Две стороны медали

Надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре? — Павлова сидела в кресле, держа в руках толстую выписку из медицинской карты будущего подчиненного. В ее руках была богатая, но не радостная, история бывшего офицера ОМОНа, военного врача, ее старой знакомой Илаи — Следишь за сердцем, делаешь ЭКГ и… — Я не псих, Ира — с надеждой в голосе продолжила Касовская, смотря на подругу в упор, поднимая брови от чего на лбу появилось несколько глубоких морщин — Зачем мне психиатр? — Илая, ты сама врач — захлопнув толстую брошюру Павлова поднялась со своего места, обошла стол и пододвинула стул, чтобы сесть напротив хирурга — У тебя была тяжелая контузия, последствия могут быть самыми разными — Ира протянула ладонь вперед, дотрагиваясь пальцами до локтя подруги — Ты будешь оперировать. Я должна быть уверена, что ничего не случится. Это большой стресс. Ты меня понимаешь? — Без него до операций не допустишь? — Илая поджала губы, принимая условия Паловой. Она была не молода, через пол года разменяет пятый десяток, с редкой сединой в густых черных прядях, но бодрая, с живой мимикой и мягким голосом. — Не допущу — кивнула Ирина, вздохнула и пару раз постучала ладонями по своим коленям. Статная женщина, красивая, в деловом костюме с юбкой-карандаш и приталенным пиджаком. Илая смотрела на нее с нескрываемым обожанием, внутренней завистью ее легкости и плавности. Она никогда не была такой. Повлияла служба, смерть мужа на задержании, собственное ранение и долгая реабилитация. В сорок лет начинать карьеру с нуля не самое простое решение — Пока будешь консультировать, у нас много молодых врачей, им нужна помощь опытных коллег. — Ты веришь, что от меня будет толк в твоем отделении? — равнодушно спросила Илая, встав со стула и осматривая грамоты и наградные листы, на стенах кабинета — Я столько лет в полях, под пулями — Касовская была внешне спокойна, продолжая свою речь медленно, делая паузы и изредка поглядывая на Павлову — А тут новое оборудование, кандидаты наук. Кстати — Касовская оживилась, разворачиваясь лицом к Павловой и в ее глазах Ирина заметила нескрываемый интерес — У тебя работает дочка Нарочинского? Мария? — Марина — поправила Павлова, выпрямляя спину и наклоняя голову на бок — Да, Марина Владимировна наш ведущий нейрохирург — в ее голосе слышалась нотка гордости. Слова Павловой прервал короткий стук в дверь, за стеклянными дверками появился силуэт, а когда дверь открылась, то на пороге кабинета появилась молодая женщина, Илая сразу узнала дочку Нарочинского — На ловца и зверь бежит. Марина Владимировна, заходите, хочу вас познакомить. — Что-то случилось, Ирина Алексеевна? — Нарочинская зашла в кабинет, закрыв за собой дверь и стала внимательно рассматривать незнакомую ей женщину. Марина была очень красивой, Илая отметила это с первых секунд, отмечая для себя ее необычно яркие голубые глаза. Она вызывала доверие, приковывала внимание, но рядом с ней было спокойно и тепло, будто сама Марина излучала этот свет. — Нет, нет, все хорошо — успокоила ее Павлова, подходя к Касовоской — Наш новый хирург Касовская Илая Дмитриевна. Опытный военный хирург, работала в условиях экстремальнее наших Нарочинская удивленно вскинула брови, охнула и протянула руку для приветствия — Очень приятно. А что вас занесло к нам в неотложку? — Сама не знаю — с легким смешком ответила Касовская. Год назад Илая и подумать не могла, что сменит погоны на хирургический костюм, перестанет отдавать честь и при знакомстве не будет назвать свое воинское звание. Она бы многое отдала, чтобы вернуться на службу, надеть форму и забыть день, разделивший жизнь на до и после. После отдела кадров Касовскую отправили в ординаторскую. Нужно переодеться, оставить рюкзак с вещами и приступать к обследованию. Павлову серьезно волновал инсульт, перенесенный Илаей во время реабилитации, а справки со службы гласили «Имеет посттравматическое стрессовое расстройство. После тяжелой степени контузии головного мозга, в результате взрыва, не имеет возможности продолжать службу. Рекомендуется наблюдение у психиатра». Страх, что все будут знать о ее неприятном диагнозе, просочился во все клетки организма, съедал Илаю изнутри. Она поставила условие Ире, если кто-то узнает, она уйдет. Невозможно офицеру испытывать на себе чувство жалости, видеть в глазах людей сострадание, считать себя неспособной калекой. Лучше умереть, чем быть обузой и жить на пенсию по инвалидности. — Простите, где тут ординаторская? — отчаявшись в поисках Илая остановила в коридоре единственного мужчину, который в этой суматохе не бежал за каталкой с пациентом, не разговаривал и, казался, отвлечённым от дел. — Вам туда нельзя — ответил мужчина, по видимому врач, оглядываясь на голос Илаи, но не останавливая движение — Ждите в регистратуре, вам сообщат о состоянии больного. — Я не к больному — Илая растерялась, не успевая за слишком быстрым шагом мужчины- Я врач. Илая Дмитриевна, у меня сегодня первый день. Наконец ее собеседник остановился, она смогла рассмотреть его лицо, с небрежной щетиной, уставший взгляд, кажется ровесник, по лёгкой седине на висках отметила Илая. На бейджике имя: Сергей Анатольевич. Хирург. — Сергей Анатольевич Куликов — сообразив, что стоит представиться Куликов спрятал папку с бумагами подмышку и протянул ладонь — Извините, родственники больных все утро покоя не дают — Сергей неловко засмеялся, оправдываясь за свое поведение. Илая махнула рукой, мол, не переживайте и вопросительно взглянула на Куликова: — Подскажите, где ординаторская, Сергей Анатольевич?