Привет, пытаюсь написать письмо уже как пару лет.

Дайнслейф потрогал ледяной лоб Кэйи и нахмурился. Он дошёл до осквернённой статуи архонта и положил Кэйу перед собой. Он сложил его руки на груди и приподнял голову. Его губы чуть касались его замёрзших волос и нашёптывали какую-то молитву. — «Ещё один грех в карман.» — Ухмыльнулся Дайн и сцепил руки в замок, молясь несуществующей вере. Кэйу окутала магия порчи, распыляясь по полу и испаряясь где-то в районе его груди. Она нагревала воздух, а он стал все ровнее дышать и иногда дергал носом, пытаясь не чихнуть. Магия прекратила свой поток, как Дайнслейф убрал руки. — Ты в порядке? — Блондин убрал мешающие пряди волос, падающие больному в глаза, с его лица. — Пара молитв — и я чувствую себя лучше чем валяясь месяц в Церкви. — Кэйа улыбнулся и обнял Дайнслейфа. — Я так рад что ты рядом… — Он потянул его на себя и пока Дайн сопротивлялся, повалил его на землю. Яркий смех разразился в заброшенных стенах подвалов и подземелий. Кэйа довольно смотрел на хмурого Дайнслейфа. — Ты совсем не изменился —

— Ты так сильно поменялся —

Кэйа успокоился и принял сидячее положение, чуть опуская веки. На душе встал какой-то непонятный ком тоски, которая появилась не с проста. Ведь это больше не беззаботные дни. Сейчас ему нужно разжевать всё своё прошлое и предпринять попытки для счастливого будущего. — Я не знал, что ты ещё помнишь о тех словах, которым я тебя учил в детстве… — Дайнслейф отвёл взгляд, нарушив на пороге церкви своё первое обещание, которое дал Кэйе. И уже не раз. — Это я не знал, помнишь ли ты вообще обо мне со своей памятью и эрозией, дурачьё — Кэйа стукнул Дайна по голове и он виновато улыбнулся. — Прости-прости. Хотя, ты прав. Я почти ничего не помню. Только какие-то яркие куски, но другое мне приходится долго вспоминать и собирать по частям. — Дайнслейф почесал затылок, пока Кэйа устало вздохнул. — Хочешь я расскажу, всё что помню? Как мы воровали книги, как ты учил меня молитвам, как мы сделали собственный язык… — Синеволосый загибал пальцы и заинтересованно изучал взглядом статую. — Хорошо, но только когда мы дойдём до разбитого мною лагеря. Я туда наведываюсь не часто, но он все еще стоит. — Дайнслейф поднялся на ноги и отряхнул с себя грязь и пыль. Кэйа хотел ухватиться за руку Дайна, но тот подхватил его и понёс на руках. — Эй, я же не такой беспомощный! — Альберих скрестил руки на груди. — Я считаю, принцу необходим покой. — Непоколебимо сказал Дайн, но на долго его не хватило и он заулыбался.

…

— Начнём… сейчас. Ты последняя надежда умершего Альбериха первого. Ты должен был спасать Каэнри’ах, но я не смог дать этому случиться. Тебе было всего лет 7, я даже не знал, сможешь ли ты не умереть от заражения порчей, когда она стала проявляться. Я нацепил на тебя повязку, потому что, когда ты смотрел им на любые предметы и боялся, ты морозил всё в округе. А королю говорил, что «ваш сын так хочет стать пиратом! Сказки это чудо.» Я тебя при первой встрече недолюбливал, помнишь? И тогда я сделал правило трёх фраз: не мешай, успокойся, спи. Ты без возражений исполняешь их когда надо, а я тебя не загружаю домашкой по тогдашнему языку. А ты тогда предложил четвёртую. Фразу: спасай. — — Да! Я помню. Я ещё сказал, что-то вроде: «Как «зачем эта фраза»?! Я буду тебя спасать! Обещаю! Вот станешь стареньким, а я буду махать мечом и отгонять всяких тварей!» — Кэйа сдавленно улыбнулся — И ты мне тогда подзатыльник дал, чтобы болтал меньше, и сказал, что обещаешь, что никогда не используешь её… И однажды я же правда тебя спас… Мы тогда гуляли по первому этажу, а там пришли люди со света, скрутили нас и хотели в жертву принести. И повязку с меня стянули, пытали глаз открыть… черти. И ты тогда как крикнул спасай, меня аж до дрожи стрельнуло. Я тогда так долго после этого… — — …Плакал. — Продолжил Дайнслейф — И не только в жертву принести. Извини, за то что своим неумением защищать тебя я подвергаю опасности. Я не забуду эти ошибки никогда. Сколько бы эрозия не ела мой мозг, оно всегда останется со мной. Этого больше не повторится.— Он опустил взгляд в пол, продолжая идти. — Все нормально! Ты не обязан мне ничем с самого рождения, ты же сам не хотел этого… Это просто воля случая, ты мог меня даже не знать. — Кэйа приободряя, обнял его за шею и улыбнулся, смотря ему в глаза. Но Дайнслейф непоколебимо шёл вперёд и не сводил глаз с дороги. — Порча усилилась в тот день особенно сильно. Мне поразило руку, тебе ещё сильнее поразило глаз. Я отправил тебя через временной портал. Это был я, а не твой отец. Я изменил тебе воспоминания с помощью заклинания, которое увидел в книге, в запретной зоне библиотеки. И это я все это время притворялся последней надеждой, на которую возложил король все силы. Я сбивал Орден Бездны с намеченного пути и они только сейчас узнали о том, что это ты — принц. — Дайнслейф пощурился и чуть подкинул Кэйу, взяв его поудобнее. Он продолжил путь до лагеря. — И в порче ты был с самого рождения, а я заразился от тебя. — — И скрывали мы это долго… Таких как мы изгоняли, но ты спас одну четвёртую всего населения! — — А теперь готов спасать только тебя. — Дайн решительно посмотрел на Кэйу. Но тот не придал значения его словам, сводя их к старым привычкам телохранителя. — А регионы начинали заболевать этой порчей. И нас решили стереть, прям как пятно. — Дайнслейф посмотрел на Кэйу, закинул его на плечо, придерживая ноги и освободившейся рукой открыл шторку в его укромный чулан. — Аааа!!! Не урони меня! — Кэйа замотал ногами. Потухший костёр, грязный казан, немного запасов еды в мешках, импровизированная кровать из множества листьев и мягкого гриба накрытого теми же листами и два камня, как стул и стол. — И всё стало загнивать. Артерии земли начали работать неправильно, стали появляться слаймы, гипостазисы и тому подобное. И все мутации произошли от порчи. — Дайнслейф положил Кэйу на лежанку и убрал его мешавшие волосы с лица. — А порчу можно как-то стереть? — Альберих тут же подорвался и почти встал на ноги, но Дайнслейф удержал его и умолял хотя бы сидеть, ведь его состояние не такое уж и хорошее. — Можно. Жертвоприношением. Порченный человек, который ощущается ближе всего к пороку порчи. Они должны скрестить свою кровь и докоснуться губами. А после навсегда застыть в таком положении и стать статуей. Раньше все считали это как небылицу, сказку и так далее, но я до сих пор не знаю, работает ли это вообще. — — А… докоснуться губами до чего…? — Кэйа смутился. — До крови друг друга, болван. — — Неет, я думал у них будут поцелуйчики (Хотя, если порезать друг другу губу… — Кэйа резко поднял взгляд на Дайна. — НЕТ. — Дайн смутился, пока Кэйа утопал в слезах смеха — Но ты все правильно понял. Связь образовывается в детстве, так что, я буквально твой соулмейт в этой сфере, а ты порок порчи, ведь твой отец, твой дед… короче там полное семейное древо порченных. — — Так давай излечим порчу? Доставай палку, нож, что угодно. Я себя хоть камнем растерзать могу до крови. — — Ни за что. Я не позволю это во первых, мы умрем это во вторых, если и не умрем то я лишусь руки и пол тела, а ты будешь на всю жизнь слепым это в третьих. — Кэйа больше не горел этой идеей как раньше. — Да и там нужно очень много всего делать. А от бессмертия это не спа. или спасает. — Дайн задумался — Вот об этом я кстати не думал, потому что всегда считал эту историю — ребячеством — — У тебя была целая бесконечность подумать об этом, но ты этого не сделал? И кто тут из нас еще болван? — Кэйа улыбнулся и заставил Дайна сделать то же самое. Остальную часть времени они ходили за водой, разжигали огонь и готовили покушать под душевные разговоры. Кэйа рассказал полжизни. Он рассказал все истории с Дилюком из детства, всё про Мондштадт, про своих друзей. Пока Кэйа с горящими глазами все это пересказывал, Дайнслейф посильнее укутывал бедного полуголого Кэйу в свой плащ, потому что в шортах и футболке вряд ли можно было по настоящему согреться, особенно в тёмных подземельях. Они легли спать, закинув побольше дров в костёр и укрывшись плащом. — Придём домой, я отнесу его в прачечную, обещаю! — — А что для тебя дом? — Дайн посмотрел на Кэйу, который лежал всего в паре сантиметров от него. Кэйа перевернулся на бок и стал соприкасаться босыми ногами ног Дайнслейфа. Он сверлил его взглядом и задумчиво молчал. — Я не собираюсь покидать Мондштадт. — Он отвёл взгляд — Если это не потребуется. — Парень неуверенно поднял взгляд обратно — Мы решим все проблемы, свергнем Орден бездны, отдадим Итэра Люмин, найдём лекарство от порчи и бессмертия, в крайнем случае будем жить до посинения, главное вместе и дома, где тепло и уютно. — Кэйа от таких слов расчувствовался и в порыве эмоций притянулся к Дайну, обнимая его — И все у нас будет хорошо. Мы не будем жить прошлым. Эрозия все поглотит, и мы будем жить только настоящим. Прекрасным настоящим и перспективным будущим. — Альберих ещё сильнее сжал его в своих руках. Дайну стало тяжело дышать, но он ничего не возразил. — Главное… сделать первый шаг… — Он свёл брови домиком. — Кэйа, ты сделал свой первый шаг. И не только первый. Ты сделал уже шагов двадцать. Мы продвинемся, все будет хорошо. — Дайнслейф обнял его в ответ и зарылся в синюю макушку, обматывая его ноги своими. Так и слипшись, они уснули.