Одна на двоих

Адам редко курил на работе — маленькая курилка всегда была заполнена толпой скучающих коллег, жаждущих сплетен и пустопорожней болтовни. Днем он бывал здесь разве что по делу — в расслабленной, заполненной сигаретным дымом атмосфере было проще и эффективнее задавать ничего не значащие вопросы, нужные для внутренних расследований. Если было совсем невмоготу, он предпочитал выйти из здания и спокойно насладиться своей сигаретой в стороне от главного входа. Конечно, там тоже можно было встретить сотрудников Сариф Индастриз, но почему-то на свежем воздухе большинство предпочитало одиночество. Чаще всего он курил утром, за первой чашкой кофе, под выпуск новостей. Благо, вентиляция в его доме была отличная. Эта сигарета была особенной — как будто за ночь Адам немного забывал вкус своего Мальборо, поэтому он был насыщеннее и ярче обычного. Своеобразный ритуал помогал проснуться лучше холодного душа и плохих новостей вместе взятых. Был, впрочем, и вечерний ритуал. После работы, если позади остался обычный офисный день, полный однообразных разговоров и утомительных бумаг, было невероятно приятно неторопливо пройтись по тёплым детройтским сумеркам, глубоко затягиваясь терпким дымом. Осенью и весной, когда город часто окутывал туман, Адаму казалось, что серое марево от его сигареты смешивается с молочной дымкой вокруг, создавая мягкое одеяло для домов, улиц и редких прохожих. Ночью он, конечно, тоже курил. В необычных ситуациях. Дома такого почти не случалось, если только не произошло что-то из ряда вон. Тогда он выходил на балкон, подолгу стоял неподвижно, глядя вперёд и в никуда, заполняя лёгкие горькой отравой. Уходил, когда переставал чувствовать кончики пальцев, и сигарета начинала дрожать в непослушной от холода руке. Ночью в Детройте редко бывает по-настоящему тепло. Но чаще он сталкивался с необычными ситуациями на работе. Отчёт, который внезапно нужно сдать завтра, командировка, о которой Сариф забыл вовремя предупредить, проблемы, которые лучше решать в пустом офисе без лишних глаз. В ночное время курилка обычно пустовала. Так что Адам сбегал по лестнице вниз и нырял в просторную, хорошо проветриваемую комнату с удобными стульями и кофейным автоматом. И почти всегда встречал там Притчарда. Ночь требовала соблюдения своих законов, поэтому обычно они просто курили в тишине, думая каждый о своём. Но в отличие от дневного общения, наполненного напряжением, ехидными комментариями и обменом колкостями на грани с откровенной грубостью, их молчание было почти уютным. Как будто они делили одну тайну на двоих. Если кто-то и решался прервать плотный кокон тишины, то по одному единственному поводу. — Не поделишься сигаретой, мои внезапно кончились? Притчард фыркал, но молча протягивал пачку. Или: — Не одолжишь зажигалку, моя куда-то завалилась? И Адам подносил огонь к сигарете Фрэнсиса, давая ему прикурить. Они ни о чем не говорили, даже если до этого днем яростно ругались ровно по той же причине, по которой оба ночевали в офисе. Курилка была священным местом мира, и Адам замечал за собой, что иногда задерживается там дольше необходимого, а после этого быстрее и эффективнее решает возникшую проблему. Однажды ночью он спустился в курилку, глубоко задумавшись. Завтра утром он должен был сопровождать Сарифа на сложных переговорах, а времени на полноценную подготовку не оставалось. Утренний инструктаж зама, остающегося за старшего, план действий для Малик, набор оружия, который стоило с собой взять... Внутри было пусто. Адам, почувствовавший лёгкий укол разочарования, достал сигарету, машинально смял и выбросил пустую пачку и прикурил. — Дженсен! Слава Богу! Дай сигарету! — Притчард влетел, хлопнув дверью. Он тяжело дышал, на скулах выступили красные пятна, несколько прядей выбилось из хвоста. — Черт, прости, это была последняя, — Адам с сожалением махнул рукой с только что зажженной сигаретой. Он был уверен, что сейчас опять услышит хлопок двери и вновь останется в одиночестве. Фрэнк посмотрел долгим взглядом на сигарету, прищурился и хрустнул пальцами. А потом вдруг в два шага сократил расстояние между ними, выхватил ее из руки Дженсена и с наслаждением затянулся. Потом посмотрел на Адама с вызовом, протягивая ему сигарету. Тот секунду подумал, улыбнулся и взял ее обратно. Дальше курили в тишине, передавая друг другу маленький клочок бумаги с травой как величайшую ценность. Мир воцарился не только в одной отдельно взятой курилке, но и в двух мужчинах, впервые разделивших что-то важное на двоих.