеской фигуры, или держа около себя, для собственной защиты. Но вместе с ужасом такие личности вызывали у меня и восхищение. Они двигали миром. Безразлично, преступая рамки общества и людского мнения. Хотел бы и я иметь в себе хоть частицу их хладнокровия, уверенности в своих действиях… Изменилось бы тогда что-нибудь в моей судьбе? Или судьба есть нечто необратимое, где все попытки что-либо изменить были бы тщетны? Найду ли я когда-нибудь этот ответ?.. Темно. А в воздухе стоит гнетущая тишина…

***

Никогда не проникало в это помещение ни капли дневного света, ни звука. Словно всё, зная скрытую опасность, здесь таящуюся, обходило это место стороной… — Такой подвал — самое место для крыс. — так ведь вроде Он сказал, когда только очутился здесь? Да, пожалуй, он прав… Лампа брошена на край стола. Остаток шнура, отодранного, наверное, тогда быстро и судорожно, все раскачивается из стороны в сторону, словно маятник, напоминая о том, кто касался его в свой последний раз. Карты, та самая колода, которой Эйс дорожил больше жизни, разбросаны по полу. Некоторые даже смяты, словно мусор. А ведь без хозяина они теперь и правда — не более, чем ненужный мусор. — Преступление есть мышление, преступление есть дыхание. Он освобожден от них. — И это тоже Его слова.

***

А ведь с самого начала Эйс не имел ни единого шанса на победу… Надо отдать должное: он был умен, дьявольски хитер, но в шахматной партии есть только один победитель. Победитель, имеющий тактику безупречную и нетерпящую осечек. Всё закончилось?!.. Всё, чего я так страстно желал — свершилось… Но свободен ли я?.. Нет. Я был глуп, когда думал, что смерть Эйса сделает меня свободным. Свободы никогда и не существовало для меня… Я — вечный раб!.. Нет толка в том, что Эйс мёртв. Безумный, бесконечно повторяющийся круг, с которым я стал неделимым целым, начнётся заново…

***

Узкий проём двери. Две фигуры, еле различимые в тусклом освещении, проникающем из коридора, стоят, чуть касаясь друг друга. Мальчишка-раб и бывший пленник… Один никогда не будет иметь воли, даже освободившись от хозяина. Второй лишь на некоторое мгновение становится невольником, но уже имеет путь к свободе. Пленник резко контрастирует с окружающей обстановкой и лицами в ней. Он другой… Совсем другой… Стоит, скучающе взирая на тело, которое при жизни вертело и манипулировало людьми, как было выгодно ему, а теперь стало лишь безжизненной оболочкой, висящей посреди комнаты. Безразличный взгляд. Словно перед собой он видит не смерть, но лишь пятно на стене. С Его пальцев течёт кровь. Видимо, уже не задумываясь, по привычке, Он кусает их, оставляя после кровоточащие раны. Красные струйки бегут по бледным, хрупким, точно сделанным из тончайшего фарфора, фалангам, стекают на худые ладони, пачкая и их, и белоснежные манжеты…

***

Тишина. Часы не движутся. Стрелки так и остановили свой бег на роковой цифре. Сколько же прошло времени, как они стоят и смотрят, ничего не говоря, и погруженные каждый в свои мысли? О чём то каждый из них думает?

***

Безмолвие нарушается шелестом одежды. Что же он сделает сейчас? Что от такого человека можно ждать? Лоб чувствует почти невесомое прикосновение изящных, холодных пальцев. Кончики их оказываются чуть шершавыми… Лилово — красные глаза спокойно смотрят сверху вниз. В них лишь пустота и абсолютный ноль чувств. — Если враг узнает, что ты осведомлён о его способностях, то ценность списка резко снизится. Поэтому… — Пальцы резко прижимаются к голове. — Я дарую тебе Великое Молчание… э́то моя истинная способность. Ничего не меняется. Гробовая тишина и темень вокруг. Всё тот же бесцветный и холодный блеск тёмно — фиолетовых рубинов из-под чёрных прядей. Все те же, прижатые, к уже вспотевшему лбу, тонкие пальцы. Кажется, он пронзает ими насквозь… Да, сейчас все закончится… Этот человек… не говорит того, чего не исполняет. Наконец… Моя жизнь… не была счастливой… но в последние минуты, перед провалом в пугающую пропасть, мне хочется припомнить все. Все до мелочей…

***

Обрывки воспоминаний осколками врезаются в память. Осколки… Да… воспоминания, словно осколки кривого зеркала… Осколки, впивающиеся в душу и рвущие её на части… Жалею ли о чём я в последние свои минуты?.. Жалею о том, что не смог тогда достать звёзд, не стал вольной птицей… Что навсегда остался запертым в клетке, не вырвавшись из оков, не вкусив свободы… Значит такая она — моя жизнь? Такая короткая, но принесшая столько страданий? И это конец… Конец всего… Конец мучений… Страхов… И терзаний…

***

Тишина… Последние звуки моей жизни… Время… Неважное теперь понятие, ведь, и впереди, и позади меня, только тёмная бесконечность… Его глаза… Взгляд… Что бы не происходило — они всё те же. Пустые, нечеловеческие, бесчувственные…

***

Полумрак, окутывающий комнату. Два человека — раб и пленник. Изящные пальцы на чужом лбу. Шелест одежды. Глухие голоса наверху.

***

С самого начала Он казался мне особенным, не от мира сего… Каждый взгляд, каждый жест Его означал что-то большее, словно нёс в себе глубокий, скрытый смысл… Это была ужасная жизнь… но как-то все не так уж и плох...

***

Тишину лишь на мгновение режет глухой стук тела, упавшего на каменные плиты. Ошейник с камнем, не нужный более никому, летит в угол. Бесчувственные рубины глаз всё так же блестят в темноте. Вокруг только тишина и мрак. Белоснежные манжеты обагряются кровью. — Освободись от гнёта греха. Спаси душу…