закрытие гештальта

— я пришла поговорить, — произнесла медведева, оказавшись в дверях отельного номера алины. девушка лишь посмотрела на неё, отошла и дала ей пройти. — чем обязана твоему столь позднему визиту? — язвительная заинтересованность загитовой была как никогда кстати. она присела на кресло, привычно закинув ногу на ногу. — боже, не начинай, — фыркнула девушка, сев напротив «хозяйки» номера, — обсудить с тобой хотела одну тему. — по поводу интервью нашего с тобой тренера? — тебя тоже это достало? — а как ты думаешь? — алина начинала потихоньку закипать, — нас с тобой вечно сталкивают лбами, особенно она! ты знаешь, что со мной было, когда ты ушла? честно говоря, женя никогда об этом не думала, даже не интересовалась. после мая две тысячи восемнадцатого ей было всё равно. рванув в канаду за новым глотком свежего воздуха, она вовсе не захотела возвращаться в душную москву и к тому коллективу, что был в её бывшем тренерском штабе. медведева готова была ответить, но брюнетка тут же продолжила. — страх и обида. сначала на тебя, потому что я думала, что мы подруги! но, как оказалось, в спорте такого не бывает, когда тренируешься в одном штабе, — пятнадцатилетняя алина сказала бы совсем по другому, — да и в жизни, наверное, тоже. потом был страх, потому что всё внимание переключилось на меня, на маленькую девочку, которая получила олимпийскую медаль, и совершенно не знала, что с ней делать. — ты уже тогда должна была понимать, какая ответственность была на тебе. — вот теперь ты не начинай! — загитова протянула ладонь, дабы та дала ей закончить, — не научила наша доблестная этери георгиевна ответственности! и ещё та её фраза, после которой стало вообще ужасно: «только не называйте ее олимпийской чемпионкой», тьфу! женя слушала девушку, где-то кивала, где-то и во все выпучивала глаза от непонимания и некого отрицания. — она сделала так, чтобы меня жалели, а не любили, женя! — тут уже алина не выдержала, и заплакала тихо-тихо, — её переобувания в воздухе, «люблю не люблю», «они мне как дочки»... да бред это! медведева не может смотреть на слезы и протягивает девушке сухую салфетку. да, этот разговор должен был случиться. да, именно так, и именно сейчас. — да уж, отличные мы с тобой дочки, — женя саркастично усмехается, понимая, насколько абсурдно звучало с уст тутберидзе про дочерей, — такие отличные, что было аж четыре года назад, она умудряется припоминать в каждом интервью. меня называть предательницей, а тебя... — воровкой твоей олимпийской медали, — загитова поднимает на гостью свои заплаканные глаза, и вместе с ней улыбается, — но про тебя что-то уж слишком много, такого даже в две тысячи девятнадцатом она не говорила. — а у меня просто тренер был канадский гей, вот и завидует, что глейхенгауз у нас не такой! девушки расмеялись. да, такие заголовки новостные пестрили, просто не сосчитать! но теперь, после возвращения и проработки прошлых взаимоотношений двух главных пенсионерок фигуристок хрустального, всё должно встать на свои места. — жень, а давай ей крысу подарим? будет смотреть на неё, как в зеркало. — у неё уже есть мишель, давай что-нибудь другое. пока девушки перебирали шуточные, а может и нет, варианты, они не успели заметить, как за окном луна сменила солнце, а на настенных часах показывалось за полночь. — алинка, я с тобой заболталась! — а ты куда-то торопишься? — не теряя некую надежду хотя бы на час разговора, спросила загитова. — есть немного, но, можем завтра встретиться в ближайшем кафе, — женя успела обуть кросовки, и начала надевать куртку. — будет славно! мой номер у тебя есть, не удалила? — с некой издёвкой спросила девушка. — номера всяких воровок я не удаляю, не переживай! фигуристки, на позитивной ноте попрощались, обещав созвониться завтра утром, обсудить детали встречи, да и промыть косточки одной кудрявой блондинке...