Часть 1
3 мая 2022 г., 22:58
— Ты не узнавал, как там Журавлёв? — выруливая из двора прямиком на едва ли не круглосуточно не пустующую дорогу, спрашивает у напарника Рита. Она переводит на него взгляд, но не задерживает даже чуть больше, чем на мгновение, концентрируясь на спешащих впереди попутчиках.
— Клиент скорее жив, чем мёртв. Но это не точно, — пожав плечами, вставляет не так чтобы уточнение, скорее субъективное замечание капитан. — У него с барабанными перепонками беда полнейшая и какая-то явная невменяемость. То кричит — да так, что люди в соседних палатах пугаются, то замыкается в себе окончательно, что-то невнятное изредка бубня себе под нос. Короче, крыша у домика съехала, — рукой изображая возле виска настоящее действо, заключает Данилов, — и кукушка улетела. Или наоборот прилетела, я не знаю.
— Да уж, не повезло мужику. И всё это из-за музыки?
Рита не то спрашивает, действительно интересуясь у напарника, возможно ли это на самом деле, не то попросту вслух размышляет, возможно, в причинах случившегося и вовсе не сомневаясь, а попросту на какую-нибудь последующую мысль намереваясь таким образом выйти. Сделать этого у неё, по правде говоря, не выходит — у прекрасно слышащего её Данилова всего ничего на формулирование мысли уходит. Скорее даже на «прослушивание» напоминания.
— Я у тебя часа полтора назад то же самое спросил, — не сводя с Власовой глаз, отмечает капитан. Он отчётливо помнит, как развитием этого разговора стала ударившая по его барабанным перепонкам «божественная музыка», на миг улавливает какие-то отголоски звона в ушах и почти что незаметно встряхивает головой. — Чего ты мне предложила? Тоже хочешь, с позволения сказать, музыку послушать?
— Не, спасибо, — качает головой Маргарита. — Мне она и на минимальном звуке не понравилась. И не в этом дело. Просто возможно ли доведение до такого состояния исключительно музыкой? Без всяких дополнительных ухищрений да ещё и одномоментно. Зайди к Вале, а, узнай, — переведя на Стёпу взгляд, не то просит, не то задачу к исполнению ставит Власова. Тот было кивает в ответ, готовый к исполнению, но всё же резонно уточнить решает, куда сильнее прежнего разворачиваясь лицом к любимой напарнице:
— А чего ты сама не спросишь?
— Не все же без графика работают, — бросает она в ответ. При этом спешно умудряется запястье спутника сжать в руке, рукав куртки ловко приподнимая, и взглянуть на циферблат его часов, сверяясь с этим самым графиком. — Мне по другому делу материалы в архив ещё нужно успеть сдать. А то Назарченко потом весь мозг из-за просрочки съест. Как умеет: с наслаждением так, чайной ложечкой.
Данилов в ответ усмехается, вставляя про подходящую к мозгам горчичку, что так любит зав. архива, качает головой, словно бы картинки представления этой ситуации отогнать желая, и по итогу добавляет, что мозг её им ещё всё же пригодится. При том в куда более привычном виде.
--
— А я ведь с Валей всё же поговорил. Ну, на счёт Журавлёва и его «музыкального схождения с ума», — заявляет Данилов, когда они с Ритой, после работы успев ещё и в магазин заехать, пересекают уже подъездный холл первого этажа. — Лифт вызывай, — кивает возлюбленной капитан, поудобнее перехватывая в руках пакеты с продуктами и замирая где-то по центру от двух пар распахивающихся дверей. И когда под пальцем Власовой зажигается белым контуром кнопка, а сама капитан переводит на него вопросительный взгляд, продолжает: — Валя говорит, что шум нервную систему угнетает постепенно. Так сказать шаг за шагом. И, конечно же, помимо нервной, сердечно-сосудистой и прочих систем, угрожает и слуху. — Подожди, — заходя в довольно спешно подъехавший лифт, качает головой Маргарита. — То есть одномоментное прослушивание этой адской музыки не могло свести Журавлёва с ума? — Не могло, — согласно кивает Степан, но тут же спешит продолжить: — если бы музыку он слушал, скажем, час. Или что-то типа того. А за тринадцать с лишним часов негативные последствия как раз-таки успели накопиться и начать действовать против нашего композитора. Опера обмениваются ещё рядом собственных размышлений на этот счёт, озвучивают всплывающие вопросы, касающиеся текущего расследования, и за разговорами этими успевают уже добраться до собственного этажа. — А вернуться в прежнее состояние он, интересно, может? — не то у Стёпы спрашивает, не то попросту вслух продолжает размышлять Маргарита. — Да или слышать хотя бы. — Знаешь, я, конечно, не доктор, — отзывается Данилов, наблюдая, как Рита злится на саму же себя, в который раз запутавшись в карманах собственной новой сумки и как назло даже примерно не помня в какой из них закинула ключи от квартиры в их утренней суматохе, — но очень сомневаюсь, что после такой громкости на протяжении стольких часов можно говорить что-то о восстановлении слуха. Тем более полноценного. В наружном кармане посмотри, — советует он, когда любимая напарница, как кажется, уже наизнанку собирается вывернуть сумку. — Где ты раньше был? — с куда большем облегчением, нежели возмущением отзывается Маргарита, наконец проворачивая ключ в замочной скважине. А через пару мгновений уже и вовсе пропускает пытающегося сопротивляться Данилова вперёд себя. — А психическое состояние? Думаешь, он навсегда теперь таким остался? — Степан в ответ разве что плечами пожимает, на самом-то деле и сам этим вопросом задаваясь и даже приблизительно понятия не имея, как всё может развиваться в дальнейшем. — А я точно знаю, кто может нам в поиске истины разобраться… Валя! — Она не захочет этого делать, — машет головой капитан, и в голосе его слышится абсолютная уверенность. — Ей и прошлый-то наш разговор не так, чтобы понравился. Она знаешь, что скажет? Когда Журавлёв умрёт — тогда с вопросами и приходи. У Власовой по лицу проскальзывает тень хитрой улыбки, она вплотную буквально подходит к дорогому сердцу капитану, замершему чуть в стороне от шкафа в углу прихожей, и, ладошку положив ему на грудь, заглядывает Степану в глаза. — Но ты ведь найдёшь с ней общий язык, правда? — продолжает свою задумку Рита, едва ли не прямым текстом спрашивая избранника, не слабо ли ему. — Я?! — на самом-то деле давненько сообразив уже, к какому финальному плану выведет разговор Рита, изумляется в ответ на её предложение капитан. — Мне казалось, тебя вопрос слуха и адекватности Журавлёва интересует. Погоди-ка, — словно бы только в этот самый миг сообразив, в чём может быть разгадка, бросает Степан. Он приобнимает любимую за талию и всё с такой же хитростью во взгляде, как и у неё самой, заглядывает в глаза. — Это ты всё ещё сердишься из-за того, что Антонова на той неделе Рогозиной спалила, что ты в контору уже вернулась, и та на выезд тебя отправила вместо отдыха? Так она не специально. И извинилась уже. — Да при чём тут это? — фыркает в ответ Маргарита, но тут же окончательно закапывает саму же себя буквально с головой, отводя взгляд в стороны. — Просто хочется поподробнее узнать о последствиях. Вдруг нам это поможет на злодея выйти. — Так, может, ты тогда сама и спросишь? Тонкости там все уточнишь… Данилов уже разве что издевается над избранницей. Не иначе. Отчаянно взгляд её перехватить старается и руки с талии не убирает, словно бы передаваемой с теплом нежностью лёгким дурманом закружить Власовой голову стремится. Дурман вот только этот каким-то абсолютно незаметным для Маргариты оказывается. — Чтобы меня в мести заподозрили? — Рита в глаза до последней крупинки цвета знакомые и родные заглядывает в то же мгновение. — Эн, нет. — Ну да, конечно, — кивает Данилов, не сводя с собеседницы глаз. — Зачем рисковать? Лучше ведь Данилова на амбразуру бросить. Он с неким выжиданием смотрит любимой не только напарнице прямо в глаза, её наверняка с нотками язвительности ответа ожидая. Но вместо него получает тот самый аргумент, перебить чем-нибудь другим или попытаться оспорить при всём желании уж точно не получится. Рита поцелуем накрывает губы своего капитана, ладошкой касается волос на его затылке и какими-то внутренними флюидами убеждает Степана, что общий язык с не так чтобы желающей подобные разговоры вести Антоновой всё же удастся найти, коммуникацию, так сказать, наладить. — И машину завтра тоже ты водишь, — пальчиком коснувшись груди капитана, добавляет Рита. А уже через миг скрыться успевает за порогом кухни. — Как это вообще связано? — растерянно пожимает плечами Степан. — Рит! — бросает он вглубь квартиры, но ответа ожидаемо так и не получает. — И ты пользуешься запрещёнными приёмами! — продолжает капитан, в святая святых спеша оказаться вслед за избранницей.--
— Ты одна? — Валя не то спрашивает, не то заключает с утверждением, едва Власова переступает порог лаборатории, бросив успев что-то колкое в качестве приветствия. Капитан на какой-то разве что миг теряется, вскидывает кверху бровь и, спешно за спину себе обернувшись по обе из сторон, пожимает плечами: — Да вот без святого духа сегодня. Или кого ты увидеть хотела? — Стёпу, — с выдохом облегчения бросает ей Валя. — И напротив не хотела увидеть. Твой Данилов, — уже с куда большей активностью и нескрываемой в голосе претензией с налётом раздражения продолжает Антонова, глаз не сводя с прошедшей вглубь лаборатории Маргариты, застывшей за спиной у «колдующего» Ивана, — уже весь мозг мне вынес со своим Журавлёвым. При чём почти что буквально. Ты слышала эту «музыку»? Антонова закипает буквально, для подержания собственных слов в воздухе «дирижируя», глаз пылающих с Маргариты не сводит… и даже отдалённо не подозревает, что на расспросы все эти она же сама Данилова и подтолкнула, и на предложение прослушать «божественную музыку» навела, и даже сейчас, за подругой наблюдая, подумывает, что бы ещё попросить любимого у судмеда спросить и с лёгким трудом улыбку сдерживает. — Ну, правда же интересно, может ли музыка до состояния такого довести, вернётся ли Журавлёв к нормальному состоянию, может ли прослушивание подобных композиций усугубление вызвать. — Может-не может. Интересно им, — вторит оперативнице Валя, с ощутимой нервозностью качнув головой и взгляд отведя куда-то вдаль убегающего коридора. А спустя какой-то миг медленно, с явно произошедшем осознанием, переводит глаза обратно на не подозревающую ничего Маргариту. — Так это ты… Ты всё это устроила! — С чего бы это? — хмурится капитан. — А с того, что Данилов про усугубление подобной музыкой не спрашивал. Не успел, видимо, — не то заключает, не то вслух размышлять продолжает Антонова. Рита в это время, ни секунды попусту не теряя, уверенными шагами к выходу пятится. — Куда же ты? — Да дел ещё полно, — пожимает плечами Власова, а в следующий миг за порогом лаборатории оказывается, стянутый с плеч халат в сторону приближающейся Валентины успев кинуть. Серебристая ткань затормаживает судмедэксперта, повисает у неё на руках и удалиться от лаборатории Маргарите позволяет. — Рита! — по большому счёту без особого смысла окликивает Власову Валя, провожает удаляющуюся по коридору оперативницу взглядом и вновь ступает ближе к Тихонову. — Правильно всё-таки про одну сатану говорят.--
Оперативники, с уверенной скоростью двинувшиеся было в сторону ФЭСовских раздевалок, в том самом нужном коридоре всё больше и больше сбавляют скорость, результаты вот-вот только законченного дела обсуждая, а возле заветных дверей и вовсе замирают, перекидываясь ещё парой фраз. А когда Рита собирается продолжить, что-то ещё в своей речи отмечая, Данилов, в который раз переведя на неё взгляд внимательных глаз, заключает: — А вообще я считаю, что вполне заслужил поцелуй принцессы. — Ты?! — вскидывает бровь Маргарита. — С чего бы это? Ты ведь не нашёл нужный подъезд. Даже близко к нему тебя не было. Забыл? — Все эти расспросы Антоновой про Журавлёва, — какие-то даже себе самому не особо понятные пасы руками изображая в воздухе, охотно, словно бы заранее готовясь, отзывается капитан, — знаешь ли, посложнее поиска подъезда будут. И вообще, ваше принцешество, вы редко меня целуете. — Да что вы говорите, — тут же подхватывая манеру обращения, поднимает на избранника взгляд Маргарита. Он светится искорками хитрости и нежности, и о любви хозяйки к Стёпе буквально «кричать» на всю округу готов, освещая всех и вся. — Прямо-таки редко? Они оба вспоминают разгорячивший их обоих поцелуй, едва ли позволивший вчерашним вечером разобрать пакеты с покупками, а не бросить их в одиночестве, обрекая пачку масла на растекание по дну пакета, мясо — на порчу, пару пачек макарон — разве что на скучание… В добавок к этому и ещё к нескольким десяткам сопутствующих поцелуев, память любезно подбрасывает, как буквально утром перед заездом на парковку они поцелуями обменивались, словно школьники в стенах учебного заведения оглядевшись предварительно по сторонам. Во избежание лишних расспросов, так сказать, и любопытствующих взглядов. — На работе — так точно редко. — Это потому что на работе… — начинает резонно Власова, продолжить собираясь о необходимости работой на работе заниматься, а не поцелуями любовь проявлять, но не успевает от слова вовсе. Степан в одно мгновение буквально расстояние в пару шагов сократить умудряется, поцелуем губы любимой накрыть, а для верности ещё и ладонью с трепетной нежностью волос её на затылке коснуться. На поцелуй Рита уже буквально спустя миг отвечает с охотой, край его пиджака в ладони сжимает и вопреки привычке не отвлекается на мысли, что кто-нибудь из сотрудников конторы может оказаться где-то поблизости. Они всё-таки не любовники, чтобы по углам вечно прятаться. — Стёп, это запрещённый приём, — негромко бросает Данилову капитан, когда поцелуй их всё же прерывается. Поднимает взгляд счастливых глаз и тут же дополнительный чмок получает в висок. — Кто бы говорил, — с налётом хитрости в голосе да и во взгляде отзывается капитан. — Всё, собираемся и домой поехали, пока в каком-нибудь городе высокой культуры никто никого не грохнул.
